Откуп мира: Часть I - Правда чернил

Солнце, мороз, камни, пыль и кровь. Вот чем была заполонена равнина, на которой прямо сейчас происходил поединок. Вернее это был даже не поединок. Как можно назвать поединком бой, в котором нападает только один, а второй получает все новые и новые раны, роняя красные капли на землю? Стальной хлыст медленно стягивался обратно к рукояти, оставив на правом плече и ключице противника расписную рану, практически оторвав рукав. Как и говорил шинигами, он не целился в жизненно важные части тела, пока что. Ноги. По обоим, как минимум уже дважды хлестнуло оружие мужчины, оставив рваные раны. Белые чулки давно утратили свой цвет, покорившись красноте ее крови, а подол черного кимоно давно превратился в ошметки. Хорошо, что она сняла верхние кимоно, перед началом боя. Против этого Эцио не возражал. Бирюзовое одеяние тоже занимали в его воспоминаниях значимое место. Руки. Они пострадали меньше. В конце-концов защитить верхнюю часть тела у нее получалось чаще. Что не говорить, она не знала, как защищаться от такого напора хлеставшего стального батога, в который превращался тонкий меч Эцио. Каждая отдельная металлическая часть, в виде наконечника стрелы, была покрыта риацу шинигами, и с легкостью прорывались и прорывали черные творения Боккаку. Ноющая глубокая рана по всему левому боку все еще кровоточила. Получила ее, когда хлыст обвился вокруг нее как змея, готовая задушить мгновенно. Она успела закрыть черным огромным щитом только правую сторону, с которой находился ее Зампакто. Но самой болезненной раной, которую она успела получить от него это была всего лишь длинная царапина на правой щеке. Он ее не слушал. — Эцио… — но она не сдавалась. — Мне не интересны твои оправдания, — его лицо искажала ненависть и боль, не смотря на то, что ни одного удара он так и не получил. — Твои руки в крови, которую ты никогда не смоешь! — прокричал он. Она знает. Эти шрамы — доказательства тому. Мужчина замахнулся мечем и пустил волну стали и проволовки в склонившуюся на правое колено отшельницу. Сжав зубы девушка снова создала черные клинки, которые сбили с пути хлыст. — Ты ничего не добьешься Канэко Бенихиме, — снова сказал шинигами, притягивая конец батога, который безуспешно пытались приковать к месту нехитрые малые вилы с двумя зубцами. — Ты не сражаешься, только защищаешься! — удар и мимо, девушка наконец-то остановила кровь, которая текла из предплечья. — Это проигрышная тактика, — спокойно, тут же замахнувшись в духа, который появился за ним, и уклоняясь от капкана. — Ты умрешь в конце этой битвы. Она снова уклонилась и сбила хлыст. — Это неизбежно, — тихое сзади. Отшельница внутренне ахнула и попала под прямую атаку Кидо. После чего пришлось еще и блокировать стальную змею целившуюся ей в спину. Шинигами остановился, собирая металлические стрелы на упругой проволовке в тонкий меч, заточенный с обоих сторон. Он наблюдал, как Бенихиме, истекая кровью от новых ран, в который раз преклонилась перед ним на колено. Но эти рани — ничего. Совсем скоро из них перестанет течь кровь и дрожь в ее теле снова исчезнет, тогда она встанет. Любой другой на его месте убил бы ее при любом подобном моменте слабости, но не он. Он хочет, чтобы она страдала. Как же он хочет, чтобы она чувствовала ту же боль, что и он. Но это возможно только если бить прямо в сердце, и это будет слишком мимолетная боль. На это он не согласен. Поэтому, пусть защищается. Пусть этот бой будет длится часами. Днями. Он убьет ее в любом случае. Ведь она не будет нападать на него не смотря ни на что. — Я сначала планировал просто вызвать у тебя приступ гемофобии, — честно признался Макиваэлли. Услышав это, Канэко порывисто вдохнула, округлив на него глаза. Конечно же… Он знает. Она опустила голову, закрываясь на пару секунд от окружающего мира завесой из волос, которые упали из высокой прически. — В каком-то смысле, это было бы лучшим способом для твой смерти, — продолжал он. — Умереть практически от своих собственных рук. Но я хочу убить тебя лично. Поэтому продолжай защищаться. Продолжай не нападать. Я не покажу тебе свой крови. Ты умрешь не от моей крови, а от моей руки. — Ты не понимаешь, что делаешь Эцио, — говорит тихо, не поднимая головы. — Мари этого не хотела бы… — Замолчи! Еще одна атака Кидо. Она увернулась, используя шюнпо, но за ногу ей вцепился магический кнут, который начинался из левой руки резко озверевшего шинигами. А правая взмахнула Зампакто и направила его на застывшую на пару секунд в воздухе девушку. Взмахнув Боккаку, из его чернил появился огромная гильотина, что одновременно перерезала магический петлю и остановила атаку. Но хлыст пробил нестабильное творение Канэко и новая атака Кидо. Уклоняясь от нее девушка парировала, появившейся практически из кисточки, саблей меч противника. — Не смей говорить о ней, — с не сдерживаемой яростью, смотря прямо в ее глаза, рычит. — Она бы этого не хотела! Но и умирать она не желала!!! Услышав это, бледное лицо исказилось в боли и это по его нервам стукнуло, как током. Макиваэлли прибавил силы в руках и прорубил нарисованный клинок. Уходя с пути его Зампакто, отшельница получила прямой удар ногой в живот, что отбросило ее в одно из каменных возвышений. Она влетела прямо в огромную подушку, которая сразу же лопнула чернилами, когда приняла на себя хрупкое тело, окрасив этот валун в черное. — Я тоже не желала, — тихо, так, что только она слышала, сказала. — Эцио! Я не хотела! Не я решала! — на этот раз кричит. — Будь это правдой, Мари была бы живой, — скрежеща зубами, говорит. — Будь это правдой, ты бы нарушила любые правила лишь бы не убивать ее! Раньше тебя ничего не останавливало нарушать их по любому твоему желанию! Не дав ей как-либо ответить, шинигами снова кинулся в яростную атаку. Когда же Бенихиме в который раз была на спине, шинигами стоял у ее ног и смотрел на тяжело дышащую противницу. Еще не время ее смерти. — Странно, что еще нет людей, которые пришли бы спасать тебя, — говорит, вздернув губу так, что клики были видны. — Ведь всегда находились те, кто заступался за тебя. Каждый раз. К его удивлению и раздражению, девушка смотрела прямо в небо и улыбалась. — На этот раз никто не придет, — тихо и с еле слышным смешком. — Я сделала все, что в моих силах, чтобы на это раз… никто не пришел… — У тебя нет таких сил, — сказал, скрывая глаза в тени. — Тебя невозможно ненавидеть без мести. Канэко вспомнила последний разговор с Капитаном 10-го отряда Готея 13, и все еще с одышкой посмеялась. — Возможно. Десятки наручников кинулись из кисточки Боккаку. Макиваэлли отбиваясь и уклоняясь отпрыгнул на несколько метров от отшельницы. Она быстро подорвалась на ноги и пустила несколько сетей с гирьками на противника, а его атаку Зампакто перехватила черным кожаным хлыстом. Схватившись левой рукой за гладкий кнут, который начинался с кисточки она дернула на себя, тем самым пересилила мужчину из-за чего он полетел в ее направление. Быстро закрутив хлыст вокруг левого запястья, она отделила его от кисточки и поймала летевшего в нее шинигами в огромный полу шар, что после того, как в него попал дух, закрылся и стал круглой тюрьмой для него. — Эцио… — снова начала Канэко. Но что-либо еще сказать у нее не стало времени. Шар взорвался чернильными каплями. Проклятие. Мастер Кидо, чтоб его! Практически в ту же секунду ее левое плече и левую же ногу насквозь пробили два магических копья. Мало физического вреда, длинные секунды задержки, чтобы восстановить потоки риацу в местах поражения. Сидя на земле, получила еще три таких копья в обе ноги и в правое предплечье, что вызвало новое кровотечение из ран, что уже были там. — Я же говорил, — стоя перед ней, произносит мужчина, посмотрев влево. — У тебя нет такой силы. Глянув в сторону, в которою смотрел Макиваэлли, ее изумрудные глаза расширились до предела. Просто сейчас, в их направление мчались четверо шинигами. Все трое подопечные ее дочери и… и… — ДАМЕ!!! — кричит, настолько громко, насколько позволяют ее связки. Но на них ее возглас совершенно никак не действует. Никто из них даже на секунду не задержался или ходьбы задумался не просто ли так она это кричит. Секундой после, так же, почти не поняв, что произошло все четверо пересекли барьер. Невероятных размеров купол замерцал лазурным светом и сошелся на том месте, где его пересекли посторонние. Как в замедленно съемке, она наблюдала, как четверо духов, ставшие дорогими сердцу младшей Бенихиме, расширили глаза, получив неожиданный удар. Их тела полыхнули тем же цветом и изо рта, из глаз, ушей и носа шинигами, брызнув раз, хлынула кровь. Все больше чувствуя, как постепенно сжимаются и после немеют все мышцы в ее теле и противный липкий холод распространяется, начиная от захолонувшего сердца, она наблюдала, как они падают так же все одновременно. Вот они столкнулись с землей и, все еще не понимая, расширенными глазами смотрят на нее и пытаются подняться. Их руки и ноги подгибаются, а кровь не останавливается. И все это без единого звука, она оглохла от гулкого стука собственного сердца, которое с каждой секундой ускорялось. Еще никогда слезы так незаметно не обжигали ее бледные и ледяные щеки. Грудная клетка вся сжалась практически до боли, которую она не чувствовала, а живот неприятно дергается и дрожит при ее попытках вдохнуть. Ног она уже не чувствовала, а руки безвольно повисли вдоль тела и дрожали. Саити с Улькиоррой уже перестали двигаться, только неровно дышали, их лиц не было видно. Младшая Шиффер приложилась лбом к земле в усилиях, старший брат же смотрел в ее направление. Гин все еще пытался пользоваться руками, а его вечная улыбка исчезла, и красные радужки, как и кровь, что текла из его глазниц, блестели упорством и нежеланием сдаваться. А Хитсугая… Тоширо смотрел на нее. И бирюзовый блеск его нахмуренных и таких же кровавых глаз что-то зацепило в ней и один рваный и не полный вдох вошел в ее легкие.