Рассвет возгорается
1 мая 2016 г., 18:55
С тех пор, как родилась Эйрен, прошло несколько лет. Она росла жизнерадостным ребенком и старалась постоянно узнать что-то новое. Эльфы долго живут: в среднем от ста семидесяти до двухсот лет. В возрасте пятнадцати лет у нее начали проявляться магические способности: иногда она случайно поджигала костер, а когда была расстроена, с кончиков ее пальцев срывались потоки льда.
Но лучше всего ей давался телекинез и Разрушение. В особо теплые дни Эйрен любила бегать по пустыне, греясь на солнце и собирать букеты из редко растущих цветов, вырывая их из земли силой мысли. Она приносила их матери, чем вызвала улыбку на ее лице, она любила такие моменты. А в редкие дождливые дни Эйрен создавала над караваном купол, не без помощи матери, конечно, чтобы вода не намочила вещи. В такие вечера маленькая эльфийка развлекала всех тем, что пропускала сквозь купол немного воды и делала из нее разные фигуры над костром, а Ньерте подкрашивала их в разные цвета. В отличие от дочери, она лучше владела луком, нежели магией, хотя магическая школа иллюзии давалась ей с легкостью.
За прошедшие семнадцать лет они объехали почти весь Эльсвейр, решив не ехать пока в Сиродил. В конце концов, они купили поместье в Риммене, где жили все вместе. Эйрен очень нравились теплые пески Эльсвейра. Ра’ури с Дзитом начали более доверительно относиться к Эридору. Орк часто проводил время с дочерью Ньерте, которая постоянно помогала ему в ковке оружия и доспехов, силой мысли опуская раскаленные пласты металла в воду.
Эйрен росла очень красивой девочкой. С возрастом ее бледная кожа приобрела более глубокий серо-белый цвет, но все равно казалась прозрачной. Ее волосы были пепельно-белого цвета, которые она подстригала ровной линией чуть ниже подбородка и убирала за ухо. И все это ничто по сравнению с ее глазами. Огромные красивые глаза эльфийки были яркого цвета Драконьего пламени, как в Сиродильском Храме Единого. Но ближе к зрачку неожиданно менялся на небесно-голубой цвет легендарного этерия.
Ньерте очень любила наблюдать за дочерью, когда та была чем-то занята. Например, Эйрен приносила на крыльцо поместья шкуру, ложилась на нее вниз животом и, скрестив сзади поднятые ноги, читала книги о Божествах. В те моменты девочка была особенно прекрасна.
Ньерте очень огорчало то, что с каждым годом ее друзья становятся все старше. Не все живут так долго, как эльфы. Эльфийка хотела, чтобы ее дочь узнала мир и поняла, что в нем существует немало опасностей. Тогда-то они и покинут свой караван. И с каждым днем этот момент приближался, все это знали.
Где-то в глубинах своей души Ньерте также боялась способностей дочери, но никогда не показывала этого. Ей дарована такая сила, о которой она даже не знает. Что же будет с миром, если она решит направить ее во зло? Так же, был еще один вопрос, которого эльфийка боялась больше всего на свете — что она скажет, когда дочь спросит про своего отца?
В тот день, который стал для эльфийки последним в Эльсвейре, Ньерте решила прогуляться с дочерью по городу. Рано утром она пошла будить дочь.
Эльфийка зашла к ней в комнату и не смогла сразу разбудить ее. Во время сна она была такой спокойной и красивой. Из окна на лицо дочери падали солнечные лучи, из-за которых кожа Эйрен почти светилась, а пряди белоснежных волос играли множеством оттенков.
— Эйрен, поднимайся с постели, — Ньерте все же пересилила себя, — мы же договорились пойти сегодня в город.
Услышав мать, Эйрен укуталась в одеяло и накрыла голову подушкой. Она представляла себя жирным хоркером, только вместо жира у нее было одеяло.
— Здесь никого нет! Только хоркеры! — послышался голос из-под одеяла.
— Ах вот оно что! — Ньерте говорила с наигранной злостью, — так, где моя дочка? Неужели мне придется сказать дяде Эридору, что теперь он будет один ковать доспехи? Эх, придется выдрать цветы, которые посадила Эйрен, а ведь они мне так нравились…
Девочка выглянула из-под одеяла так, что видны были только ее глаза.
— Мама, только цветы не надо выдирать, — Эйрен и вправду испугалась за свой маленький сад.
— Ну что же, — Ньерте присела к дочери на кровать, — тогда вставай и собирайся. Сегодня День рождения Ра’ури, ты помнишь?
Эйрен тут же вскочила с постели и побежала одеваться. Она очень любила каджитку, и каждый год маленькая эльфийка выбирала ей самый лучший подарок. Ньерте с улыбкой проводила дочь глазами, заправила ее кровать и подошла к окну. Солнце взошло совсем недавно, но все равно было уже очень светло. Их поместье стояло на полянке в редком лесу недалеко от города. Большинство деревьев было выращено эльфийками с помощью магии, ведь пустыня не слишком сильно богата растительностью. Рядом с кроватью Эйрен стояла тумбочка, на которой красовалась ваза с цветами. Больше всего она любила лаванду и выращивала ее около поместья. В этот день девочка немного поколдовала, чтобы все поместье наполнилось запахом лаванды, ведь у Ра’ури День рождения.
— Мам, я все. Пошли? — Эйрен прибежала к матери в красивом фиолетовом платье, складки которого старательно пыталась сгладить руками.
— Иди сюда, — Ньерте взяла из вазы пару стебельков лаванды и заплела дочери в белоснежные волосы, — вот, теперь можно идти.
Сама эльфийка была одета в небесно голубое платье чуть ниже колен, его лямки начинались на пояснице, перекрещивались на груди и заканчивались на задней стороне шеи. Она убрала волосы в легкий пучок, выпустив по бокам несколько прядей. Лоб Ньерте украшала серебряная диадема с изумрудом, подчеркивающая легкую синеву ее волос и белоснежные радужки глаз.
***
На торговой площади было много эльфов, продающих всяческие ингредиенты для зелий или оружие, приехало также много караванов из Сенчала, которые продавали рыбу и сувениры из Чернотопья. — Подходите, подходите! Лучшие украшения аргонианских ювелиров! — Купите у меня броню! Внуки будут донашивать ее за вами! Эйрен, как всегда, убегала к алхимикам. Риммен является многонациональным городом и каджитов там очень мало, поэтому Ньерте не волновалась за дочь. Сама эльфийка решила посмотреть оружие, она забывала о времени, рассматривая луки и разные яды к ним. — Что у вас есть на продажу? — Ньерте подошла к данмеру, торговавшему луками. — Вас интересует что-то конкретное? Недавно вот пришла партия эбонитовых стрел из Морровинда, посмотрите? — Да, конечно, — эльфийка улыбнулась, — не часто к вам их привозят. — Не все могут себе позволить, знаете ли, — подметил данмер, доставая из чехла несколько стрел, — часто на повозки нападают бандюги и воруют все, что на глаза попадется. — Ну, никто не защищен от этого, — Ньерте взяла одну стрелу и принялась крутить в руках, — хорошие стрелы у вас, — она дотронулась подушечкой пальца до наконечника стрелы, по которому тут же потекла струйка крови, — дайте мне пятнадцать штук. — С удовольствием. С вас двести сорок семь септимов, — данмер тут же оживился, — желаете еще что-нибудь? — Да, пожалуй, еще яд обморожения, — она расплатилась за все товары и попрощалась с торговцем. Пока эльфийка заворачивала стрелы в ткань, она услышала разговор двух торговок неподалеку. — Ты слышала об Имперском городе? Убили императора и всех его сыновей! — Ньерте напрягла слух, и слегка повернула голову в сторону женщин, — говорят, это сделал даэдрический культ. — Ты про семью Уриэля Септима? — торговка старалась говорить как можно тише, — они же были последними из династии Септимов! Кто тогда займет трон? — Никто не знает… — торговки заметила эльфийку и поспешили разойтись. Ньерте не придала этому серьезного значения, хотя стоило бы. — Мама! — она услышала голос дочери, — я выбрала Ра’ури подарок! Смотри, — Эйрен протянула матери короткое ожерелье из черных камней. — Какое красивое! Ей очень понравится, — ожерелье отлично подходило к светлой шерсти каджитки, — пошли, выберем корзинку? — Точно! — девочку словно осенило, — а вниз можно положить ястребиные перья, она их очень любит! Они обошли всю площадь и, в конце концов, направились к Лортусу — нордскому алхимику из Бравила, который постоянно торговал ингредиентами и зельями. Они знали его около десяти лет и могли назваться друзьями. Эйрен выбрала маленькую плетеную корзинку, на дно которой они положили перья, а сверху ожерелье. Они провели в городе почти целый день и уже солнце начало садиться. В Эльсвейре это происходило рано, поэтому по вечерам было очень красиво — приятный теплый ветерок дул со стороны моря Топал, из-за гор виднелся солнечный диск, а также распускались вечерние пустынные цветы, наполняющие город приятным тягучим ароматом. — Эйрен, — Ньерте присела рядом с дочкой, — возьми корзинку и беги домой, уже поздно, — она хотела поговорить с Лортусом о Бравиле, — у меня есть одно маленькое дельце, я скоро вернусь домой. — Хорошо, мам, я сделаю тебе какой-нибудь сюрприз, — девочка уже бежала в сторону дома. Она поднялась, расправила помятое платье и направилась к алхимику. — Лортус, старый друг, расскажи мне о Бравиле, — эльфийка села рядом с нордом и приняла от него какой-то очень вкусный отвар, — я подумываю перебраться в Сиродил. — Ньерте, скажу тебе честно, — он усмехнулся, — Бравил — дыра. Город кишит ворами и скумовыми наркоманами. Река заменяет им канализацию, и поэтому там постоянно воняет, — норд скривил лицо, — все здания построены из гнилых досок, везде одни болота. Не самое лучшее место, чтобы воспитывать ребенка. Ньерте оглянулась. Они сидели в маленьком уютном магазинчике, в котором всегда пахло чем-то теплым. Может, хлебом, а может, и нет. Отвар, который дал ей норд, приятно согревал и немного расслаблял. — Да уж… — эльфийка очень удивилась и покачала головой, — ты поэтому переехал сюда? — Переехал? — Лортус поднял одну бровь и улыбнулся, — да я сбежал оттуда! Моя матушка познакомилась с каким-то аргонианином и подсела на скуму, а отец помер, когда я был совсем маленьким. — Ох, Лортус, да тебе везет. — Не то слово, — иронично произнес норд. — Слушай, — эльфийка вспомнила разговор женщин на площади, — а что тебе известно об убийстве императора? — Откуда тебе известно? — за долю секунды норд стал серьезным и стал с опаской оглядываться, — это, знаешь ли, тщательно скрывается. — Видимо, не достаточно, раз я услышала разговор торговок на площади, а что такое-то? — эльфийка откровенно не понимала настороженности друга. — Видишь ли, Уриэля Септима и его сыновей убили члены культа Мифический Рассвет, которые поклоняются… самому Мерунесу Дагону, — алхимик говорил очень тихо и слегка раздраженно, — и даже телохранители императора — Клинки, не смогли защитить его. Говорят, с ними был еще кто-то, кому Уриэль Септим отдал Амулет Королей. — Но почему это все пытаются скрыть? — Ньерте уже начинала понимать всю серьезность ситуации. — А потому, что со смертью последнего драконорожденного императора погасли Драконьи огни, защищающие нас от вторжения всякой нечисти из Обливиона. — Да помилует нас всех Ауриэль… — эльфийка была в шоке, — что же будет дальше? — Ну, это конечно слух, но поговаривают про незаконнорожденного сына импе… — послышался свист и звук, который издает человек перед смертью. Лортус не успел договорить. Из его головы торчала красная стрела, на которой красовалась маленькая желтая эмблема восходящего солнца. Стрела прошла насквозь и пригвоздила его голову к стене магазина. — Рассвет возгорается, — эльфийка услышала тихий шепот около уха, — приветствуем новый день. Дальше — удар. Тьма. Холод.
