Откуп мира: Часть I - Правда чернил

Это произошло слишком неожиданно. Был самый обычный день в Готее 13, все, практически все, были на своих рабочих местах, и там где они должны были быть в это время дня — послеобеденная суматоха. Кроме Капитанов, они наоборот — только-только освободились, так как те, кому было интересно, были на внеурочном собрании в главной лаборатории 12-го отряда. Спустя два дня Маюри таки решил отчитаться об осколках того зеркала. Новости, в который раз, были совсем нехорошие. Печать, которою использовали для того, чтобы засунуть тех… ходячих мертвецов в зеркало, была из списка запрещенного кидо, к которым доступ имели только отделение шинигами — гении кидо, и только после разрешения Совета 46-ти. По другому никак, как минимум из двух причин. Во-первых — выучивали таких гениев только под присмотром всех членов Совета 46-ти, в закрытой зоне, и учил тоже кто-то из подобных избранных когда-то раньше, а лучше давно. Во-вторых — на таких шинигами с самого начала была поставлена печать из этого же Нулевого разряда, из-за которых они никому объяснить эти техники не могли, а без надлежащего обучения те, кто пытались хотя бы повторить движения Нулей кончали плохо, в большинстве случаев летально. Чтобы было понятно особенность этих так званных гениев и избранных — в Готее 13 нет ни одного шинигами, который обучен Нулям. При Айзене некому было выбирать и наблюдать за учениями, а в войне с Квинси — просто не успели. Так что известие о том, что на стороне врага есть шинигами обученый Нулевому разряду кидо — было весьма неприятно. Правда было кое-что что… радовало или хотя-бы давало облегчение Капитанам — Канэко Бенихиме старшая к этому действительно не причастна. На зеркале нет ни единого признака того, что оно принадлежало этой женщине. В отличие от Храма. 12-й отряд выяснил что Храм, мостики над поляной и большой скворечник, как миниму размеров для сокола или совы, тут Бенихиме вспомнила сову, которую Бени присылает к ней, когда та не может за ней присматривать сама, созданы с помощью Боккаку — Зампакто Канэко. Но не только это. В том возвышении, на котором стоит миниатюрный Храм водной Богини что-то есть, что накапливает риацу окружающего мира вокруг той поляны и используется она для поддержания нарисованных предметов в этом месте. — Если проще, — взгляд от Куроцучи некоторым шинигами с совершенно отсутствующими выражениями лица, — Там что-то есть, что перерабатывает риацу Мира в риацу идентичной риацу Канэко. Так все, что имеет возможность подпитываться из этого источника не исчезнет даже если сама Канэко не в состоянии поддерживать эти рисунки. Что-то на подобии того кристалла с запасом твоей риацу внутри Наны на всякий случай, — обратился он к Капитану медицинского отряда. — Больше похоже на способность Урю-куна, когда тот мог перерабатывать риацу Сейретея в свою собственную, — сказал Шунсуй, спустив шляпу на затылок. — А, ну да, — отмахнулся Капитан 12-го отряда, с кислой миной. — Похоже-похоже. Слушая объяснения Кёураку о том, что это за запретный Нулевой разряд кидо, по дороге от казарм 12-го отряда Бенихиме была предельно не внимательна. В отличие от тех же Хитсугая и Бъякуи, которые так же шли с ними. Но не заметить, а точнее почувствовать, а потом и увидеть, как высоко в небе над Сейретеем открылись Врата было не возможно. Никто и отреагировать не успел, как пространство всколыхнула волна незнакомой и очень сильной риацу. Еще из не полностью открывшихся Врат вырвалась атака на подобии выстрела прямо вниз в жилой район. А потом произошли несколько событий практически одновременно. В небо, прямо навстречу атаке устремилось что-то, что было похоже на столб черной воды. А точнее чернил. Но перед тем как две силы встретились, столб принял форму двух огромных ладоней, и можно сказать прихлопнул атаку с неба. Правда полностью аннулировать ее не удалось. Небольшое подобие взрыва послышалось в воздухе. Но что больше встревожило шинигами, которые находились в этот момент с Канэко, так это то, что сама Капитан 4-го отряда, воскликнув что есть мочи: «Бени!», в момент взрыва превратилась в лужу туши на полу. В ту же секунду Врата, так полностью и не открывшись неестественно резко захлопнулись, и неизвестная риацу исчезла из Сейретея. Приближаясь к своему дому Шифферы и Ичимару увидели невероятное. Само поместье было не тронуто, только откуда у него взялась дополнительная часть было… непонятно, мягко выражаясь. Здания, которые «появились» позади поместья занимали даже большую площадь чем сам дом. Это был квадрат из строений с большим внутренним двором, в котором находился еще один довольно маленький домик старинного типа. Он то и был единственным, что пострадало в этом неожиданном нападении. Между главным здание и «квадратом» был всего лишь одной мостик-переход, и если вспомнить расположения комнат в доме, то выход на него был прямо в комнате Бенихиме. Практически уже на месте подопечные Канэко разглядели ущерб нанесенный старому дому в дворике. Один из углов был почти полностью отделен от всего строения. Двор был засыпан его обломками, землей из возникшего оврага длинной больше пяти метро от атаки, и чернилами, от уничтоженных огромных черных рук, которые приняли большую часть урона на себя. Духи недоумевали, почему их опекунша в это время дня была дома. Да и как и почему скрывала этот участок земли и здания от них. Но сейчас было важнее найти ее и помочь, потому что риацу, которая исходила из разрушенного места, была пугающе слаба. Только, когда они нашли в этом разрушении красное пятно, слишком яркое, то, что они увидели было совсем не то чего они ожидали. Там среди обломков, лежала девушка… девочка, на вид для живого мира не больше 14-ти лет, а то и меньше. Отброшенная, как ненужная кукла ее тело находилось в неестественном положении, красные, невероятно длинные волосы были разбросаны во все стороны и выглядели больше как ручьи крови, чем пряди. На ней было красное кимоно под все еще белым, но сильно потрепанным основным кимоно, перевязанное не слишком широким поясом в бирюзово-красных цветах, с орнаментом, как у шотландских килтов. А на плечах и руках вольно раскинулась темная накидка в синих, бирюзовых и совсем чучуть голубых тонах, без каких-либо рисунков. Только ни одно из кимоно не было в своих цветах у горла с левой стороны. Голова девушки была опрокинута вправо, и увидеть глубокую рану практически у самой шее на левом плече было слишком легко, а кровь, которая сочилась из нее все больше и больше окрашивала одежду в цвет ее волос. Ко всему этому, скорее всего ключица с несколькими верхними ребрами были даже не поломаны, а перерезаны. Ичимару, приземлившийся на пару секунд раньше Шифферов, не задумываясь, кинулся к духу, в котором сразу узнал настоящую Канэко Бенихиме — мать и создательницу их опекуна. Он знал, что пройдет не много времени, может даже секунд, до того, как тут появятся лекари из 4-го отряда, но все равно решил хоть немного приостановить кровотечение, накрыв рану правой рукой. Гин заметил как длинные красные ресницы раненой еле дрогнули на его прикосновение и решил было уже обрадоваться этому, пока не услышал крик Главнокомандующего. — Ичимару! Он и удивиться не успел, почему окликнули его, а не Канэко, как появившись возле него с помощью шюнпо, Капитан 10-го отряда отдернул его от лежащей девушки. Риацу, которая была еле-еле ощутима невероятно быстро превратилась практически во взрыв, отбросив не готовых и недостаточно стойких на метры. Шинигами и моргнуть не успели, как катана под правым рукавом, соответственно и под правой ладонью пострадавшей — исчезла, а ее рана загорелась черным пламенем, заставляя Канэко не только не открыть глаза, а сильнее их сжать. В тот же миг рука бывшего Капитана 3-го отряда загорелась точно таким же черным пламенем, как и все остальные следы крови девушки на территории разрушения. Черное пламя жгло намного сильнее любого другого, с которым он сталкивался до этого, в этом мужчина был уверен. Боль была настолько острая и сильная, что тот не смог сдержать крика пока пламя, так же резко, как появилось, не исчезло. Смотря на свою руку Гин никак не мог заставить ее перестать дрожать, все еще чувствуя жгучую боль. Но не только жар черного пламени был отличием от обыкновенного. Вместо открытых ожогов и ран его рука теперь была вся в уродливых и глубоких шрамах. Как буд-то его рука не только что сгорала, а как миниму пол или год назад. Глянув же на теперь совершенно точно бессознательную девушку, Ичимару увидел такие же шрамы там где секундами ранее была глубокая рана и кровь. Вся область левого плеча, низ шеи и подключичная область были в жутких шрамах, и увидеть их не предоставило трудностей, так как окровавленная одежда была также сожжена. Правда сгорела только та часть где была кровь, за эти пределы черное пламя не пошло. Переведя взгляд со шрамов на лицо Канэко, Гин почему-то не смог устоять чтобы не ухмыльнуться. — А она даже не пискнула, — сказал он, привлекая внимание собравшихся шинигами. Ичимару был уверен, что и сейчас, когда самого пламени уже не было, если бы к его правой руке кто-то даже нечаянно прикоснулся, он бы не смог удержать крик боли.

***

— Не знаю, как это сказать, — неуверенно заговорила Котецу. Она уже пару минут стояла с несколько сконфуженным выражением лица пред Капитанами, подопечными лазурноглазой и другими шинигами, которые были сейчас в коридоре госпиталя. Бывший Капитан 3-го отряда уже совершенно спокойно реагировал на свою руку, над ней успели поработать за эти два часа. Но шрамы лекари так и не смогли ему исцелить сколько не питались. И сейчас она была перемотана, чисто из эстетических намерений. Молодого мужчину поставили перед фактом, что шрамы теперь у него останутся, наверное, навсегда. Еще ему посоветовали готовиться к операции, так как вместо кожи у него теперь сожженные мышцы, и это будет сильно мешать даже нормально сжать катану. От чего тот отрекся, заявив, что у него есть идея получше и наверняка одна особа в Мире Живых будет достаточно мила чтобы ему помочь. — В каком-то смысле то, что случилось даже… правильно. Канэко-сан таким образом сумела остановить кровотечение, — все же продолжила лейтенант медицинского отряда, неуверенно называя пациентку по имени. — Но как и в случае с Ичимару-саном, после черного пламени, что она использовала, шрамы, по какой-то причине невозможно забрать. Разве что Иноуэ Орихиме действительно использует свою силу на ней. — Как на счет переломов? — спросила Саити. — Рана была действительно глубокая, не только плоть пострадала. — Разрывы между частями костей тоже заросли шрамами, — качнула она головой. — Это то же, что и просто отрубить плече. Она больше не сможет пользоваться левой рукой. Настрой, который и так был не особо радостный после случившегося, еще больше опустился. Обстановка казалась удушающей. — Но, — вдруг снова взяла слово Исане, привлекая внимание обратно к своей персоне, — она и так не могла пользоваться обеими руками. По крайней мере полностью. — Что это должно значить? — задал вопрос Кёураку. — Она ведь сумела воспользоваться своим Зампакто, а Боккаку… ну, он — кисть. Рисовать не пользоваться руками невозможна. — У меня сильные сомнения, что это был Шикай, — сказал Маюри, подходя к коллегам, так как еще пару минут назад он был на территории скрытой части поместья Канэко, и только-только прибыл. — Я больше склонен к версии, что она использовала Банкай, и в первый раз и во второй. Но мне все же интересно, что ты имеешь в виду, говоря, что она не может пользоваться руками. Немного стушевавшись под взглядом Капитан 12-го отряда, девушка открыла папку, которую держала в руках, и вытащила, бумагу А4. — Я предполагала, что вам будет интересно увидеть самим, но так как над Канэко-сан сейчас работают и в палату нельзя посторонним, я сделала снимки, — лейтенант повернула бумагу, давая возможность духам увидеть изображение. — Обе ее руки в шрамах почти по локти, и они хуже чем те, что у Ичимару-сана. На фото была изображена левая рука бывшего лейтенанта 8-го отряда Готея 4. И только от одного ее вида хотелось скривиться. Кожи не было, одна изуродованная плоть, вены под и поверх них, жилы и сухожилия. Не известно как на правой руке, но на левой виднелась даже кость на запястье. — Мы проверяли, эти шрамы не позволяют и в половину сжать ладонь, — продолжила Котецу, отдавая фото Куроцучи, когда тот протянул руку. — А правая? — тот спросил. Лекарь вытащила и отдала ему еще один снимок. Посмотрев немного, мужчина вдруг прижмурился, приближая бумагу к лицу. — Это еще что? Шрамы поверх шрамов? — Да, — тут же ответила Исане. — Правая рука сжимается больше чем левая, практически полностью, — она глубоко вдохнула. — Мы предполагаем, что она каким-то образом сжала правую руку, возможна насильно, и не лечила полученные раны от разрывов положенным образом, чтобы те зажили и дали больше возможностей для движения. Это точно не шрамы от операций, — закончила шинигами.