Сочок для бабочек.

Выйдя из машины Метт и не подумал пойти домой. Припарковавшись за квартал он тот час свернул в парк и без сил упал на лавочку. У него не было больше сил думать, решать что-то, задаваться какими-то вопросами, он просто вспоминал, вспомнила все подряд, что приходило в его голову. Наконец став проматывать в голове сцену, внезапно развернувшуюся в доме с мисс Видрих, перед его глазами поплыли иные картинки. Еще молодая, совсем юная Рэй, тогда ее волосы были намного короче, она была стрижена так коротко, что из далека ее можно было принять за мальчишку, она и тогда носила только яркое, броское и красилась подстать одежде. Когда они познакомились ей было всего двадцать и она встречалась с, его тогдашним, лучшим другом Джек. Метт подумал о том, что не плохо было бы сыскать его, но поняв, что теперь вряд ли бы они нашлись темы для разговора, он тут же забыл об этом и вернулся к воспоминаниям четырнадцатилетней давности. Когда он впервые увидел ее, взбалмошную, яркую и беззаботную, тот час влюбился, тогда ему казалось, что именно это и называют любовью с первого взгляда. Рэй почти не замечала его, поглощенная своими отношениями с Джеком и наставшей студенческой жизнью. Она почти всегда была «заводилой», Метту казалось, что он никогда не видел ее грустной или чем-то озабоченной, она просто брала от жизни все и жизнь ей это давала. Он помнил, как сгорал по ночам от ревности, как она снилась ему и помнил, как впервые напившись до такого состояния, что ели мог стоять признался в своих чувствах, Рэй только рассмеялась и выскользнула из его объятий, но с тех пор стала замечать его чаще, чем до этого, то есть вообще замечать, а затем все развернулось так быстро, что Метт и по сей день не слишком понимал как же именно все было, но отчетливо запомнил один решающий вечер, когда поздно вечером зазвонил телефон и на другом конце трубки он услышал зареванный голос Рэй, она просила встретиться с ней, он, конечно же, пришел, да ещё и так рано, что ждал ее минут двадцать на промозглом ветру. И когда она наконец появилась Метт не мог подобрать нужных слов, впервые он видел Раймону в слезах. Она тут же бросилась к нему на шею и добрых минут десять от рыданий не могла произнести ни слова. Позже объяснив, что с Джеком у них кончено. Затем Метт путался в воспоминаниях, он смутно мог припомнить, как с месяц Рэй каждый день заявлялась к нему в маленькую квартирку на окраине, которую он снимал, в любое время, когда ей заблагорассудится, почти всегда пьяная или в слезах, чем разочаровывала Метта и одновременно влюбляла ещё больше, потому что такое с ним было впервые и ему нравилось, в основном благодаря тому, как проходили их ночи. Потом все было как у всех, в одно утро Рэй заявила ему, что беременна и свадьбу хочет назначить на май, Метт не возражал. Раймона бросила учебу, переехала к нему и началась семейная жизнь. Сейчас, спустя годы, на лавочке, под моросящих холодным дождем и таким же ледяным ветром, как тогда, в ту ночь, совершенно несчастный Меттью думал о том, что их брак, быть может, был ошибкой. Может и не стоило жениться, думал он, стоило просто растить Майкла на два дома, от сына отказаться у него и мысли не было. Впервые мистеру Райдеру хотелось сбежать действительности настолько, что пришлось сжать кулаки и зубы до боли. Метт не шел домой, он не мог вернуться к жене поглощенный другой женщиной, он понимал, что не сможет заставить себя поцеловать жену, улыбнуться ей, потому что из страха взять всю вину на себя, он во всем винил Рэй. В том, что с годами она стала скучнее и безразличнее, что кожа ее потеряла прежний лоск, что тогда она заставила его жениться на себе. Он ненавидел Рэй за ее эгоизм и за ее существование. Злость кипела в нем. «Если бы я не был связан по рукам и ногам браком, - думал Метт, - я бы довел дело до конца сегодня, я бы был с Люцией и она была бы только моей и ничьей больше». Гонимый холодом Метт наконец поднялся с лавочки и пошел в сторону дома, стараясь по дороге придумать оправдание своему позднему появлению, но, решив, что не будет ничего объяснять, потому что не хочет, попытался открыть дверь замерзшими руками. У него это вышло только с третьей попытки. В квартире было темно и тихо. Быстро раздевшись Метт зашел на кухню и включил свет, стенные часы показывали полночь. Он устало сел на диван и закрыл лицо руками. Стараясь не разбудить Раймону Метт лег в кровать, но сон не шел. Он изучал потолок и думал о том, что завтра можно никуда не вставать, впереди выходные, которые он проведет дома. «В компании Раймоны,» - с тоской подумал Метт. А в понедельник можно прийти за трудовой, наверняка его уже уволили. Нормальная была работа и платили сносно, но, зато, теперь он ничем не связан. «Наверное, Рэй уйдет от меня, когда узнает об этом,» - с усмешкой промелькнуло в голове мистера Райдера, перед тем как он заснул. *** На утро Метт проснулся с ясной головой, опьянение вчерашнего вечера спало и он с ужасом думал о том, что же вчера с ним происходило. Чувство вины захлестывало его с головой и не мог простить себе мыслей о жене. Все выходные он провел с Рэй, заботясь о ней как никогда прежде, стараясь быть ласковым и заботливым, чем вызывал в Раймоне смутные подозрения, но, слишком занятая мечтами и заботами о переезде она почти не задумывалась об этом и ничего не спрашивала. В понедельник Метт узнал, что его не уволили, а вовсе на оборот, повысили, он стал начальником своего отдела, его босс объяснил это тем, что наконец увидел в нем мужика и теперь то и дело дружески похлопывал его по плечу сталкиваясь с ним в коридоре. От просьб жены съездить в дом и проконтролировать ремонт Метт ускользал, ссылаясь на занятость на новой должности, Рэй, удовлетворенная таким ответом, не сильно приставала к нему с расспросами. Метт и в правду зашивался на работе приводя в норму документацию, оставленную в полной разрухе его предшественником. Две недели для него прошли почти без продыху, но как только на работе стало посвободнее, а дома атмосфера по немного снова стала накаляться, Метт вновь стал по вечерам бродить по парку в одиночестве и как загнанный пес скулить, вспоминая Люцию. Он скучал по ней, но позволить себе вновь увидеть ее не мог, тем более в присутствии жены. Наконец на четвертую неделю его тоска достигла своего апогея и в тот день, когда Рэй позвонила и сказала, что сегодня будет поздно, потому что хочет увидеться с подругами, он соврал, что звонили рабочие, просили заехать, а именно сегодня у него есть время, он отправился в дом. С замиранием сердца он входил в уже преображенное жилище, не сильно интересуясь ремонтом, а больше выискивая ее, но так и не нашел. «Глупо, - думал Метт, - было ожидать, она окажется здесь, зачем ей тут бывать?» Стараясь как можно безразличнее узнать у рабочих не видели ли они Люцию только больше выдал свой интерес к этой мистической особе, чем очень заинтересовал скучающих рабочих. Так и ни с чем расстроенный мистер Райдер вернулся домой, но ещё хуже было то, что ни на один вопрос Рэй про ремонт он не смог внятно ответить, потому что толком сам ничего и не видел. От Раймоны пахло алкоголем и как бы она не старалась оправдаться, что это лекарство, прописанное врачом, Меттью ей не поверил. Разгорелся скандал и маленькая Сара пол ночи проплакала в своей постели. Метт, ворочаясь пол ночи, толком не выспавшись, на утро, отправился на работу и почти весь день задумчиво и бесцельно пробродил по офису. *** Шли дни, которые складывались в недели и даже в пару месяцев, Метт ещё несколько раз ездил в дом, но никаких следов Люции он не нашел, никто из рабочих так не разу ее и не видел, а позже даже стали подтрунивать и смеяться, увидев машину Метта у забора. Люция продолжала сниться Метту, почти каждую ночь он незримо обнимал ее и вновь целовал ее белую шею на старом потрепанном диване, нависая над ней, как тигр над жертвой, пусть жертвой и был он. Каждый раз просыпаясь в объятиях жены, он не мог сдержать разочарованного вздоха и уходил на работу мрачный и злой. Коллеги совсем перестали общаться с ним, думая, что Метт считает себя «не их полета птицей» и теперь даже говорить с ними не будет, а он и вправду с ними почти не говорил, ему было не о чем им рассказать. Когда кто-нибудь спрашивал про жену или детей он только отмахивался, понимая, что в их жизнях он не принимает никакого участия. *** Для Раймоны время же не ползло, а бежало с сумасшедшей скоростью, она закупала мебель, в тайне от мужа ездила проверять ремонтный процесс, потому что Метт был категорически против ее поездок туда и так не разу ее не отвез, поэтому без застенчивости Раймона тратила деньги на такси и чувствовала себя абсолютно довольной возвращаясь домой. Все шло по плану и даже быстрее, чем она думала. Правда, Рэй не совсем понимала легкой иронии, с которой с ней разговаривала бригада, но и на это она особого внимания не обращала, не для того она совершала поездки. Дом даже начинал ей нравится, он ожил и стал куда приятнее и радушнее. Рэй совсем потеряла надежду наладить с Майклом отношения и теперь совсем не лезла в его жизнь, считая девятилетнего мальчишку взрослым, и даже способным позаботиться о сестре, поэтому часто перекладывала на него свои материнские обязанности и заботу о Саре. Вспышки агрессии и злости Метта она оправдывала новой должностью и не лезла к нему ни с какими вопросами, а может ей просто было совсем все равно. В то время, как жизнь Рэй налаживалась и неслась в будущее на полном ходу, жизнь Метта катилась ко всем чертям, как он сам считал, и дни ползли бесконечно медленно. А дети, Сара и Майкл, остались совершенно одни на попечение самим себе. В один из тусклых зимних вечеров Сара спросила: - Майкл, а ты будешь всегда рядом? - Конечно, - удивленно сказал Майкл приподняв брови, эта привычка досталась ему от отца, - почему ты спрашиваешь? - Мама и папа почему-то не рядом больше. Сара была ещё слишком мала, что бы понимать, ей просто не хватало родителей, иногда даже чрезмерное заботливых раньше, а Майкл, не по годам взрослый все чувствовал, видел, какие трещины шли по семьей, и жалея сестру во время ссор родителей всегда отвлекал ее играми и книжками, Майкл знал, что чистый и искренний смех Сары родители слышат и он режет им слух и затыкает рты: они почти сразу всегда переставали ругаться и просто ложились спать, все реже желая им спокойной ночи, а ночи спокойными перестали быть после посещения их будущего дома. Каждую ночь, в слезах Сара забиралась к брату в постель и просила быть всегда рядом и Майкл, неизменно, каждую ночь, успокаивал сестру и обещал никогда не оставлять. *** На будущую субботу был запланирован основной переезд, почти все вещи были запакованы в коробки и стояли на полу, мешая передвигаться по узким и без того коридорам. Такими счастливыми дети давно не видели своих родителей, они почти перестали ругаться и оба, в ожидании субботы, много суетились. Даже малышка Сара перестала плакать по ночам, ей реже снились кошмары, а если снились, она почти всегда справлялась с ними сама. Только Майкл силился отдалить субботу, переезд пугал его и даже перемирие в семье его не успокаивало, ему всегда чудилось, что это затишье перед бурей. Несколько раз он даже предпринял бессмысленные попытки отговорить родителей от переезда, но, конечно, все было тщетно. Поэтому увидев хозяйку их будущего дома, по-другому он думать не мог, возле своей школы, он рассказал об этом родителям, пытаясь заставить задуматься, но мать просто отмахнулась и назвала это «выдумкой», а отец, напротив, проявил столько внимания, сколько Майкл не получал за последние месяцы вместе взятые. Он все спрашивал и спрашивал, но когда понял, что сын ему больше ничего не скажет, потому что вместо того, что бы поговорить с Люцией, убежал, он назвал его «глупым мальчишкой» и хлопнув дверью, ушел. Встретившись с Люцией в следующий раз, уже возле их дома, он не рассказывал родителям, но рассказал Саре, а та, к удивлению Майкла, захлопала в ладоши от радости и спросила, не была ли мисс Видрих с дочкой и сообщила брату, что очень хочет поскорее переехать и играть с Маноной. Все это больше походило на помешательство, думал Майкл, какая дочка? Ведь он не видел никакой девочки, ровно так же, как чего-то замечательно в этом доме, а своим глазам Майкл привык доверять.