Откуп мира: Часть I - Правда чернил

— Она будет спать еще некоторое время, — с улыбкой говорит Канэко старшая, обращаясь к счастливой Котецу. — Наверное до ночи ее резерв наполнится достаточно чтобы она проснулась, но возможно двигаться ей будет трудно в первые дни. — Это… — Пройдет, — с нежностью, улыбнулась отшельница лейтенанту 4-го отряда. — Со временем это пройдет. Просто первый год, или, если возможно, больше, желательно, чтобы она не использовала Банкай, а все остальное в порядке, — объясняет, посмотрев на спящую. — Принимайте ее за обыкновенного пациента, который потерял слишком много риацу. Одна особенность — она будет набираться сил немного дольше. Но волноваться не о чем, в ближайшие месяца два-три она сможет пользоваться Зампакто, как и любой другой шинигами. Исане с восхищением посмотрела на эту девушку. На вид такую юную, но в одном ее присутствии ощущались, как минимум, одна сотня лет, а то и больше, и казались тысячелетиями. Эта шинигами с помощью своего Зампакто практически создала новую душу. Может не совсем такую, как другие. Живущую за счет риацу окружающего ее мира. Но все же отдельную душу, которая может жить своей жизнью. Радоваться этой жизни и сражаться за нее. Зеленые глаза встретились с серыми, когда Бени заметила их взгляд. Она снова улыбнулась. Хотя зайдя в эту палату улыбка не сходила с ее лица, просто иногда ее смысл и значение меняются. Иногда Котецу удивлялась, как эта девушка одним взглядом, одной улыбкой может говорить с окружающими ее людьми. И не понять ее невозможно. — Не смотрите на меня так, — просит она у лейтенанта мед отряда. — Но это… невероятно, — с придыханием, говорит она. — Вы… вы творец Химе-тайчо. — Каждый человек может стать творцом, — спокойно продолжает Канэко, снова смотря на… свою дочь. — Своей судьбы, мира вокруг себя, картины, музыки, текста, скульптуры. Новой жизни. Чего угодно. Просто этот мир дал мне возможность творить что-то большее чем просто рисунки. Этот мир и мой Боккаку. В палате, где почти две недели назад без сознания лежала старшая из Канэко, поселилась благоговейная тишина. Только тихое сонное дыхание Бенихиме слышалось в комнате. Говорить больше не было о чем. А ведь и в мыслях Исане не появлялось, что причиной, почему красноволосая встретила ее с такой искренне счастливой улыбкой стоило ей зайти в кабинет, окажется… ЭТО! Событие, которое ждали все Капитаны, все шинигами, что знали о случившемся. А она в особенности. После того… разговора, что состоялся у временного заместителя Капитана 4-го отряда с Хитсугая-тайчо улыбки красных губ были постоянно грустными и фальшивыми. Поэтому такое ее приветствие так удивило лейтенанта мед. отряда. Вот когда действительно было понятно, что до того все ее улыбки были искренними. Шинигами тогда не посчастливилось услышать конец того… разговора. И сейчас выходя уже из палаты, в которой спокойно спала и набиралась сил Капитан медицинского отряда Готея 13 Канэко Бенихиме младшая, Котецу вспомнила последние слова отшельницы. «К вашему облегчению на одного человека, которого ВЫ ненавидите, в этом мире скоро может стать меньше!» Посмотрев на спину закрытую кроваво-красным водопадом волос, девушка вспомнила и спину уходящего Капитана 10-го отряда тогда. Когда двери закрыли перед самим его носом, на белом лице был только шок. Котецу точно не знала от чего. От слов, от эмоций, или от действий отшельницы, но он тогда застыл на месте. И только Тоширо поднял руку, чтобы… постучать или открыть дверь, в тишине той ночи послышались те страшные звуки. Он так и не сделал ничего. Постоял пару секунд и ушел тихо. А ее до сих пор пронзает дрожь вспоминая те стоны. Но так же как и Хитсугая-тайчо она не смогла заставить себя войти в кабинет. Хуже, она даже сдвинуться с места, чтобы уйти не могла. У нее хватило сил только на то, чтобы зайти за угол. Потом она съехала по стене на пол, садясь с поднятыми коленями. Папки, которые она держала в руках так же невыносимо ТИХО в тех криках, упали на деревянные доски возле нее. Она сидела, зажмурившись, зажимала себе уши руками, но все равно слышала. — Котецу-сан, все в порядке? — вдруг она услышала заботливый голос, что все еще звучал в ее сознании тем воем. — Д-да, — заикаясь, ответила Исане, смотря в эти ядовито-изумрудные глаза, что сияли сейчас беспокойством за нее. — Вернее нет, — поправила себя девушка, опустив взгляд вправо на пол. — Химе-тайчо… что теперь? — она сглотнула ком и прикусила нижнюю губу до боли. Посмотрев отшельнице снова в глаза шинигами порывисто вдохнула и выдохнула. — Что… Вы собираетесь делать теперь Химе-тайчо? Лейтенант медицинского отряда готова была уже заплакать, настолько эмоции переполняли ее тело. А спокойная Канэко стояла и смотрела. Спокойная. Так как точно знала, что будет делать дальше. Знала еще тогда, когда они впервые встретились лицом к лицу, в той день, когда Главнокомандующий попросил присмотреть за очнувшейся матерью их Бени-чан. За то короткое время, всего 11-ть дней, что они знакомы… Ведь больше ни с кем из мед. отряда Канэко старшая не общалась. Знакомиться со своим временным отрядом, она не считала нужным, как и надевать Хаори. Больше того, шинигами 4-го отряда и не знали, что есть замена Неко-тайчо. Об этом Исане узнала всего три дня тому, когда кто-то из ее подчиненных посочувствовал ей из-за навалившейся роботы и спросил, когда Бенихиме вернется. Для офицеров-медиков, да и для остальных офицеров, не считая некоторых, Капитан 4-го отряда снова запропастилась в Мире Живых. Просто на этот раз, как-то слишком долго. Котецу не знала, что тогда сказать. «Она скоро вернется», — единственное, что слетело с ее губ. Почему-то она не смогла сказать офицерам, что прямо сейчас в главном офисе медицинского отряда сидит и разбирается с делами, умело руководит всеми их действиями мама их любимой Неко-тайчо. Та самая Канэко старшая, что создала ее с помощью их общего Зампакто — Боккаку. Которая бросила все и ее в том числе, исчезнув из Мира Духов. Бывший лейтенант 8-го медицинского отряда Готея 4. Дезертир. Исане действительно была чуть ли не единственной, с которой Бени общалась и проводила время не скрываясь и не отстраняясь больше чем нужно. И сейчас она просто исчезнет. Как будто и не было ее. Как будто ничего не произошло. Просто две недели невероятных событий и шокирующей информации. Две недели, которые после того, как Канэко уйдет, будут казаться какой-то хитро придуманной иллюзией. — Котецу-сан, — почему-то весело улыбнулась отшельница, прикрыв глаза и подняв немного плечи вверх, рук, сложенных в замочек, не было видно из-за длинных рукавов, что съехали потому что она опустила их. — Не называйте меня больше «Химе-тайчо», ладно? Это как будто холодный разряд прокатился вдоль всего всего тела. Котецу стояла, чувствуя как холодеют ее сейчас почему-то потные ладони и ступни. — Ведь нет больше причин меня так называть. Чуть приоткрыв свои глаза, но смотря в сторону Бени сейчас все еще выглядела больше, как ребенок чем когда-либо. Тут она снова закрыла глаза и продолжила, как будто рассказывая самую лучшую новость. — Я еще вчера сообщила Главнокомандующего о том, что Бенихиме снова вернулась, и что сегодня я уйду. Исане застыла. Стояла истуканом и не могла пошевелится. Точно так же как тогда, когда эта девушка, что сейчас выглядит неимоверно счастливой и довольной, плакала и ревела сдавшись чувствам, что столько лет были закрыты в ее теле. — Нэ, икузо(53), Котецу-сан? — так же улыбаясь, спросила красноволосая, поворачиваясь немного, как бы приглашая. — Поможете забрать мои вещи и передвинуть диван туда где он должен быть? Чувствуя, как глаза наливаются горячими слезами, и как трясется подбородок, так как, кажется, привычка кусать нижнюю губу слишком заразная, лейтенант 4-го отряда только кивнула головой. Пытаясь вздохнуть поглубже у нее это не получалось из-за того насколько она была напряжена, чтобы не дать слезам упасть. Но все же девушка не смогла остановить пару прозрачно-чистых капель, что упали на деревянный пол, когда она опустила голову, чтобы спрятать свои постыдные, как ей казалось, слезы бессилия. Это был первый и последний раз, когда она шла с этой Канэко Бенихиме плечом к плечу.

***

— Главнокомандующий, — обратилась к своему прямому начальнику Нанао. — Мы действительно проста дадим ей уйти? Я конечно понимаю, что Вы говорили о том, что это только Ваше обещание не вмешиваться, но… Причины волнения юной женщины понятны. Сейчас возле Ворот стояли только они двое. Не смотря на то, что, когда Кёураку узнал от самой Канэко о том, что она заново нарисовала Бенихиме, он сообщил об этом всем Капитанам и подопечным самой шинигами, они были только вдвоем сейчас здесь. Никто больше не пришел провести временного заместителя Капитана 4-го отряда Готея 13. Не это ли говорило о том, что за ней никто идти и не собирается, а тем более никто не собирается отговаривать девушку от такого опрометчивого поступка. — Все в порядке Нанао-чан, — спокойно опираясь на Ворота плечом, сказал мужчина. — Тебе не о чем беспокоится. Но, да. Мы просто пришли попрощаться. — Попрощаться… — шепотом повторила лейтенант 1-го отряда, переведя взгляд на землю. Шунсуй хотел еще что-то сказать, чтобы расслабить свою подчиненную, но не успел. На Площадь Врат вышла сама красноволосая. Вслед за ней шла Исане. И по подавленному виду лейтенанта 4-го отряда можно сказать, что она еще и помогала отшельнице убираться в главном офисе медицинского отряда. Что окончательно обезнадежило ее в возможности Химе-тайчо изменить свое решение и остаться. — А вот и она, — тихо сказал шинигами, выпрямляясь. — Главнокомандующий, — улыбнулась она ему, подойдя. — Канэко-сан, — кивнул мужчина. — Исе-фукутайчо, — поприветствовала и лейтенанта Бенихиме. Не поклонится этой девушки у Нанао не хватило воли. Сейчас, как и в тот раз, когда на собрание пришла всего лишь копия, слепая копия, перед ней стояла настоящая юная принцесса клана Канэко. — Что ж, — говорит Кёураку, глянув на Врата. — Думаешь еще помнишь, как ими пользоваться? Настройщик не понадобится? — Нет, — чуть веселее улыбается красноволосая. Это на нервы действует мужчине, так как подобная ситуация и поведение этой девчонки никак не складываются в его голове. Как она может быть счастлива, черт тебя дери! настолько искренне счастлива, что уходит на верную смерть?! Не уверен, что в этом есть вина именно Главнокомандующий Ито, но то, что этот Готей 4 гнилой до мозга костей — он уверен на все сто. И в том, что в подобном поведении Канэко, обоих Канэко, виноваты духи этого Готея тоже обсуждению даже не подлежит. — Я справлюсь сама, — говорит Бени, и о чем конкретно — тут еще надо подумать. — Спасибо Главнокомандующий Кёураку. За все и в особенности за то, что пришли попрощаться. Я с радость скажу Вам — сайонара. Шунсуй с улыбкой выдохнул. Дети не должны так прощаться… — Сайонара Канэко Бенихиме, — говорит, смотря сверху вниз на маленькую девочку с глазами воина прошедшего не одну войну. Шинигами спокойно встретилась с теплыми глазами мужчины, которые, хоть и капельки не были похожи, но почему-то напомнили человека, которого когда-то давно она называла отцом. Красноволосая повернулась к Вратам. Слегка ухмыльнувшись, грустно, она сделала первый шаг и уже не останавливалась пока не дошла к дверям в Мир Живых. Одно прикосновение, параметры и настройки — брешь открыта. Ее силуэт в белом свете Врат казался еще меньше. Сейчас она сделает еще один шаг и так же не оборачиваясь уйдет. Просто уйдет. — Химе-тайчо! — воскликнула Котецу, все же решившись. Канэко остановилась на проходе. Ее голова опустилась. Казалось девушка не хотела оборачиваться на оклик. Но все же с улыбкой встретила обеспокоенный, но решительный взгляд серых глаз. — Химе-тайчо, — повторила Исане, не смотря на то, что отшельница просила не звать ее больше так. — Онегаи (54)… Вернитесь живой. Шунсуй с Нанао посмотрели на коллегу с удивлением. Подобного ни один из них не ожидал услышать от этой девушки. Но если посмотреть с другой стороны… Что еще она могла сказать? — Онегаи… — снова повторилась она, смотря прямо в изумрудные глаза с зрачками крапинками. — Раненая… разбитая… возможно даже на грани… но… Прошу! Вернитесь живой. А обо всем другом позаботимся мы… Я. Только прошу Вас, Химе-тайчо, вернитесь… живой. С грустной, но полной надежд улыбкой лейтенант 4-го медицинского отряда смотрела на все еще неподвижно стоящую у Врат Канэко. Бенихиме подняла на девушку взгляд, который до этого опустила, улыбнулась не скрывая глаз и ответила. — Я… — отшельница остановилась на мгновение, как будто что-то вспоминая. — Очень давно, — спокойно говорит, — я зареклась давать обещания, которые не могу выполнить. Трое шинигами стоят в шоке смотря на создательницу Капитана 4-го отряда Готея 13. Даже Главнокомандующий не ожидал, что она практически напрямую заявит о своей неизбежной смерти… А именно это только что практически и прозвучало! Взгляд, улыбка и голос говорили одно: — Гоменасаи. (55) Повернувшись Бенихиме вошла в грань между миров. Красный и зеленый почти слились в белом, когда Котецу сорвалась с места, вырываясь из хватки шока, с возгласом прозвища девушки, которая уходила оставив все за спиной. Только чтобы столкнуться с невидимым барьером перед входом, который уже закрывался. — Химе-тайчо! На этот раз она не обернулась. 53. Икузо - пойдем, пошли. 54. Онегаи - прошу, пожалуйста. 55. Гоменасаи - прости, простите, мне жаль (мало ли может кто и не знает что это значит))).