.Апокалипсис сегодня.

Ну чё, люди всегда знали, что однажды мир крякнется. Знали, но не верили, как парадоксально. Ага, и всё же ЭТО случилось. Не было глобального похолодания\потепления\чего-то-там-сверхъестественного. Всё утопически просто, аж до колик со смеху. Да только что-то не смешно. Нет, сначала всё было хорошо, ну, то есть как обычно - люди медленно уничтожали мир своим пафосным живым началом, разоряя ресурсы планеты. Ну и чёрт бы с ним, казалось, мы уже давно перестали ценить то, что имеем, чёртовы разрушители, ничего святого-созидательного. А в итоге загнулись от крыс. Ебучие вездесущие, всё жрущие и нихера не дохнущие от любой заразы\яда грызуны взяли и подло смутировали в своих грязных шкурках очередную простенькую заразу, которую сами-то удачно перенесли на своих четырёх ни разу не чихая. Твари! В итоге, в грызунах проснулся плотский голод, который полчища серо-хвостатых утолили на улицах городов. Бац, и от одного укуса даже вскользь происходило заражение, которое, видимо, как у ящеров Комодо, передавалось со слюной. Никто не изучал, некогда было, да и некому. Вспышка новой неизвестной проказы прокатилась чумой по планете, уничтожая двуногих, оставляя право нормальной жизни за простыми животными. Чёртова насмешка судьбы. Но как бы то ни было, инкубационный период в несколько часов, и бац, человеческие тушки уже не дышат, не живут, только ползают по дорогам\тропам\улицам, нагло воняя своей заскорузлой плотью, разлагаясь на глазах и хрипя свои "ыыааэээ" (постоянно задумывался, как, ну как они производят звуки, если голосовые не то, что сгнили, они уже давно отвалились комками слизи и свалявшейся крови нах? Ан нет, хрипят чё-то, прут напролом и клацают кривыми зубами). Отвратительная картина, но теперь она стала постоянной и даже до обидного привычной. А ко всему привыкнуть можно. К огромному удивлению, города не были разорены, разрушены или уничтожены. Люди банально не успели поддаться панике, поэтому привычное осталось - обычным. И это даже как-то пугало. Смотришь в окно - а там день весёлый, солнце светит, травка зелёная, птички надрываются. Так и тянет выскочить на лужайку, книгу почитать, цветуёчки полить. И только это пресловутое "ыыааэээ" скребётся мимо окна, по дороге, подволакивая ногу, и тянется в поиске невидимой пищи. Картина далёкая от романтики. Я? Я, как жил себе в пригороде, в своём домишке на одного, так и живу дальше. А что мне будет? Крысы ко мне не лезут. ОН не пускает. Зомби (или как ЭТО назвать?) в двери не ломятся, может, не интересно, может, просто не хотят тратить силы на ненужное, как бы то ни было, только ползают по округе, пачкая своими формами жидкости асфальт. Не, кое-кто и бегать умеет, кто не совсем разложился, издохли бы уже окончательно, так нет, отказываются суки. Вообще, от слова совсем. Охерели в конец! Как кто-то однажды сказал: "Видимо, в аду нет места". Слыш, Господи, забери тогда их в рай, что ли! Землю пожалей. И выживших. Но, понятное дело, призыв на игноре. Киношная белиберда не прокатила: череп долой - живут, мозг вдребезги - живут, сжигал - живут, переезжал на авто - живут. Бля, да как их убить-то? Вот, пока сами не развалятся на составные части, так и охотятся. Жуть! Реально жуть, потому что смотреть на то, как зомби поглощает, ненасытно так, смачно чавкая в приступе какого-то садистского удовольствия, чужую плоть, клацая зубами, и при этом вываливает сожранное из отсутствующего желудка, прямо сквозь кости, потому что кожи\мышц\вен (остальных прибамбасов тела) уже нет - зрелище не для слабонервных. Ну а чё? Я ни чё? Ползаю по ночам в соседские бункеры, которые затарены, как супермаркет (на случай НЛО\кризиса\ядерного удара\и так далее по списку), выкапываю по тихой картошку (люди сезонами за ней ухаживали, а тут ничего, сама растёт, тоже - тварь!), гоняю енотов от своих мусорных баков. В принципе, почти привычная жизнь. После конца света или типа того, ни о чём не жалел. Нечего было. Боже, как я жалок. Жизнь аутсайдера научила отгораживаться от мира реальности. Родители умерли, наверное, ну и ладно. Не то, чтобы мне не было больно по этому поводу, но я их и так не видел, и лишь два раза в год открытки с поздравлениями - это всё наше общение. Друзей не было, врагов - тоже, даже кошку не завёл. Так что - норм. Поначалу испугался, долго не вылезал из дома, торчал в подвале, шарахаясь от теней, вслушивался, скулил в закушенный кулак и, часами обнимая колени, раскачивался взад-вперёд, сидя на каменном полу. В голове не укладывалось то, что творилось за окном. Куда-то бежать не хотелось, спасаться было страшно, что-то делать... А собственно, что именно? Всё выглядело дико, сюрреалистично, ужасно и в тоже время привычно, мило, просто. Контраст жизни убивал и травил не только душу, но и сознание, руша восприятие действительности. Мне не казалось, что я схожу с ума, мне просто было банально непонятно, как быть дальше. Телефоны работали, но звонить было некому, по ТВ крутили запись фильмов и программ на повторе (видимо, как поставили на репит, так и осталось), вода была (всё же автономное, человеческий фактор минимален), газ был, электричество (правда, потом станция накрылась, может, крысы провода пожрали? Они же любят такое, ну, по крайней мере так говорилось в какой-то программе в далёком детстве). Дома не рушились, самолёты не падали и машины не перекрыли автостраду. Глупо всё, словно люди в миг отвергли былое. Пустота, кругом гнетущая пустота, наводит на мысли о Лангольерах. И если бы не пушистые пищалки и задохлики-человеки, могло показаться, что я провалился в какой-то странный параллельный мир. Но нет. Всё тот же подвал, искренняя и живая жалость к себе, отвращение от себя же, тусклая лампа под потолком и каменные стены. Настопиздило. Но страх, он владеет моим существом. Полноценно и неотвратимо. Ровно до тех пор, пока голод не ломает внутренние барьеры. Голод такая штука, что движимый им теряет чувство самосохранения. Вот и я потерял, озлобившись на алчущее провианта тело, которое уже крутило от тошноты. Я не из тех, кто может пробивать стену кулаком (жаль), даже в детстве, в летнем лагере юных скаутов, когда все стиляли значками за выполненные задания, моя грудь всегда была девственно чиста, ибо даже огонь разжечь при помощи не то, что линзы и сена или двух палочек не мог, я и со спичками-то не смог ни разу. Хах, мудак - это по праву рождения. Родители тоже такие же - спокойные, флегматичные, непрактичные и до ужаса простые, типа, раз не умею\не знаю, значит и не надо. И меня так же воспитали. Ну и пусть! Видимо мой генный набор заранее пророчил мне судьбу какого-нибудь библиотекаря или дотошного профессора скучного направления. В принципе, планировал. До! В тот вечер реально думал, что сдохну, хотел найти других выживших (не верю, что один спасся, такого не бывает), но либо все прячутся хорошо, либо из меня херовая ищейка, предполагаю, что оба варианта верны. В итоге, выскребся из дома, нацепив на себя всё, что можно (неудобно, зато не так страшно), передвигался, как колобок, даже не думая о том, что буду делать, если придётся бежать. Но ведь в кино показывают, что нужно беречь тело от укусов. Вот я и наодевался (чёртова капуста!). Двигался бочком, сжимая в руке настольную лампу - ну да, алюминиевая ручка. И что? Всё равно больно от удара будет. Наверное. И пусть она погнётся сразу же, но зато будет фора. Логично? Логично! Тупо, блин! За первым же поворотом напоролся на стадо, реально стадо, а не стаю крыс, что жадно обгладывали недотруп. Вот кому всё не почём, а. Офигел, вскрикнул по-бабски - тонким фальцетом, забарахтал с испугу руками и рухнул на задницу, аккурат под ноги к спешащим ко мне со спины дохлякам. А резвые, блин! Пытался встать, катался по земле пузатым жуком, барахтал в воздухе конечностями и истошно орал. Не знаю, что подумали обо мне грызуны, но они чё-то нападать не спешили. Как только меня коснулась синяя конечность трупа, шарахнулся в сторону, вереща на одной длинной ноте. Ужас накрывал, казалось, что от переизбытка чувств в обморок грохнусь, давление шалило в мозгу, разрывая, раскалывая прессом черепную, и думалось, что вот-вот из носа\глаз\ушей хлынет кровь из лопнувших клеток. Трясло, ломало, тело выкручивало напрочь, сознание теряло ориентацию в пространстве, заставляя крутиться на месте с удвоенной силой, и только мысль "валить" била поджопником с размаху, да только даже встать не получалось. Во рту от крика пересохло, но тупо продолжал визжать. Тут и крысы ожили, бросившись на меня клокочущими тельцами. Было бы чем, сходил бы в штаны. Начал молиться, но грызуны в прыжке сменили направление, пролетая мимо меня, истошно пища, и кинулись обгладывать трупаков, явно давясь их несвежестью. Резко замер, забыл, как дышать, как кричать, как вообще даже думать-то. Просто взирал на неприглядную картину того, как агонизируют зомби, словно они могли чувствовать боль (а может могли?), как они рычали и пытались неуклюже извернуться, стараясь содрать с себя грызунов, что стаскивали куски плоти с отвратительных тел. Кровь, писк, рык, царапины, хруст непонятно чего (кажется недотрупы сами себя ломали от резких движений). Всего трое псевдолюдей и штук тридцать пушистых - не равный бой. Страшный и ужасный. А меня трясёт крупной дрожью, в голове вообще ничего не укладывается, на улице темно без освещения фонарей, вся улица, как в бездне, и только луна подло ярко светит, окрашивая картину мрачности и прожорливости в мягкий серебристый цвет. Закашлялся, кажется, пытаясь выплюнуть диафрагму к чертям. Запоздало пришло ощущение запаха гнили и меди. До ближайших кустов далеко, а блевать рядом с жестокой расправой - в падлу. Жуть! Вставал я долго. Ещё дольше думал и прикидывал, что к чему, наивно решил, что крысы не любят свежатину, спокойно (насколько можно быть спокойным в взвинченном состоянии) двинулся дальше. Ну, как спокойно? Поковылял хромым галопом, пытаясь унять бешено колотящиеся сердце. А оно долбило молоточком в висок и требовало, чтобы я таки вывернул наизнанку и так пустой желудок. Шатало нещадно, штормило и мутило, жрать хотелось нереально, пугал каждый звук\шорох. Чёртова тьма, как ни странно, успокаивала. Так казалось, что... Иллюзорный обман: если чего-то не вижу, значит этого нет. Тупо? Да! Зато сохранил разум почти целостным. В какой-то момент показалось, и похуй на всё, пусть лучше меня уже сожрут, всё равно нет смысла в моём выживании. Но не судьба, есть меня никто не захотел. А может это всё из-за нафталиновых шариков, которые горстями валялись в моей одежде и разили "Смертью Моли" так, что самому тошно было? Не знаю. Но таки упал на колени, морщась ото всего и сразу. Голова взорвалась болью, стало холодно и жарко одновременно. Захотелось, впервые за долгое время - зарыдать. От ненависти к своей слабости, от того, что не приспособлен к чему-то в стиле "пиздец капитальный", от ужаса и противоестественности того, что подло, жалко, отвратительно, пусть низменно и никчёмно, но всё же хочется жить. ЖИТЬ, блять! Молитву - нормальную - я так ни одну и не вспомнил, только ту, в которой говорилось про начальника, что-то типа: "Избавь меня, Боже, От начальника рожи, От сдачи проекта близкой, От зарплаты низкой. Дедлайн отодвинь. Вот и всё, аминь." Нда, мозг от голода вынесло с концами, тут явно кап ремонт нужен. Как ни размышлял о том, сдохнуть на месте или всё же потерпеть до завтра (а вдруг лучше будет?), так к однозначному выводу и не пришёл. А тут голос. Холодный, рокочущий, шелестящий, такой... знакомый... - Задницу от дороги отодрал и прямо, прямо, через поворот направо. Марш! Волосы зашевелились даже там, где их, в принципе, не было и нет. Сердце на форсаже, лупит под прутьями костей и гонит адреналин разрядами тока, что бьёт ужасом под кожей. - К-кто здес-сь? - заозирался я, рассматривая темноту. Но никого. Не чувствую, не вижу, но слышу, сука! - Я что сказал? В баритоне раздражение, а у меня крышу рвёт, отрывает нафиг. Я же один, один, блин. Даже пищалок хвостато-зубастых ни одной в поле видимости. А голос есть. Такой близкий, кажется, что звучит сразу вокруг, по оси, не во мне, я его барабанными слышу. Я уверен. Ч-чёрт! Снова затрясло, тело в миг околело от диких и острых опасений. - Вс-стать и ид..ти нап..право, - как-то заторможено проговорил я в очертания домов. Как моргать - забыл, как сглатывать - тоже и слюна горькой гадостью копилась во рту, отравляя рецепторы. Хотя, что им будет-то после всего? - А чё сидим? - спросило Это-Что-То. Блин, да что такое? Крыша не едет, в этом я уверен. Но тогда... Блядски ломает от того, что голос знаком. Ведь знаком же? Или это я себя так успокаиваю, словив странную белку на фоне пережитого? Не верю! Разум чист. Тогда, какого хера я говорю с пустотой? - А поч..ему нап-право? А н-не нале-ево? - спросил я просто так, чтобы вновь услышать. Вновь удостовериться, что не перемкнуло, что я здесь с кем-то или... чем-то. Главное, что Оно может говорить, и на данный момент этого достаточно. Громко сглотнул таки слюну, что нитками через край челюсти ляпала прозрачным одежду, и только тут понял, что сморозил чушь. - Потому что налево заправка, - со вздохом. Как идиоту. Вау, а у этого кого-то\чего-то эмоции есть. - Если ты можешь питаться высооктановым, то вперёд, но я бы советовал консервы, блинные смеси, воду-то ты найдёшь, сухое молоко. М? - как-то маняще проговорил Голос. А вот нефига не чувствую себя ненормальным на фоне того, что мир пал. Я нормальный, обычный, всё отлично. Да! Чёрт, как плакать-то от невроза охота. Понять бы, что происходит, а то совсем накрывает железо-бетонной плитой. Окей, не скажу, что мне не страшно, мне пиздец как ссыкотно, но желудок затянул петлю на шее, ага, аккурат из прямой кишки (самая длинная в теле, достать проще, до шеи), и я сдался, поднялся, зачем-то отряхнулся и потопал, по-ко-вы-лял туда, куда послали. - "Доспехи" сними, - рыкнул Голос. Мне показалось или Оно закатило глаза? - А з-защита? - пробулькал я, оглаживая ворох одежды на себе. - И много она тебя спасла? - скептичное в ответ. А меня мурашки прошибают. Подсознательно тянусь к тому, что кажется мне живым, реальным, таким близким, но чёрт, пока недостижимым. Аж обидно. Вот прям до чёртиков. А хочется... да тепла хочется. Я не размазня, не сопля, не идиот какой-то нежный, но я так давно один, так давно ни с кем не общался, точнее, не перекидывался хотя бы парой слов. Пара месяцев (со дня катастрофы как) может показаться незначительной, но когда каждую чёртову минуту жизни считаешь, что ты единственный, кто жив, малодушно жалея себя, даже неделя покажется адом. А может, времени прошло больше. Не знаю. Запасов дома было много, ем я мало, смотреть в календарь перестал на четвёртый день. А смысл? Существовать в серой обыденности, ловя иллюзий лучи и считая себя единственным живым двуногим в этом городе - врагу не пожелаешь. Порой казалось, что лучше бы была война, нормальная, ну там с боеголовками и грибами ядерными, уж лучше так, чем есть на самом деле. Крамольные мысли, но как только себя не накрутишь от ощущения непринадлежности к новому порядку дел. Я же, я пытался... быть... жить... НЕ существовать! Я даже с цветами дома разговаривал. Считается, что они слышат и понимают, но они, черти, не отвечают, а хочется. Просто слышать голос, и не заезженной до оскомины песни, не в детской игрушке, у которой уже умирают последние батарейки, а настоящий, живой. Желательно ещё и собеседника видеть, потрогать, улыбаться ему, вместе грустить и... Люди - подлые твари, мы любим, когда с нами страдают за компанию. Так чувствуешь себя менее ущербным. - Но не съели же, - нахохлился я, забыв заикаться. Не хотелось признавать, что я до обидного слаб в таких диких для меня условиях. Это всё равно, что секретаршу на шпильках в офигенном мини за кофе в леса амазонки отправить, зёрна лично добывать. А оно там растёт? Не важно! Обидно, что сравниваю себя с тощей дурой, но я действительно тощий, и я реально какой-то пришибленный придурок. Ну блеск, теперь и самооценка потерялась с концами. Самое то для счастья в разобранном по винтику мире. - Потому что я помог, - трогательно ответил Голос, и мне показалось (ведь показалось?), что голос смущён. - Без моей помощи, крысы сожрали бы тебя, - глухо отозвалось Оно ото всюду сразу. - А мёртвые подсобили бы, - добил меня Этот-Эфемерный. Да... Вспомнил бы мат позаковыристей, продекламировал бы, с чувством, с тактом, интонацией. Но в голове лишь мысли-пугливые птенцы ничего путного. Пищат, шебуршатся, и да, жрать просят! Так я и не понял, справа Оно идёт, слева или за спиной. А может вообще передо мной? Но я в лыжной маске - зелёной, и строительной каске - оранжевой. Ну, арестуйте меня за отсутствие стиля! Блять, не самое лучшее обмундирование вообще-то, но нету у меня в подвале набора "на случай грандиозного шухера" из магазина "Охотник и рыбак". Кстати, вот рыбу я хорошо ловлю, ловко. И поскольку фауна не пострадала, то я мог бы отправиться на реку\озеро, но... слишком страшно быть одному на природе. Спрятаться негде, бежать некуда, 911 не спасёт. Жаль, от свежих продуктов я не отказался бы. - Я тебя не видел, - ответил я, таки стаскивая, видимо, реально ненужную амуницию. Вот это что сейчас было? Укор в моём голосе? А сказать "спасибо"?! - Потому что я не захотел показаться, - как само собой разумеющееся. Ну да, он не захотел. А мои желания? Я же до сих пор предполагаю, что не совсем адекватен. - Почему? - жалобно мяукнул я, понимая, что его слова меня огорчили. - Я тебе куда сказал идти? - тут же огрызнулся Он\Оно. По голосу Он, пусть будет Он. - Прямо, прямо и направо, - повторил я, возводя глаза к небу и отмечая про себя не поднимать, пока что, тему Его появления. - А ты куда прёшь? - показалось, что он махнул конечностями, ветра-то нет, а меня обдало потоком. Осматриваюсь. Заправка. - Налево? - глупо спросил я, вышагивая из огромных ватных штанов, их надевают рыбаки для ловки на льду. Уф, так лучше. - Хоспади, ты ещё и топографический кретин. На голос иди, - рявкнул Он. И нет бы испугаться, нет бы потребовать объяснений или банального знакомства с обязательным рукопожатием, потому что мне вот просто необходимо почувствовать, что Он реален. Хотелось бы, конечно, взбрыкнуть, застопариться, задуматься, прислушаться к внутренним процессам тела, оно-то явно что-то там крякало на фоне, прося не доверять Ему. Вообще никому. Но я не мог. Просто не мог взять и послушать своих предчувствий, я просто хотел быть не один, знать, что я выжил не зря, понимать, что не всё для меня (нас? он ведь не бросит?) потеряно. И я пошёл. Боялся, еле ноги переставлял, дрожал зайцем, но шёл. Инстинкты срабатывали. - Раз-два, Фредди заберёт тебя. Три-четыре, запирайте дверь в квартире... - пел откуда-то спереди Его голос. Передёрнуло, и ноги онемели, кажется, жопа сжалась от трагичного изумления. - Ты издеваешься? - вскричал я, седея. - Повеселее репертуара нет? - замахал руками, как мельница. - А что? - фыркнул Голос, явно наслаждаясь моей реакцией, мурлыча от удовольствия. - Классная же песня, - удивился Он. Да зашибись, из всех, кого я мог встретить, я напоролся на тихого садиста. А мне везёт, я смотрю. - Предупреждение о Крюгере? Ты совсем того? - покрутил я пальцем у виска. Не уверен, что Он меня видит, но жест привычен. - Это ты того, - заминка... (может тоже, пальцем у виска в дрель играет?) - Ори громче. Зомби не слышат, но чувствуют колебания воздуха, как летучие мыши, - прошипел Голос. Обдало холодом. Вот только отвлёкся от происходящего, как меня вновь в ужас головой. - Тогда им без разницы, говорю я или ору, - вспылил я, и так долго держал напряжение внутри, вот оно и дёрнулось прочь из тела негативом с брызгами слюны на закушенных (а я и не заметил) губах. - Я бы не сказал, - усмехнулся Он. Вновь наслаждается? Чем, блин? Пусть поделится эндорфинами. - Почему? - зассал тут же я, холодея. Вот по Его голосу понял, что тут какая-то жопа подразумевается. - Ты главное прямо иди. Хорошо? - хмыкнул Голос, явно веселясь. Сука! - А ч-что с бок-ку? - ну вот, я снова заикающиеся чмо. Великолепно. - Крысы, - флегматично, - трупы, - откровенно зевая, - их жажда утолить голод, - тоскливо. - ГДЕ? - заверещал я, прыгая на месте, в прыжке изворачиваясь в разные стороны, вглядываясь в тени от домов и машин, вслушиваясь в звуки. Писк, чёртов писк и... дыхание? Надсадное, голодное, хриплое, какое-то, как у туберкулёзника. - Везде, - рыкнул прямо в ухо. - А! - смешно взвизгнул, прижимая руки к груди и истошно осматриваясь по сторонам. - Хорош пугать! - взвыл я, чуть ли бесясь от бессилия. - А они... - Пока я рядом - не нападут, - уверенностью разит, как одеколоном "Брут", за милю. - Но... - горечь, - я не всегда буду с тобой, - отчаяние и боль. Мне этот Голос аж обнять захотелось от неумолимой тоски в его тембре. - Что это значит? - потерянно спросил я, не зная, что делать. Не хотелось поддаваться панике. - То, что я не всегда смогу быть рядом, - глухо отозвался он.