Откуп мира: Часть I - Правда чернил

Дорогие читатели! Я обращаюсь к вам за советом!!))) Я думаю над тем чтобы поменять описание, но идей нет( Если у кого-то они появятся - пишите в комментариях или в личных сообщениях)) Прошу-прошу)) — Так выходит ту женщину звали Амая Даи и она была предыдущим Капитаном медицинского отряда в 4-м Готее? — все же переспросила Мацумото после длинного молчания, которое возникло на веранде поместья Канэко. Была уже поздняя ночь, но спать никому не хотелось. Здесь после вечернего совещания собралась уже привычная компания. Когда же все шестеро пришли домой, Нана, не спрашивая ничего, просто пошла заваривать настойку одного из ее лично разработанных и собранных чаев, успокаивающий на этот раз. — Угу, — отозвалась хозяйка дома, не отрывая глаз от темного неба над городом духов. — Долго. Больше ста лет, — уточнила она, приложив уже холодную чашку к губам. Запах мяты и цветов еще чувствовался от остывшего напитка. — Киригая ее заместил или еще кто-то был? — спросил Гин, на что девушка лишь помахала головой, отрицая. — Тогда я тем более не понимаю, как Бени сделала так чтобы она перестала быть шинигами, да и зачем? — все еще хмурилась Саити, и казалось, что это выражение пробудет на ее лице еще несколько дней. — Из-за этого ее не любят в Готее 4? — Нет, не любили ее потому что она стала лейтенантом 8-го отряда вместо Канэко Мизухиме, ее приемной матери, — она все еще не переставала смотреть на небо, как будто искала что-то, хотя любой мог сказать, что сегодня на небе без телескопа никто не сможет найти ни одной звездочки. Только луна, как белое светило покрывало весь город призрачным светом. — Еще одна Канэко, — еле слышно буркнул Тоширо. Из-за чего большинство, это включая здешней Канэко, не смогли укрыть ухмылок. — И не говори, — поддакнула Шиффер младшая. — Эта настоящая, — сказала красноволосая, посмотрев таки на собеседников. — Была, — добавила она. — А насчет Даи-сан, кстати Амая это имя, а Даи это фамилия, а не наоборот. Так вот, Бени не сделала из нее не шинигами, а спасла ей жизнь, но после этого она больше не могла быть шинигами. Шун-тян же сказал что Зампакто, то есть — катана, при ней была, но она ею не пользуется. Я всего не знаю, но как говорил Киригая-тайчо, Даи-сан может воспользоваться своим Зампакто, возможно и Банкаем тоже, но это будет действительно в последний раз и верная смерть для нее. — Выходит она, эта Даи, была должна Бени? — сделал выводы Ичимару. — Выходит так, — согласилась Капитан 4-го отряда Готея 13. Снова наступила тишина. Спокойная умиротворенная тишина, которая располагает помолчать и подумать. А так как сегодня произошло достаточно, подумать было о чем. Конечно было много о чем хотелось и поговорить, а особенно получить ответы на действительно важные вопросы, но как уже выяснилось во время совещания не та Канэко Бенихиме имеет эти ответы. Выяснял Маюри, так что пытаться кому-либо другому это делать просто бесполезно. По крайней мере сейчас. — Сколько ты была «черно-белой»? — вдруг спросил Улькиорра. На него посмотрели, но потом быстро перевели взгляды на лазурноглазую. Правда удивилась только одна Нана, кажется об этом она даже не догадывалась. — Я… я не знаю, — сама себе удивляясь, ответила шинигами. — Тогда, можно сказать, что это даже и не я была. У меня даже воспоминаний как таковых нет, это скорее похоже на воспоминания от просмотренного фильма. Да у нее и имени не было. Просто Копия. Голубоглазка пыталась объяснить не только слушателям, но и самой себе то с чем столкнувшись впервые. В смысле впервые вспоминая о жизни, что когда-то, как буд-то была соединена с ней, в тот момент, когда она первый раз открыла глаза. — Копия хоть и была создана не только с чернил Боккаку, но и из крови Бени, — продолжая объяснения, девушка игралась с посудиной в руках, то ли просто по привычке, то ли от нервов, — вся ее кровь пошла на красные волосы и связь с Зампакто и риацу все остальное действительно было черно-белое. Рисунки живут только для выполнения задачи, с которой они были нарисованы, а если выживают после исполнения этой задачи — они получают еще приказы или исчезают. Она ожила с задачей замещать Бени на посту лейтенанта 8-го медицинского отряда в Готее 4 и выполнять все его функции. Плюс первоначально выполнять приказы Капитана 8-го и 1-го отрядов. Понятное дело приказы Главнокомандующего были важнее. Бенихиме заметно задумывалась о том о чем говорила, и крутила в левой ладони донышком чашки. Было понятно, что обо всем об этом она ни разу не задумывалась. Хотя, вдруг, лазурные глаза девушки расширились и все движения рук прекратились. — Я тут вспомнила, — медленно прошептала Капитан мед. отряда, тихо-тихо, все еще смотря на чашку в руках. — Кое-что она… я… все же сделала тогда без приказа, — тут она поставила емкость на деревянный пол и начала подниматься. — Секундочку. Подождите немного, — сказала Бенихиме, бодро заходя в дом и уже с коридора или даже с ее комнаты послышалось. — Он должен быть здесь. Сейчас! Найду… Ребята между собой непонимающе переглянулись и снова расслабились под тихое завывание теплого ветерка текущей ночи. Правда долго расслабляться им не дали, так как из дома начали доноситься звуки, которые можно было сравнить разве что с шумом с комнаты, в которой прямо сейчас работали непрофессиональные домушники. Что-то шуршало, что-то грюкало, на звук разбитого стекла многие скривили лица и все уже смотрели в темный проем с тревожностью. Где-то там, в дали, были открыты двери в коридор и виднелись мерцания света, которые исходили теперь уже точно из хозяйской комнаты. Что искала Канэко было непонятно и разжигало любопытство в некоторых особах, особенно рыжеволосых, не хуже Киндер Сюрприза в дошкольнят. А по теням, которые бегали и закрывали иногда свет от ламп было предельно ясно что сама Бенихиме знала что искать, но точно не знала где искать. Минут десять прошло, когда духи услышали победный клич хозяйки дома. Правда когда она пробиралась к выходу что-то еще упало и разбилось. И кажется что-то что имело значение для красноволосой, так как послышалось стонущее: «Ну блиииин…». На веранду Бенихиме вышла чуть потрепанная, особенно ее хвост, со старым свитком в руке. В ширину как аркуш А4, но для стандартного свитка не достаточно длинный, это было видно и когда он находился в скрученном состоянии. Задняя часть тоисть ткань, на которой была прикреплена сама бумага была черная с белыми разнообразными природными линейными узорами. По потрепанному состоянию можно было догадаться что этому свертку действительно много лет. Дерево, которое было началом свитка и на который он накручивался тоже было почти черное, а вот шнурок был сплетен с красных нитей, только красных нитей. Под широкой перевязкой был кусок желтоватой бумаги чтобы шнурок не натирал ткань и не портил ее. Так же было заметно не только древность этого предмета, но и то что его уже очень давно в руках никто не держал. Слой пыли был стерт руками Канэко в некоторых местах, только там можно было увидеть настоящие цвета свитка, там же где пыль осталась нетронута свиток весь был серый. Подойдя к краю веранды, девушка хорошенько посдувала, а потом и вытерла свиток краем кимоно. На что Нана конечно же захлебнулась возмущением. Стряхнув остатки пыли шинигами повернулась к присутствующим лицом и начала развязывать узелки на красном шнурке. Их было больше пяти, так уж точно, на самом деле узнают когда она все их распутает. — Зачем так было усердствовать? — спросила Саити. — Сколько их? Это уже четвертый! — Когда я это рисовала я забыла обо всех задачах и приказах, которые мне дали, — с улыбкой заговорила Капитан 4-го отряда, полностью забыв о своих словах о том, что она и Копия это две разные жизни. — Я даже сейчас очень хорошо помню, какой пустой тогда была голова, только этот образ витал в воспоминаниях и хотелось как можно точнее нарисовать то, что я видела. Узелков было восемь. Аккуратно развязав каждый из них, лазурноглазая начала так же бережно разматывать длинную веревку вокруг свитка. Когда и это было сделано, она сняла кусок бумаги, на котором на внутренней стороне было написано что-то, что она так и не показала остальным. Только посмотрела, улыбнулась нежно-нежно и отложила сбоку от себя вне досягаемости для остальных. Бенихиме положила свиток концом к себя, оглянула всех и, ухмыльнувшись немножко, толкнула рулон, придерживая край. Увиденное даже вызвало у некоторых тихие «ах». Отодвинувшись так чтобы лунный свет падал прямо на свиток, девушка ожидала комментариев друзей. Сама она гордилась этим рисунком больше чем каким-либо нарисованным позже. Ну может кроме Наны. — Только линии, только черные, — начала рассказывать Канэко, как она, практически черно-белая копия на то время, рисовала это. — Только чернила Боккаку. Так я планировала. Но потом… мне захотелось добавить цвета, а так как других цветов кроме как красного во мне не было, пришлось использовать только его. Сидевший ближе всего к картине Хитсугая аккуратно перекрутил ее, чтобы можно было рассмотреть то, что там нарисовано не верх ногами. Перед взорами духов был портрет обнаженной девушки. Только тело и волосы, которые были скорее похожи на рваный туман. Ее голова была повернута в профиль, а на лице выражение безнадежной грусти, которая наверняка никогда не исчезнет из ее сущности. А вот ее тело было почти полностью развернуто вперед. Правая рука поднятая к вытянутой шее, левая в каком-то смысле обнимала худое тело, а ноги терялись в волосах-тумане. Девушка… девочка сама по себе была худой и тонкой. Если бы Бенихиме рисовала не только контуры, но и прорисовывала тени она бы не выглядела так утонченно, а скорее болезненно худой. Красный цвет же, который в конце добавила художница, присутствовал только в ресницах, губах девочки и где-не-где сильно разбавленный и почти незаметный оттенок в теле. Портрет был выполнен почти полностью в ахроматических цветах. — Т-так… — заикнулась Шиффер. — Так это же та… Ну та! Что появилась невесть откуда, когда я с маленькой тобой спала в одной комнате, — тыкнув пальцем на подругу, все же объяснила то, что она узнала в этом рисунке. — Да, это точно она, — подтвердил Тоширо, вспомнил тот силуэт в белом тумане. — Угу, — тоже согласилась красноволосая. — Это Бени. — Что? — не поверила попаданка. — Она? — Это Канэко Бенихиме? — спросил Гин бережно беря в руки древний свиток. Сидевшие возле него Мацумото и Нана приблизились чтобы тоже получше рассмотреть рисунок. — Да, — снова подтвердила шинигами. — Я, как Канэко Бенихиме, действительно не видела Бени ни разу в жизни, а вот Копия, та кем это тело когда-то было — видела. Все внимание тут же перевелось с портрета на Капитана медицинского отряда Готея 13. — Это был очередной приказ — найти пострадавшего лейтенанта в госпитале и вылечить его, только где конкретно этот лейтенант лежит Киригая-тайчо не сказал. Поэтому пришлось действительно искать его, заглядая во все палаты, — не смотря никому в глаза, начала вспоминать она. — В одной из одиночных палат в отдаленной части госпиталя действительно нашелся лейтенант. Бенихиме закрыла глаза и подняла к груди колени, выпрямив поверх них руки. Пару секунд она так и сидела периодично хмурясь. Как будто пыталась вспомнить не совсем свои воспоминания. — Она сидела на кровати в белом больничном кимоно, — все еще не открывая глаз, начала описывать то, что увидела тогда Копия Канэко. — С распущенными прямыми красными волосами, даже в темноте той комнаты они были похожи на свежую текущую кровь. Она была очень худой. Было видно только ее лицо и шею, все остальное было прикрыто… Но не заметить насколько она была худая было невозможно. Она сидела с закрытыми глазами и привалилась к стене левым плечом. На открывшуюся дверь она никак не отреагировала. И дышала… так не глубоко, что можно было подумать, что она и вовсе не живая, не двигается. Девушка открыла глаза и на ее лице появилось немного ироничное выражение с полу ухмылкой. — Киригая-тайчо приказал найти и вылечить лейтенанта, — подложив под правую щеку руку, Бенихиме продолжала, — и больше никаких уточнений не было. Но когда я… она, Копия уже входила в палату, откуда не возьмись появился Тайчо и остановил ее. За кимоно быстро выдернул из комнаты с такой силой, что она ударилась спиной об противоположную стену и громко хлопнул дверью, когда поспешно закрывал ее. Без каких-либо объяснений он сказал где находится пациент, а перед тем как уйти, приказал чтобы эти двери она больше никогда не открывала и в эту палату больше никогда не входила.