Откуп мира: Часть I - Правда чернил

Это должно прекращаться. Она не хотела дальше ранить того, из-за кого болит и одновременно теплеет ее сердце. Тогда когда подопечные и один из ближайших друзей ее дочери пали, медленно погибая от действий Эцио, она сумела вырваться из цепких и липких лап приступа, тут же лишив себя чувств, на этот раз в самой прямом смысле этого слова. Чтобы спасти упертых шинигами. Но чувства одно за одной возвращались и решимость упадала. Пока не вернулась Го. Любовь, что была в ней до сих пор к этому духу, дала ей понять — чем быстрее этот бой закончится тем лучше для него же. Девушка не хотела, чтобы он страдал еще больше. Но как? Как сделать так, чтобы он остановился? Как остановить Эцио не убивая его? Хм. И не давая то за чем он пришел — ее смерть. Он не слушал. Он отбросил все сомнения. Он полностью отдался своей мести. Выход конечно же был. Он всегда есть. У отшельницы появилась идея, в тот момент, когда Ши вернулась. Но даже если это сработает он… ему придется пройти то же, что и ей. И для Макиваэлли это будет в сто раз, если не в тысячу, больнее. Остановится ли он тогда? Или задумает что-то хуже мести? А если он решит отправиться за ней? Канэко глянула на шинигами в круге. Все четверо следили за их поединком. Девушка снова почувствовала, как запылали худые щеки. Момент совсем не подходящий, но она не могла с собой ничего поделать. Ичи и так много чего лишнего наговорила. Хорошо, что шинигами были слишком удивлены общей картиной ее монолога, чтобы зацикливаться на отдельных словах, которые так беспечно вырвались из уст полные гнева. Так нет! Го тоже заговорила. Выдала все, что было в ее сердце и напоследок призналась в любви им! Это смущало. Как минимум. Если бы в ее теле все еще текла кровь, все ее лицо наверняка горело бы таким же цветом, что и ее волосы. Девушка знала, как она краснеет. От шеи и по самые кончики ушей. Это еще больше смущало. Но сейчас не время! Прямо перед ней в роли врага стоит и нападает дух, который был для нее ближе всех после смерти Мизухиме. Странно, что до этого дня они ни разу не скрестили клинки и тем более силы их Зампакто. Даже в тренировочном зале. Один из ее крылатый воинов проткнул его плечо копьем. Крик и заклинание, что оставило от черного создания и его соратников лишь черные пятна в радиусе нескольких метров. Нет, это надо кончать! Не может она больше ранить его. Просто не может. Плевать ей на собственные раны! Они исчезнут! Но видеть ЕГО израненным, тем более знать, что она причина его ран — невыносимо… Она решила. И если он попытается поступить так же, как Мари или хуже, сам уйдет, она сделает все от нее зависящее, чтобы остановить его. Если же даже это у нее не получится… что ж это значит, что в этом мире она существует только ради одной миссии. Только для того, чтобы дорогие ей люди умирали возле нее, из-за нее или же от ее собственно руки. Неосознанно, взгляд изумрудных глаз снова перевелся на четыре фигуры, что стояли и, как бы чувствуя ее мысли, с нахмуренными и напряженными лицами буравили ее взглядами. Отшельница грустно улыбнулась и они это увидели. Она просила прощения этой улыбкой. За что? За то, что уже случилось или за то, что случится? Шинигами напряглись. Канэко сдалась? Любовь к Макиваэлли заставила ее бросить борьбу? — Прости Эцио, — тихо в воздух. Удивление на искаженном яростью лице в пилу боя. — Никогда! — уверенно с ненавистью. Канэко улыбнулась печально. Не за это она просила прощения. Эцио не понял ее. А ведь когда-то он понимал ее даже не видя лица, ему хватало только звука ее голоса. Пятна чернил на земле, что было возле Макиваэлли взорвались в разные стороны острыми шипами. Мужчина еле успевал уворачиваться от новых хаотичных атак, что преследовали его, стоило ему оказать в пределах досягаемости от чернильных луж, что оставлялись после каждого поверженного им рисунка. Когда первый шип наконец-то достиг своей цели, он пролетел сквозь и шинигами почувствовал, как в этом месте он больше не чувствовал, а соответственно больше не мог контролировать собственную риацу. Лейтенант отряда кидо понял, что отшельница хочет сделать. Лишить его его же риацу. Это у нее не получится! Если вся земля была запятнана ее чернилами, то воздух его единственный путь. Именно этого она ожидала. Слишком увлекшись попытками избежать каждого из шипов, он не заметив, что бывший лейтенант медицинского отряда 4-го Готея уже ждала его в воздухе. Смотря на поле боя, Эцио не видел ее. Вдруг все чернила с земли начали лететь прямиком в него. Шинигами сумел увернуться, но снова не сообразил, что происходит. Чернила летели не к нему, а к своей хозяйке. Обернувшись, поняв, что не он цель, Макиваэлли увидел Бенихиме в паре метро от себя. Перед ее вытянутой левой ладонью как раз таки и собралась та тушь, что была разлита на земле черными лужами секунду назад. Выстрел, поток чернил, как в первый день, когда Готей 13 не успел отреагировать на неожиданное проникновение коллеги из другого Готея. Мощность неимоверна, риацу минимум, чернил максимум. Защитное кидо не спасло. В выставленном барьере он и влетел в землю, а чернила, как живое существо, извернулось и дальше покатило защитный шар с лейтенантом отряда кидо внутри по земле. Играясь. Барьер столкнулся с большой горой-башней, не проломив ее. И тут атака Канэко показала свое истинное лицо, а точнее пасть. Длиннющий черный китайский дракон с ревом раскрыл свои челюсти и впился в шар зубами, что были в размер руки хозяйки по локоть. Эцио попытался атаковать, но длинный хвост поймал хлыст, что хотел вернуться в состояние меча. Мощный рывок и шинигами лишился своего Зампакто. Мужчина сосредоточился на барьере, не в состоянии думать об возможном выходе, а черные длинные клыки дракона вонзились в шар, не желая отпустить, какие бы атаки дух не вкачивал в него. Огромное тело извивалось, появившиеся короткие, но мощные лапы драли каменистую равнину, как мягкий чернозем, пока пасть пыталась найти лучший угол, чтобы расколоть-таки этот орешек. Шинигами Готея 13 неотрывно смотрели на эти потуги огромного существа и считавшегося без вести пропавшего лейтенанта Готея 4, ведь видеть это им приходилось чуть ли не вплотную. Гора, в которую все дальше и дальше углублялся шар с Макиваэлли внутри, была соседней от той, в тени которой они находились. Настолько близко, что мощный хвост чернильного чудовища пару раз уже хлестнул по барьеру, который защищал их. Смертельная опасность со стороны Эцио? Ха! А как же! Тут скорее смертельную опасность для них представляют созданные Бенихиме монстры! У Саити по коже мурашки бегали от звуков, которые издавал чернильный дракон. А вид… Такая громадина пару раз обкрутилась бы вокруг Башни Раскаяния, и то его хвост вальяжно почивал бы на земле, пока рваная морда спокойно дремала бы на самой верхушке этого чертового здания, греясь на солнышке. А ведь все это лишь чисто грубая сила. Риацу в этом чудовище было ровно столько сколько надо только для того, чтобы чернила держали эту могучую форму. Если бы Канэко была в лучшем состоянии и использовала риацу еще и для атак этим существом… в общем… — Мир художника это страшное место, верно? — с немного нервным смешком сказал Гин, вспоминая слова их опекуна после того как ее Банкай лопнул, в день когда состоялся самый невероятный поединок после боя Куросаки и Айзена против одного врага. Его еле услышали в драконьем рычании и реве. Почему-то Хитсугая только ухмыльнулся на это. Он конечно же тоже помнил тот поединок двух Зампакто. Младшая Шиффер же скорчила рожу, аля: «И не говори…». — Только для тех, кто пришел в него с оружием на перевес, — удивив друзей и даже собственную сестру, уточнил Улькиорра. И как бы в подтверждению его словам чернильный дракой издал холодящий кровь победный рев, почувствовав, как в отдельных местах на барьере начали появляться трещины. Стоявшая все это время на том же месте откуда атаковала, Бенихиме открыла глаза и резко сжала выставленную вперед левую ладонь. Шрамы, которые покрывали и сковывали руку, тут же натянулись, а в некоторых местах даже порвались. Слушаясь команде, черные челюсти сжались, оставляя в воздухе только звуки рыка и разбившегося барьера. В то же мгновение, дракон исчез, оставшись на земле прямой чернильной тропой. После всех тех звуков, что издавало это создание, тишина казалась звенящей. Отшельница не спеша опустилась на край черного пути и с каждым ее шагом чернила возвращались в ее белое тело, наполняя его серостью. Страшно было думать, что дракон был на самом деле не чернильным, а кровавым. Или возможно одновременно и тем и другим. Ведь у людей и духов нет такого количества крови в тело, чтобы было возможно сотворить такое огромное существо. Хотя вполне возможно, что из-за разной плотности крови и чернил есть определенное соответствие. На самом же деле подобное соответствие конечно же есть, но и само Зампакто, сам Боккаку был сосудом хоть и ограниченного, но врятли вычисляемого количества чернил. Подойдя к обломкам горы, среди которых сейчас пытался подвестись хотя бы на колени Эцио, бывший лейтенант 8-го отряда Готея 4 одним движением возвела над ним и собой барьер, который превращал в пыль обломки вершины горы, что начала обваливаться из-за поврежденного основания. Длинную минуту непроизвольные наблюдатели видели и слышали только, как рушиться гора и, превращаясь в пыль, грязным облаком закрыло бывших коллег от их глаз. — Эцио… — снова произнесла это имя красноволосая. Мужчина только поднял на нее уставшие и обреченные глаза. Он проиграл. Вот, что читалось в этом взгляде сиреневых глаз. Он проиграл и подвел… — Если ты не хочешь слушать, — она подошла к нему на расстоянии вытянутой руки, — тогда я покажу тебе… Холодная черная подушечка правого указательного пальца прикоснулась к открытому лбу шинигами. Отшельница не спеша, все еще сомневаясь в правильности этого решения выводила иероглифы на гладкой коже. Но она не могла по другому. Это последняя просьба, что оставила ей Мари. Рассказать правду… Он ее не слушал. Но он все равно узнает эту правду. В своих сомнениях и мыслях она не придала значению тому, что правая рука Макиваэлли начала подниматься. Но это увидели шинигами Готея 13, потому что занавес пыли наконец-то достаточно рассеялась, чтобы можно было видеть больше, чем просто один сплошной силуэт двух людей. Духи поняли, что Канэко использует Письмена, которые так и не получались у их Неко-тайчо до сих пор. Но для чего поднес руку лейтенант отряда кидо? — Нет, стой! — закричал Хитсугая, первым поняв, что собирается делать шинигами. Капитан кинулся из барьера в сторону противников, чувствуя, как остатки риацу Макиваэлли собирает в протянутой руке. Вслед за ним помчались и подопечные Бенихиме. Но не успели… Большая мужская ладонь остановилась прямо напротив груди молоденькой девушки, пока ее палец все еще находился на его лбу, заканчивая последний иероглиф. Собранная риацу выстрелила подобием серо. Небольшим, но достаточно мощным потоком чистой риацу, чтобы пробыть худое тело насквозь. Чернила хлынули из раны, но тут же вернулись назад. В отличие от волос. Красная волна длинных локонов, что была за спиной колыхнулась и обрезанные пряди разлетелись с ветром. — Канэко! — Бенихиме!