Не молчи

Следующие две недели были для Вилл временем неожиданных (и очевидных всем) открытий. Так, например, она заметила, что если сравнительно недавно, увидев Фобоса, она хотела только одного - разбить о его умную светлую голову всю посуду, что сможет найти, то теперь… теперь все обстояло иначе. Он уже не раздражал так, как прежде. Они стали чаще видеться, больше разговаривать. Могли часами играть в шахматы, монополию, домино, потратить вечер на посещение конного ранчо (Фобос любил лошадей), кинотеатра, картинной галереи, пляжа. Она заметила, что он стал больше прикасаться - просто так, ненавязчиво, бессистемно, вскользь. Без какого-либо подтекста. Мог положить руку на плечо или поясницу. Еще она заметила, что эти случайные, легкие, короткие прикосновения не вызывают ни дрожи, ни учащенного сердцебиения. Нет, в самом деле, они же не подростки, чтобы сбивалось дыхание и подкашивались колени… Они взрослые люди. Привыкшие друг к другу, идеально друг друга понимающие, идеально, как два паззла, друг другу подходящие - в каком-то духовном, платоническом смысле (осознание этого обрушилось на голову Вилл многотонной лавиной). Люди, которые меньше, чем через месяц, будут друг другу никем. День судебного разбирательства быстро приближался, но мысль о разводе не уже не тяготила Вилл. Она ждала, когда это случится, когда они станут официально освобождены от псевдо-семейной жизни. Может быть, думала она, ничего не изменится, и они останутся почти-друзьями, которые полночи занимают телефонную линию, а днем валяются на пляже, пока солнце не спрячется за горизонт, а кожа не начнет зудеть и чесаться. Вот так и никак иначе. * Пляж был их любимым местом. Было необязательно раздеваться и заходить в воду - достаточно просто одеться полегче, чтобы не было так жарко, и сидеть-лежать на горячем песке, строить замки, есть мороженое, дремать. Мэтт почти каждый вечер выступал с группой в музыкальном баре на набережной, так что малышка Мэрилин - почти каждый вечер - прибегала к ним. С ней было весело - она стала более шумной и шустрой и очень любила океан. Когда-то Вилл думала, что Мэрилин обязательно потянется к ней как к старшей подруге, сестре или даже матери, которой у нее не было. Но она ошиблась. Мэрилин быстро - быстрее, чем можно было ожидать от недоверчивой грубой девочки, - приладилась к Фобосу, который, несмотря на свою себялюбивую, надменную натуру, недолго сопротивлялся детской дружбе. Он вел себя с ней именно так, как нужно. Вилл решила, что подобная снисходительность и забота о Мэрилин - это остаточный след от многолетнего общения с Элион, которой он практически заменил собой вечно отсутствующих родителей. Вилл нравилось, что, зная о безграничном детском любопытстве, Мэрилин ни разу не спросила, кем они с Фобосом друг другу приходятся, потому что, наверное, никто из них не смог бы ответить однозначно. К тому же, они все еще избегали слова «друзья», так что… Так что замкнутый внутренний мир Мэрилин здорово облегчал им обоим жизнь. * - А где Элион сейчас? - спросила Мэрилин, усердно болтая загорелыми тонкими ногами. Фобос растекся по шезлонгу. Он целые вечера проводил на пляже, жадно впитывая последний лучи уходящего лета, но его бледная кожа с синеющей паутиной вен на шее и предплечьях была ничуть не тронута загаром. Однажды Мэрилин спросила, почему он такой белый, словно вампир. Фобос загадочно улыбнулся и изрек: «Если бы я был вампиром, то, надо полагать, давно бы поджарился на солнце». А Мэрилин покачала головой: «Это глупая легенда. Мнение большинства всегда ошибочно». - Элион учится в Канаде. Она будет защищать права детей. Вилл лежала на соседнем шезлонге, закрыв лицо панамой, и сквозь полудрему слушала их разговор. - Разве есть такая профессия - защитник детских прав? - Есть. Только звучит иначе. - Значит, я могу… - она замялась, как будто вспоминая слова, - обратиться к ней с личной просьбой? - Конечно. Через пару лет. А что за личная просьба? - Я хочу найти свою маму. Фобос помолчал, а потом осторожно спросил: - Зачем? Глупый вопрос, почти сердито подумала Вилл, окончательно проснувшись. - Чтобы наказать ее. - Наказать? - Да. Она бросила меня. - Ты же не знаешь, как все было. Спроси у своего отца, прежде чем строить планы возмездия. Настала очередь Мэрилин задумчиво молчать. - А у вас есть дети? - У нас? - не понял Фобос. А потом до него дошло. - Нет. - Почему? - Так вышло. - Ясно, - разочарованно выдохнула Мэрилин. - Иногда папа забывает забрать меня из школы. Он приезжает очень поздно и говорит: «Так вышло». Или: «Извини, было много работы». Но я знаю, что он просто забыл. - Ты очень умная девочка, да, Мэрилин? Мне больше нравилось, когда ты постоянно молчала. - Еще одна порция мороженого заставит меня замолчать. Зазвенели центы. - Все, что угодно. Вот, держи. Песок заскрипел под шлепанцами Мэрилин. Она убежала. Вилл убрала панаму с лица. - Привет, - сказал Фобос. - Привет, - сказала она. - Все в порядке? - Да. - Кажется, Мэрилин в восторге от тебя. Кто бы мог подумать. - Что? - Ты отлично поладил с трудным ребенком. Фобос открыл рот, чтобы возразить, но смолчал. Передернул плечами. Лучи уходящего солнца золотили тонкие волоски на его руках. - Может, - он набрал в грудь больше воздуха, как будто собирался нырнуть в воду с головой, - может, мы поторопились? Сердце Вилл ударилось о ребра. Она сжала пальцами пластмассовые подлокотники шезлонга, на котором лежала, чтобы убедиться в реальности происходящего; пальцы начали пульсировать от ноющей боли. Можно было сделать вид, что она не поняла вопроса, но Фобос ждал ответа, глядя ей прямо в лицо. Вилл пожалела, что его глаз не видно за темными стеклами очков. - Я не знаю. Уголок губ Фобоса дернулся. Он помедлил, а потом снял очки с переносицы, и их взгляды - одинаково растерянные – схлестнулись. - Ладно, - тонкая морщинка сожаления легла между светлыми бровями, - хорошо. - Хорошо, - зачем-то повторила Вилл. Тут к ним вернулась Мэрилин с рожком шоколадного мороженого в руке и широкой счастливой улыбкой на лице. Фобос отвернулся, водрузил очки обратно на переносицу и криво улыбнулся в ответ на поток радостной болтовни. Вилл почувствовала, как по позвоночнику прошел холодок. * - Э… - многозначительно произнесла Вилл. - Корнелия? Корнелия стояла перед ней, вся такая лощеная, грациозная и уверенная в себе, с красиво уложенными блестящими волосами, матовой помадой на губах и ярко очерченными глазами, в тонком коралловом платье без бретелей, идеально обхватывающим изящный силуэт. Вилл почти возненавидела свою серую футболку и тощие бедра. - Здравствуй, Вилл, - Корнелия улыбнулась так, будто не было десяти лет соперничества и тихой обиды, будто они по-прежнему лучшие подруги, которые устраивают пижамные вечеринки для двоих, орут песни в караоке-баре, делают друг другу педикюр и часами обсуждают по телефону парней. Эта улыбка разом смыла злость, зарождавшуюся в душе Вилл. Она вспомнила, что Корнелия не всегда надменная стерва, упорно соблазняющая (и соблазнившая!) ее мужа. - Что ты здесь делаешь? - как можно равнодушнее спросила Вилл. - Жду тебя. - М-м. - Фобос не отвечает на звонки. Я понимаю, что он пытается спасти свою семью от развода, все дела, но и о работе не нужно забывать. Спасти свою семью от развода? Что за бред? Во-первых, нечего спасать, а во-вторых, не то чтобы очень пытается, - пронеслось в голове Вилл, но она оставила эту мысль при себе. Сложила руки на груди и выжидающе вскинула брови. - Что-то еще? - Нет, - тихо произнесла Корнелия. Подул ветер, она подняла руку и придержала готовую сорваться широкополую шляпу. - Пока, - сказала Вилл и, обойдя ее, решительным шагом двинулась прочь. * «Может, мы поторопились?» Вилл открыла глаза и уперлась взглядом в темноту перед собой. Светящийся циферблат часов показывал полночь. Она нашла на тумбочке телефон и набрала Фобоса. Автоответчик. Слушая его голос, призывающий оставить голосовое сообщение в случае крайней необходимости, но не засорять его автоответчик пустяками, вспомнила, как ее злили его поздние звонки. Но завершать вызов было уже поздно, последовал гудок, запись пошла. - Думаю, ты не спишь, так что не буду извиняться за время. Я хотела сказать, - она села в постели и прислонилась затылком к изголовью. Почти построила мысли и сказала то, что собиралась, как вдруг… - Да? Я слушаю тебя, Вилл. - Э… Не спишь? - Работаю. Так что ты хотела сказать? - Корнелия, - Вилл каким-то шестым-седьмым-восьмым чувством ощутила, что он напрягся, - навестила меня сегодня. Стук клавиш на том конце провода оборвался. - Что ей было нужно? - Не знаю. - Догадываюсь, как ты была рада ее видеть. - Нет, все в порядке. И я не это собиралась сказать. - А что? - Никак не могу выкинуть твои слова из головы. Фобос помолчал, так что было очевидно: он понял, о чем она завела разговор. Он прочистил горло, как будто ему было неудобно или неприятно об этом говорить. - Сейчас не лучшее время… - Да, конечно, - торопливо подхватила Вилл. - Извини, я больше не буду тебе мешать. Увидимся. - Доброй ночи, Вилл, - спокойно ответил Фобос.