Откуп мира: Часть I - Правда чернил

Она слышала эти отклики как сквозь вату. Хотелось плакать. Он все же сделал это. Но она просто улыбнулась и, падая на колени, позволила упасть и руке, которая рисовала на лбу мужчины то, что она хотела, чтобы было у него сейчас. Колени больно, хоть и не ощутимо, столкнулись с твердой землей усыпанной разных размеров камушками, что остались от горы. Тоширо, с внутренним ужасом понимал насколько происходящее похоже на то, что случилось с другой Канэко Бенихиме. Но на этот раз эта была не нарисованная! Тормозя практически уже на коленях, парень успел поймать легкое тело, что уже клонилось к земле, как и тело ее дочери тогда. Левая рука пошла ей за спину и сжала ее левое плечо, правое же, то что осталось без рукава, навалилось на подставленную грудь. Саити тоже опустилась перед отшельницей в руках молодого Капитана. Ее брат опустился на одно колено возле. Только Ичимару подошел не к ней, а сразу к Макиваэлли. Который после того, как тонкий пальчик изумрудноглазой оставил его кожу, раскрыл вдруг полностью залитые чернотой глаз до предела и сидел неподвижной куклой, у которой закончился завод. Поднятая рука, что исполнила последнюю атаку упала и теперь, как и правая весела вдоль туловища, только голова дальше была поднята и слепые глаза смотрели на все еще стоящую перед его взором Канэко. Гин не прощал если дорогим ему людям вредят. Хоть он и не знал до этого момента, что старшая Канэко тоже каким-то незаметным путем пробралась в этот список. Его кровавые, как ее теперь обрезанные волосы, глаза были открыты и с яростью смотрели на неподвижного мужчину. Улыбка как будто никогда не касалась его губ. Только он потянулся к своему вакадзиси… — Да-ме… — с резким выдохом, тяжело и тихо попросила раненая. — О-негаи… не... не надо… Не… убивайте… Не виноват… — Что?! — воскликнула попаданка. — Ты дальше защищаешь этого… — Хитсугая не мог подобрать цензурных слов, чтобы охарактеризовать бывшего лейтенанта отряда кидо Готея 4. Девушка в его руках только улыбнулась серыми губами. Искренне, тепло. Тошно стало от подобного выражения лица Канэко, когда идет речь о том, кто вполне успешно смертельно ранил ее. — Так! — панически пыталась привести в порядок взволнованные мысли младшая из Шифферов. — Так! Не это сейчас важно! Нужно звать подмогу! Девушка попыталась встать, руководствуясь первой логической мыслю о том, что нужно выйти за пределы этого чертового барьера, что лишил их всех риацу! Из-за чего они не могут даже немного исцелить отшельницу! Выйти и воспользоваться Адской бабочкой… Ее остановила холодная ладонь на запястье. — Барьер… — просто сказала Бенихиме. — Все… Она начала кашлять. Чернила, вместо крови, вырвались из горла и потекли по подбородку и шее. Но стоило им достичь какой-либо из ран или даже царапин, черная жидкость снова возвращались во внутрь тела. Это одновременно выглядело жутко, но и давало надежду, что девушка такой образом не умрет от потери крови, что было бы вполне естественно в подобном состоянии. — Все еще… работает… — договорила она. Саити чертыхнулась, проклиная этот барьер. Но быстро нашла выход и из этой ситуации. В конце концов этот Эцио лейтенант не Капитан. Вытащив телефон, по которому перед этим вычислила место нахождения Бени, и позвонила первому, кто пришел в голову — своему Капитану. Почему его телефон был при нем, пока он находился в своем кабинете, понять сложно, но возможно. В конце концов Бъякуя умен не по годам и вполне возможно, что шинигами предполагал, что его лейтенант попытается связаться с Миром Духов через коммуникатор. Не успел молодой Глава сказать и слова, как послышалось: — Бъякуя! Нужны медики! Срочно! — откинув всю должную вежливость и такт, не сдерживая крика, пыталась по быстрому объяснить обстановку инномирянка. — Она… Бени ранена, у нас нет риацу! Барьер. Он бьет по точкам риацу! Пожалуйста скорее… На этом Кучики бросил трубку. А тишину, что появилась сразу за встревоженный монологом лейтенанта 6-го отряда перебил чернильный кашель Канэко. — Не смей сдаваться! — крикнула на нее Саити. Отшельница только посмеялась легко и беззвучно, обуздав кашель и навалившись на Тоширо чуть сильнее. Это только больше разозлило брюнетку. — Омаина! — прошипела она. — И не собиралась, — тихо, но уверенно сказала Бенихиме, смотря не на подопечную ее дочери, а на… того, кто довел ее до такого состояния. Это заставило говорить Ичимару. Он просто не понимал. — Почему ты даже не осуждаешь его? — смотря прямо в поднятые на него ядовито-зеленые глаза, спросил бывший Капитан 3-го отряда Готея 13. Спокойный взгляд неожиданно стал полон какого-то непонятного тепла. Гин вдруг увидел вместо раненой красноволосой, спокойную Го, и удивленно вскинул длинные брови. Девушка опустила голову на подставленное плечо, потому что сложно было уже держать ее поднятой высоко вверх, но она должна сказать это смотря ему в глаза. — Потому что я люблю его… Рука на ее левом плече сжалась. Бенихиме посмотрела на тонкие пальцы шинигами, что держал ее. Точнее она помнила и ощущала, что они были тонкие, видеть было тоже уже трудно. Контуры теряли свою четкость в ее взгляде. Яркие глаза переместились на лицо этого духа. — Я пойду к барьеру, — сказала Улькиорра, поднимаясь. Его сестра только кивнула головой и продолжала усердно думать, что она может сделать. Перемотать эту рану в груди ее бинтами? А чем это поможет? Рана сквозная и в диаметре вполне сойдет за дыру Пустого, на что собственно она и похожа сейчас с чернилами вместо крови. Кажется пока Канэко в Банкае, она не истечет кровью, но девушка уже была на пределе. Последние Письмена, да и тот дракон… Золотые глаза перевелись на все еще неподвижного Макиваэлли с черными глазами. Бр-р! Жуть. На его лбу было написано «Воспоминания». Что под этим имела ввиду Бени? Разве Письмена не должны быть точны, чтобы они сработали? — Твои волосы… — вдруг сказала отшельница, привлекая внимание троих оставшихся шинигами. Тоширо, что весь сжался внутренне после признания, что так просто слетело из уст самой Канэко, не олицетворения ее любви, не замечал, что это состояние отразилось и физиологически. Но стоило тихому голосу достичь его, парень дрогнул и удивленными глазами посмотрел на девушку в его руках. Она улыбалась и, поднеся левую руку, краешками пальцев, еле прикасаясь, провела по его непослушным белым волосам. — Они похожи… Ему показалось или она начала дрожать? — На снег… Серые губы расплылись в теплой улыбке, что не появлялась на ее лицо, когда он был в пределе ее видимости с их последнего разговора. Тем более направлена эта улыбка была сейчас прямо на него. Красноволосая отвела руку от его волос. — Я… когда-то любила снег… В черно-зеленых глазах заблестели чернильные слезы. Рука медленно опустилась на подогнутые колени. Ее дыхание становилось все более резким и чернила-кровь уже без остановки вытекала из уголков рта и возвращалась в тело сквозь раны. Бенихиме полностью опустила голову на напряженное левое плечо Капитана 10-го отряда, прикрыв глаза, а потом и вовсе закрыв их с все еще не сходящей улыбкой на дрожащих губах. — Я когда-то… очень… любила зиму. — О-ой! — позвал ее Хитсугая, почему-то похолодев внутри от этих ее слов, а девушка только больше навалилась или обмякла в его руках. — Я и забыла… как сильно… любила холодную… снежную зиму… — медленно продолжала она с улыбкой, приоткрыв глаза, позволяя переполняющим их слезам вольно течь по уже и так исполосанных черными потеками щекам. Почему-то черные слезы не возвращались в тело, как кровь. — З-замолчи, — тихо, запнувшись попросил Тоширо. Гин и Саити тоже понимали, что происходит. Канэко действительно не собирается сдаваться до последнего. Последнее же, в данной ситуации, это потеря сознания и естественный разрыв с Зампакто, что повлечет за собой сброс Банкая. А если это произойдет, то ничто больше не сможет удержать ее кровь в теле. С такими-то ранениями. Где же эти медики, когда они так нужны?! — Я… так много… забыла… — уголки искусанных черно-серых губ медленно, но уверенно опускались, как и тяжелеющие веки, -… что… когда-то любила… — Нет. Бени, — позвала отшельницу Саити. — Не отключайся. Ой! Не отключайся! Слышишь меня? Бенихиме. Не. Смей. Отключаться. Изумрудные глаза еще раз открылись. Совсем чучуть. Но ее взгляд снова был направлен не на попаданку, а на того, кто все еще не двигаясь сидел сзади и чуть слева от нее. — Н-не… судите… — ломаная молящая улыбка. Резкие вдох, выдох, еще вдох, черные слезы все катятся почти незаметно. — Не виноват… Отшельница снова закрыла глаза и на этот раз больше не открывала, как бы инномирянка и Капитан 10-го отряда не звали ее. Один Ичимару все еще стоял беззвучно, с напряженным каменным лицом всматриваясь в даль, туда куда ушел бывший аранкар. Почти минуту Банкай еще продержался. Но потом… Истерический вдох, громкий, рваный. Они узнали, что Банкай сошел по Эцио. Посмотрев на мужчину, шинигами увидели, как чернота вышла из его глаз с первыми слезами. Две тонкие черные полоски размыл последующий поток горячих слез. Со стонами и все еще с широко раскрытыми теперь его, сиреневыми глазами Макиваэлли медленно поднял руки к своей голове. Схватившись за волосы, он снова резко вдохнул, застыл на долю секунды и закричал во всю глотку. Он орал, вцепившись в собственную шевелюру, согнувшись к земле, не прекращая ронять крупные слезы. Потом началось какое-то сумасшествие. Он панически тер лоб, размазывая чернила, которыми были написаны иероглифы. При том он теперь не просто орал, а говорил, кричал, просил, умолял, приказывал и угрожал… Убери их! Я не хочу! Больно! Мари! Я не хочу это видеть! Убери! Забери обратно! Пожалуйста… Больно. Как же больно! Не хочу! Убери! Прекрати! Вон! ВООООН! НЕТ! Нет! БЕНИХИМЕЕЕЕЕЕ!!! В истерике он начал биться головой об землю. А духи не знали, что делать. Огромный купол барьера полыхнул и разбился над ними. Тоширо медленно посмотрел на бесчувственную девушку в своих руках. Два ручейка чистых прозрачных слез омыли исполосанные чернилами щеки. Раны, все, даже та царапина на щеке поменяли свой цвет, став красными как и положено. А кровь, получив свободу, во всю стремилась из худого, больше не серого, но все еще бледного тела. Грудь со сквозной раной в центре все медленнее поднималась, а самого дыхания и не слышно уже было…

Конец…