Старое королевство

       Стояла теплая летняя ночь. Звезды украшали небо, словно изящная диадема королеву. Дул приятный, слегка прохладный, ветерок, шелестящий листья деревьев. Эльфийке всегда нравился этот звук, он успокаивал. В детстве она часто убегала ночью из дома, чтобы забраться на самое высокое дерево и просто слушать, как мир спит.        Спустя много лет она, конечно, перестала гулять по ночам. Но вспомнила про это только тогда. Ее затуманенная болью голова выдавала самые далекие воспоминания жизни.       В те редкие моменты, когда Ньерте почти не чувствовала боли, она приходила в себя. Даже пыталась молиться, но как-то не выходило.       - Ауриэль… - слова, если и срывались с губ эльфийки, то стоном боли, - да чтоб тебя Боэта пожрал…       Она, чистокровная эльфийка, гордость своей семьи, рожала в караване каджитов, ругаясь, как только можно, на границе с Сиродилом. Но даже в такие моменты она умудрялась усмехаться.        «Как сказала бы матушка – позорище!»       Караван, который приютил Ньерте много месяцев назад, стал ей как семья. Они держали путь из Риверхолда в Арентию, а потом в Кватч, где они и договорились расстаться.       Когда они почти пересекли границу Валенвуда, Ньерте начала рожать. Боги, как же она не хотела, чтобы ее ребенок родился именно в Валенвуде! Ведь на родине ее никогда не примут. В караване была всего одна женщина, не считая эльфийки. Каджитка, которую звали Ра'ури. Они стали хорошими подругами, несмотря на различия рас, а также Ра’ури принимала роды. Кому ж еще? Кроме того, в караване был еще и орк. Да-да, орк, а звали его Эридор. Достаточно странное имя для орсимера. Хотя, еще более странно, что он делал в караване с котами.       Во время родов эльфийка не кричала, она вцеплялась ладонями в шкуру на которой лежала, и плакала. Нет, не от боли, а от того, что понимала, насколько на самом деле она одинока и беспомощна. Ауриэль покинул ее. Забрал мужа и оставил одну… Беременную, никому не нужную.       - Ньерте, прошу тебя, держись! Совсем немного осталось, - срывающимся голосом Ра'ури пыталась успкокить подругу, надеясь, что та хоть что-нибудь услышит, - я вижу ее! Мара милосердная, у тебя девочка! Под конец с уст Ньерте все же сорвался стон боли вперемешку со слезами.

***

      Мужчины, чтобы не мешать женщинам, отошли от каравана.       - Что там происходит? – каджит услышал тот самый стон боли.       - Она через многое прошла, Дзит, дай ей выплеснуть эмоции. Удивительно, как она еще держится, - в тот день орк был слишком серьезен.       - Она стала нам как сестра. Что с ними станет, когда мы расстанемся в Кватче, Эридор? – Дзит медленно расхаживал по лесу, рассматривая звездное небо.       - Ньерте сможет воспитать ребенка, как подобает. Это я тебе могу с уверенностью сказать, - слова орка звучали серьезно, - а если на них кто и нападет, ты сам знаешь, что она с ними сделает.       Легкая улыбка тронула губы Дзита. Эльфийка, даже с огромным животом, безупречно стреляла из лука и дралась на мечах. Никто из них не хотел говорить о том, что будет, когда Ньерте с ребенком их покинут. Всем четверым было тяжело. И все они стали друг другу родными, пусть даже среди них был эльф, да еще и орк. Дзит оперся плечом на дерево, пожевывая пшеницу, и устремил свой взгляд наверх, к небу. Это его всегда успокаивало. Он, как и все, переживал за Ньерте. За многие месяцы она так и не решилась рассказать, почему бежала из Арентии, и кто отец ее ребенка. Но в этом не было нужды, они никогда не давили на нее. Может потому, что понимали, как тяжело ей приходится, а может из-за того, что никому из них не хотелось получить по морде.

***

      Все тело Ньерте ныло от боли. Огромных трудов стоило просто приподняться с соломы и сесть поудобнее. После ее слез в караване на мгновение стало тихо. Умолк даже шелест листвы, будто сама природа ожидала чего-то. Раздался плач ребенка.       - Ра'ури, неужели все? Можно мне… - даже говорить ей было трудно.       - Ньерте, у тебя прекрасная дочь. Ты пока посиди с ней, а я позову Эридора и Дзита, хорошо? – каджитка заботливо укутала новорожденную эльфийку в плащ и протянула матери.       - Да, хорошо... Скажи, пусть не заходят сюда, я выйду к вам,- Ньерте, несмотря на всю перенесенную боль, старалась держаться, но в ее голосе чувствовалась сильнейшая усталость.       Каджитка кивнула и удалилась. Ра'ури понимала, что лучше дать эльфийке время.       Когда подруга ушла, эльфийка позволила себе дать слабину. Она сидела на соломе, укутанная в шкуру, держа на руках дочь. Малышка перестала плакать, она подняла ручки и дергала ими из стороны в сторону. Ее глаза еще не открылись, но она словно почувствовала свою мать.       Ньерте чуть приоткрыла ткань, в которую была завернута дочь и погладила ее по маленькой щеке. Да, наверное, в жизни она не видела ничего прекраснее. Ньерте улыбалась и плакала одновременно. Ее переполняла гордость за свое дитя, только-только появившегося на свет, а ее дочь еле-еле улыбнулась. Этот ребенок, которого она держала в руках, был особенным.       - Кажется, мы с тобой засиделись, - улыбка все еще не сходила с лица эльфийки, - пора тебе вздохнуть полной грудью.       С этими словами на губах, а на глазах со слезами искренней радости и боли, Ньерте с трудом поднялась на ноги и вышла из каравана.

***

      (Тут я настоятельно советую включить трек Twelve Titans Music – Indestructible)       Было уже далеко заполночь. Единственным, что освещало дорогу и лес, - были огромные луны. Ее дочь родилась глубокой ночью, кстати, сама Ньерте появилась на свет ранним утром.       Эльфийка никак не могла отвести от нее взгляда. А остальные не могли оторваться от Ньерте. Она стояла, держа на руках дочь, и всматривалась в ночное небо. Наскоро заплетенные в растрепанный хвост темно-золотистые волосы эльфийки хоть и небрежно, но так красиво падали локонами на плечи, а сияние звезд придавало им красивый синий оттенок. Ее глаза, цвета осени, были наполнены счастьем. Они никогда не видели ее такой. И, конечно же, каджиты заметили, как Эридор на нее смотрел. Будто она божество, императрица, за которой он пойдет хоть в Обливион.       Эридор сидел неподалеку на пне, крутя в руках кинжал с задумчивым видом. В свете звезд его боевая раскраска лица становилась угрожающей. Он ходил с красными полосами, начинавшимися от носа, и идущими вниз, под глазами, прямо под бровью и на лбу, от чего его ярко-голубые глаза становились еще ярче.       - Ньерте, она очень красивая. Вся в тебя, - орк первым нарушил молчание. Хоть он и не был разговорчив, лучше всех он относился к эльфийке, - ты уже выбрала ей имя?       - А под каким знаком-то она родилась? Куда вы торопитесь постоянно? – Дзит, как всегда, влез в разговор. Уж очень он любил это делать.       - Дзит, кошачья морда, можешь ты хоть раз дать мне договорить? – Эридор с наигранной злостью замахнулся в него кинжалом. Да уж, со стороны это смотрелось поистине потрясающе: огромный орк, от одного вида которого уже хочется бежать, куда глаза гладят, шутит с котом. Но Дзит, все же немного съежился, орсимер был и вправду страшен.       - Так, быстренько все заткну-улись, - протянула Ра'ури, которая до сего времени изучала положение звезд, - а девочка-то у нас урожденный маг!       - Вот везет же кому-то, - Дзит возмущенно фыркал, - я вот вообще родился под знаком Ученика! С рождения нет сопротивляемости к магии, а способностей к ней нет, и не было.       Все четверо засмеялись. У этого кота всегда все было через одно место. Он даже скумой перестал баловаться, потому что один раз ему подсунули зелье, разведённое с чем-то ядовитым. Беднягу неделю рвало.       - Знаете, я не думала над именем для нее, - Ньерте переступила с ноги на ногу, - как думаете, что ей подойдет? Только уж, пожалуйста, не говорите каджитские имена.       Последней фразой она вызвала улыбку на лицах друзей.       Ра'ури первая подошла к эльфийке и взяла ребенка на руки. Для альтмерского ребенка, она была достаточно странной. У альтмеров, коей они считали Ньерте, кожа обычно золотистых оттенков, у девочки же она была светло-серебряная, будто сделанная из какой-то прозрачной желеподобной субстанции.       Этот ребенок был и вправду очень красив.       - Может, Арэйли? Красивое эльфийское имя…       - Нет-нет. Лучше Иллия, ей подойдет… - Дзит. Опять влез.       Все это Ньерте пропускала мимо ушей. Сейчас она думала о своем прошлом.        «Что бы сказал твой отец? Какое он бы выбрал тебе имя? Определенно, эльфийское. Да такое имя, чтобы было на слух понятно каких кровей».       Сейчас она вспоминала отца своей дочери. Думала о том, что бы он сделал в такой ситуации, куда бы пошел, к кому обратился. К сожалению, а может к счастью, эльфийка знала его слишком хорошо.       «Наверняка, он бы велел спрятаться ото всех в Нирне».       А потом вдруг резко все нахлынуло. Ньерте вновь вспомнила предательство своих сородичей, то, как Ауриэль и все аэдра разом от нее отвернулись. Иногда она чувствовала себя частью какой-то злой шутки Намиры. Наверное, поэтому она не хотела, чтобы у нее родилась дочь. Эльфийка боялась, что дочь повторит ту же судьбу, что и она.       Тут Ньерте вспомнила, что когда-то давно муж рассказывал ей историю об одной маленькой девочке из его прошлого. Девочка была одной из последних живых снежных эльфов. Как-то раз на их поселение напали акавирцы, разгромив все, что только можно было. Это было уже после Смуты Акавири, но отдельные отряды цаэски все же попадались. Эти вампиро-ящеры никогда не знали меры, но в тот день все зашло уж слишком далеко.       Они напали ночью. Сожгли большинство домов, а тех, кто выжил, пожрали. Но выжившие все же были. Та девочка, как и все снежные эльфы, с рождения обладала сильнейшими способностями с магии холода, до которых самым величайшим адептам еще очень далеко. Всех детей тогда собрали выжившие взрослые неподалеку от поселения. Был план переждать все это, а потом уйти в другую деревню. Но не тут-то было.       Когда цаэски сожгли деревню дотла, они принялись искать детей. И они даже их нашли. Акавирцы заметили место, где прятались выжившие, собрали большой отряд и направились к ним. Когда они уже были рядом, девочка вырвалась из рук старой женщины и встала перед отрядом ящеров, чем изрядно их удивила. Цаэски начали окружать ее.       Она дождалась, пока как можно больше акавирцев окружат ее. Потом резко все увидели яркую вспышку света и почувствовали холод, пробирающий до костей. Когда вокруг потемнело, они увидели лишь ледяные фигуры ящеров, которые в то же мгновение рассыпались на тысячи осколков.       Ведь той эльфийке было всего ничего – двадцать пять лет. Это очень мало по эльфийским меркам. Если сравнивать с нордскими детьми, то она выглядела как десятилетний ребенок. Она пожертвовала собой, даже не зная о том, какой силой обладает.       На том месте, где стояла девочка, окруженная акавирцами, не осталось ничего. Ее звали Эйре́н. Чем-то похоже на королеву Саммерсета - принцессу Эйренн. Не понятно, почему Ньерте вспомнила об этом именно тогда. Но муж часто вспоминал эту историю.       - Хотя, знаете что, я выбрала имя для нее, - тихо сказала эльфийка, всматриваясь в листья деревьев, освещаемые звездами.       - Ну же, Ньерте, удиви нас, - Дзит от нетерпения всегда подергивал хвостом, что он на тот момент и делал, - мы уже все имена вытянули из своих голов, но ничего годного не нашли.       Эльфийка подошла к каджиту, чтобы взять на руки дочь. Но, на удивление, первым к Дзиту подошла не Ньерте, а Эридор. Он взял на руки ребенка с такой нежностью и заботой, будто это его собственная дочь. Каджиты настороженно переглянулись. Да, может орк и помогал им во всех физических трудах, но их природа не позволяла доверять чужакам.       Эльфийка же, решив зря не нервировать себя, просто подошла к орку.       - Знаешь, Ньерте, - говорил орк почти шепотом, - но в наших крепостях есть обычай - когда рождается дитя, каждый орк преподносит ему дар, будь-то меч или склянка с зельем, - Эридор даже не смотрел в сторону эльфийки. В его ярко-голубых глазах будто мелькали воспоминания, смешанные с чем-то еще, - я хочу пожелать твоей дочери красоты, достойной Дибеллы и силы, достойной Малаката.       - Эридор, я…- эльфийка запнулась, растроганная его словами, - спасибо тебе, что ли. Не знаю, как отблагодарить тебя...       - О, Ньерте, не стоит, - орк передал дочь матери и слегка виновато посмотрел на каджитов, - извините, - с этими словами он быстро удалился куда-то в лес.       - Да что не так с этими орками? - Ра'ури проводила его взглядом, а потом вновь взглянула на Ньерте, - ладно, бывает. Так что, ты решила, как назовешь дочку?       - Думаю, да, - эльфийка немного приподняла дочь так, что ее лицо освещал лунный свет и громко начала говорить, - в эту звездную ночь, при свете двух лун я нарекаю тебя именем Эйрен. Тебя ожидает величайшая из всех судеб.