.Апокалипсис сегодня.

- То есть ты глюк? - всё же уточнил я. Нет, ну мне ТОЧНО нужно знать, шизофреник я, или это ещё лечится! - Ну-у-у... - неловко протянул Голос, и такое чувство, что закусил губу (а у голоса есть губы? А какие они? Красные, синие, тонкие, толстые, с трещинками - обветренные, или может напомаж... нет, точно нет!). - ...частично, - согласился Голос. Ага. Понятно. Что ничего не понятно! Я запутался. В конец. И даже уже не страшно нифига, любопытство сжирает меня без остатка, атрофируя те клетки мозга, которые отвечают за агорафобию. - Стопэ, - взмахнул я руками, сводя брови на переносице. Как же бесит эта тьма, ни зги не видно, лишь очертания чего-то там рядом. И эти шумы, они мушками-слонами-мамонтами-да-блин-тирексами по коже, по спине, от загривка вниз, концентрируясь под копчиком, свербя хребет. - Так ты реален, или нет? В смысле, материальность имеется? - Определённо да, - неопределённо пробормотал голос с какой-то затаённой язвительностью. - Значит, не сошёл с ума, - кивнул я сам себе и услышал вздох облегчения. Неужели я Его достал? Не может быть. Это Он просто устал. Да. Но я чувствую, как злость меня обволакивает, липнет к телу, скребёт зубами кожу. Его злость. Бррр! - Пока нет, но, думаю, это возможно в условиях нынешней жизни. Хотя... - раздражение так и шпарит живое во мне, и существо скурвливается внутри, сжимается в комок, мечтая исчезнуть. Но всё равно тянет, к Нему тянет, так хочется коснуться, слышать, знать... понимать Его. - С учётом того, каким было твоё восприятие действительности в детстве, то... не думаю, - откровенно отозвался Он. Детстве? Шок рикошетом по серому веществу. Кольнуло, пахнуло холодом и страхом, затопило чем-то вновь знакомым и таким близким. Но таким далёким. Затёрто годами взросления. Но ещё теплится памятью внутри. Он... мой? Не свой. Чужой. Но близкий и такой... Чёрт, знакомый, до жути знакомый этот... Голос. Или не голос совсем... - Ты меня однажды бросил, да? - сухо догадался я. Обида сожгла панику перед неизвестностью, и почему-то стало всё равно на то, что мы не одни на этой долбанной чёрной улице с анархаичными существами. Во мне сейчас анархия и хаос, и они душат... тоской. - Вроде того, - непривычно мягко. - А сейчас? - так трогательно-уныло, почти просяще, слегка глупо и так наивно. - Сейчас буду рядом. Но не всегда... - с хриплой хандрой, грустью и болью в голосе отозвался Он. - Но почему? - я реально уже еду крышей. И нет бы бежать домой, прятаться, спасаться. Но нет же, стою тут, посреди не пойми чего, и выясняю отношения неизвестно с кем. А оно мне надо? Видимо, надо, раз я всё ещё тут. Что-то как-то пазл в голове не сходится, и я не могу идентифицировать своё поведение. Наверное, мне всё слишком одиноко, слишком плохо, а Он - почти знаком. Наверное. Всё так неоднозначно, но не бросить и не уйти. Не из-за страха, из-за тяги. Из-за желания обрести. - Потому что впереди магазин. Видишь? - бодро отозвался Он, как и не было задушевных излияний. Поразительная способность менять тему - резко, сильно, необходимо. И так чертовски "вовремя", блин! - Да, - простонал я. - Я не смогу зайти туда. Давай, вперёд, бегом, хватай, что нужно, и дёру обратно. Ко мне, - приказ, без права на выбор. И хочется подчиниться, чтобы почувствовать себя зависимым, чтобы ощутить, что во мне нуждаются, чтобы... Чёртов самообман и призрачные иллюзии, не имеющие отношения к действительности. Но, с другой стороны, ведь Он здесь, со мной, а не где-то там ещё. Значит, есть шанс подружиться. Да, друг бы мне не повредил. Друг - чужое для меня слово. Но я в нём нуждаюсь. "Ко мне" - обманчивая фраза, но она вселяет веру в себя. Хочу, чтобы так было и дальше. - Ты сказал, что тут много зверушек и трупиков людишек, - как-то небрежно бросил я фразу, а сам содрогнулся от ужаса, пытаясь не представлять количество кошмаров за гранью видимости и того, что они могли бы со мной сотворить, если бы не... Его защита, или всё-таки какое-то странное стечение обстоятельств по воле судьбы не имеющее ничего общего с Ним? Это даже про себя звучит глупо, но других идей нет. - Да, много, - обыденно подтверди Он и, кажется, вновь зевнул. Чё, ваще не убиваемый? - Поч-чему они н-не н-нападают? - снова страшно, люто страшно, ужас когтями скребёт где-то там, внутри, ковыряя корявыми пальцами ключицы, выламывая хрящи с противным чваком лопающихся жил. - Я не даю, - не гордо, не с силой, а просто просто. - Каким обр-р-разом? - вновь передёрнуло, поёжило, и вновь мутанты-мурашки под кожей утроили пьяный Октоберфест. - Они меня боятся, - терпеливо пояснил Он. Я, как бы тоже боюсь, но не шарахаюсь же. Так в чём прикол? - Боятся? - пискнул я, глотку сдавило, почему-то представилось, что монстры-то могут видеть в темноте, и в следствии этого, предполагаю, что тот, с кем я общаюсь, имеет весьма неприглядную наружность. Стрёмные выводы. Лучше не думать. - Ну ладно крысы, - согласился я, всё-таки рисуя в воображении что-то за гранью адекватного. - Но зомби? - хрипло, саднящей глоткой. Я совсем чахлый. - У зомби есть как сильные, так и слабые стороны. И они тоже могут испытывать страх, это такое чувство, - замялся Голос, явно подбирая определения, - как жажда, голод. Ничем не отличается. Но если голод их толкает вперёд, к жертве, то страх тормозит. И вот мне стало просто нереально жутко, трусость заклокотала голосом разума в крови. - А почему мне тогда не страшно? - всё же уточнил я. Я должен знать! - Потому что я тебя не пугаю, - почти доказывая свою правоту, высказался Голос. - А можешь? - зачем-то спросил я, автоматически приседая на месте, ноги подгибаются. - Могу. Но не буду, - словно заартачился он. - Поч..ему? - а сам себе руки выламываю, переплетая пальцы на нервной основе. Как-то не располагают такие разговоры в таком месте под гнётом неизвестности. - Потому что хочу, чтобы ты жил! Вот так вот просто, да? За окном мир рухнул, вокруг полчища грызунов и трупов, а он хочет, чтобы я жил. Просто жил. ЖИЛ. Офигеть. Ну и на кого я напоролся? Или Он из тех, кто подаёт по пятницам? Так сегодня среда. Кажется. - Шуга, ты бы шёл уже... - тонко намекнул в лоб Он. - Ты моё имя знаешь, а тебя как зовут? - почему-то данный факт обидел сильнее, чем всё предыдущее. На хуй малодушие и беспокойство! Я отважен! Ну... могу я хотя бы про себя так подумать? - Глум, - (робко?) выдохнул Он. - Глум, - тихо попробовал я Его имя на вкус. - Шуга, слушай внимательно, - серьёзность тона Глума заставила меня собрать мысли в кучу и вслушаться. - На участке света ты будешь без моей поддержки, хоть умри (но не надо так радикально!), но я не смогу тебе помочь. Просто не смогу. Такова моя природа. Понял? - голос разит беспокойством. А это приятно, когда за тебя волнуются. Непривычное, уже давно забытое чувство, но такое человечное. - Да, - тихо отозвался я, чувствуя, как возвращаются страх, ужас и паника. - Ты должен быстро заскочить в магазин, взять всё, что тебе нужно, много не бери, бежать помешает, и быстро несись ко мне, - наставительно. - А как я узнаю, где ты? - проскулил я, не решаясь на такой безумный шаг. Хотелось остаться здесь, с ним, и пусть сдохну с голоду, зато не в одиночестве. А Он? Ему тоже нужно есть? Тогда... Наверное, раз Он не может зайти в магазин и Он заботится обо мне, я обязан позаботиться о Нём. Не ответная услуга, а простое желание. - Там, где темно, - ласково, влюблённо проговорил Голос. Влюблённо в слово "темно", и это напрягло куда сильнее того, что я под обстрелом глаз задохликов и грызунов. - Любой участок, что не освещён, будет моим домом. Иди, - и словно в спину подтолкнули. Махнул рукой за спиной, щупая воздух, ища, но скрюченные от ужаса пальцы ловили лишь пустоту, и меня накрывало всё больше чувство того, что мне всё это кажется, что я сам себе всё придумал, что я реально сошёл с ума от отчаяния, одиночества, голода, страха за завтрашний день (хоть я себе в этом и не признаюсь), что больше никогда не смогу увидеть никого живого. - Ты... - начал я. - Я буду рядом. Верь мне, - тихо сказал Глум. - Почему я должен тебе верить? - рыкнул в панике я. - Потому что я единственное, что не позволяет трупам выломать дверь твоего дома, потому что я тот, кто ограждает твою обитель от крыс, потому что ты спишь спокойно, не видя кошмаров. Не задумывался над этим? - горячо признался Глум, словно наизнанку вывернув себя этими словами. Стало стыдно. - Я не знал, - запнулся я. - Теперь знаешь, - огрызнулся. - Я не обижу, и никому обидеть не дам. Иди, - рык в спину и вновь толчок. Голод вновь дал о себе знать и я, больше думая о Нём, чем о себе, перебирая ногами по дороге так, словно плыл, а не бежал, помчался к двери магазина. Хорошо, что тут простой пластик, а не створки на датчике движения. Стоило мне только войти в круг света (а почему он тут есть, а во всём городе болт? А, генератор, наверное, как и у меня дома), как за спиной послышался писк, топот конечностей и скрежет когтей по асфальту. Паника придала ускорения, впрыскивая адреналин в итак уже пересыщенную ужасом кровь, и я побежал быстрее, думая лишь о том, что я не один. Не один. Не. один. Плохая мантра, ведь, фактически, сейчас-то я как раз один, но такие мысли мне помогали, заставляли двигаться, тянули вперёд, и я рвал глотку, царапал кислородом, что так сильно вонял чёртовыми летними цветами, лёгкие, заходясь сердцем и адом мышц, потому что давно не выполнял физических упражнений. Я их вообще почти не выполнял. Но всё же стремился к заветному месту, ломая и перебарывая себя морально и физически. Я знаю, что смогу, человеческие возможности безграничны, просто мы об этом забываем, живя в уюте и простоте. Ладони с грохотом столкнулись со стеклом двери, и я чуть не взвыл от испуга, вздрогнув всем телом, решив, что стекло под руками разлетится в осколки, таким сильным был толчок. Но стекло было в пакете в три или четыре камеры, так что тут можно и на тачке въехать, только с петель слетит, а стеклу ничего не будет. Дверь с грохотом отлетела в сторону, и, тут же развернувшись, я захлопнул её назад, открывая вторую, "на себя" и влетая в помещение. Оглянулся, пытаясь поймать фокус в картинке, что прыгала перед глазами, я задыхался и сипел горлом. Лёгкие выворачивало через носоглотку, и мне казалось, что ещё чуть-чуть, и изо всех отверстий на голове хлынет кровь. Но изо рта тянулись лишь нитки желчи, да слюны, пока тело, согнувшись пополам с упором рук в колени, ловило отходняк. А зачем запирать двери? Я об этом даже не подумал. Маразм в чистом виде. И имя этому маразму - я! Грохот саданул барабанные, и я в который раз обрадовался, что мочевой пуст. Зомби врезались в дверь и ломились внутрь, голодно глядя на меня, скребли синюшными конечностями по стеклу, смотрели сквозь помеху слепыми глазами, вновь пресловуто рычали и мазали плавленный песок склизкой, явно тухлой кровью. Отвратительно. Тело передёрнуло, и я кое-как смог отвести взгляд. Но тут же подпрыгнул на месте, потому что за дверью раздался жуткий писк, и, по инерции повернувшись на звук, я увидел, как голодные мохнатые комки набросились на трупаков, кусая, раздирая рыхлую кожу, отрывая куски и, кажется, проталкивали "еду" в желудок не глотая. Гадость! Передёрнуло. Отвернулся, хватаясь за сердце. Руки трясло, ноги дрожали, зубы сучили друг о друга, есть резко расхотелось. Хоть желудок и продолжал гнать пропаганду обжорства. Сука, блин! Осмотрелся - никого. Осторожно, как-то медленно, почти оторопело, прошёлся по небольшому помещению, заглядывая во все углы и за полки. Пусто, и это настораживало. А потом понял, когда присмотрелся, что зомби сюда попасть не могли - складское помещение на кодовом, окон нет, даже под потолком, единственная дверь - открывается на себя, им мозгов не хватит с ней справится. Оставалось только молиться... "Избавь меня боже, от начальника рожи, от сдачи проекта близкой, от зарплаты низкой. Дедлайн отодвинь. Вот и всё, аминь." Не, не то! Молиться о том, чтобы крысы не проникли в помещение через вентиляцию или ещё какие дыры в стенах. Брр! Но в голове репитом только эти строки. Да и пусть. Хоть что-то. Пока что всё спокойно. Нельзя терять время. Ага, а сумки-то у меня и нет. Пробежался по отделам, в непрофиле нашёл рюкзак школьника, жёлтый, с феями. Не похуй ли? Мандраж не проходил, звуки с улицы отвлекали, хотелось назад... в темноту. Там до странного безопасно. Не то, чтобы я прям так верил Глуму, но он явно доказал, что дать шанс ему можно. Всё равно выбора нет. Или есть, но я намеренно его не рассматриваю? Да! Определённо. Потому что банально не хочу быть один, пусть так, но не один! Глупо, конечно, но... Да к чёрту все эти мифические полутона и причины, не до того сейчас. Так, консервы рыбы, тушёнки, тушёного картофеля с грибами - отправились в рюкзак. Как и лечо всякие, огурцы, помидоры, оливки на кой-то хрен захватил. На автомате. Пока продукты ещё живые, так что ломанул к заморозке: мясо, курица, рыба (вонять будет, зато съедобно). Печенье со сроком годности в пять лет, чай, кофе... Брал всё и понемногу, чтобы урвать разного. В том же непрофиле набрал лака для волос (полезная вещь и не только для волос, хотя я таким не занимаюсь), на кассе отхватил пластыри, презервативы (вспомнив, как в детстве ребятня с ними творила приколы, появилась интересная мысль), и так, по мелочи затарился. Но всё хорошо ведь не бывает. Писк справа. Развернулся и увидел, как несколько весьма внушительных мясистых крыс не спеша пробирались ко мне. Рюкзак выпал из рук, хорошо был закрытый, и ничего не выкатилось, но я обидно взвыл от боли в ушибленной тяжестью ноге, чем окончательно привлёк внимание грызунов. Они остановились, и я замер. Дверь-то оккупировали разлагающиеся твари. Вот как выйти-то я и не подумал. Чёрт! Глум. Он не армия спасения, жаль. Страшно, мне так страшно, что и мускулом не пошевелить, а желваки схватило намертво, болью, от стиснутых зубов. "Всегда буду рядом..." Так будь, чёрт бы тебя побрал! Крысы так и перебирали лапами по гладкому полу, мерзко клацая когтями. За стеллажом притулился абрис фигуры. Неужели? - Глум? - позвал я. А в ответ смех, такой ужасный, лающий, как кашель курильщика, но с нотами ехидства. Кровь схлынула с лица, сердце упало в пятки, грудь ожгло ужасом, опаляя края дрожащей в поджилках души. - Ошибаааешшшься, - прошипело Это. Ага. На контакт ОНО явно не пойдёт. Да не очень-то и хотелось бы. Вокруг ног фигуры, которая впрочем не выходила из-за угла стеллажа толпились грызуны. Они ластились к нему, обвивались тощими жгутами хвостов, тёрлись мехом и щерились зубами на меня, будто охраняли своего хозяина. Ясно, надо валить. Бля. Схватив рюкзак, я быстро дёрнулся в строну, крысы ломанулись за мной. Но жажда жизни была сильнее, и я нёсся вперёд, не чувствуя ног, забив на лёгкие, просто бежал, сам не зная куда, лишь бы подальше, в другой угол магазина, да куда угодно, главное - отсюда. Комки меха весело пищали и клацали когтями - явно забавляясь охотой, под ногами скрипел пол, я оскальзывался на поворотах, плутая между стойками товара, бесновался, путался, что-то с грохотом ронял, а в спину смех - ужасающий, прогарклый. Боялся и снова, снова молился, двигался, страшась перевести дух, и вновь молился. Да, блядский "начальник", что он ко мне приелся? Видимо, шок сказывался на мыслительной деятельности. Но он не спасал. Меня вообще ничто не могло спасти, ведь крыса ломанулась под ноги, и, оступившись о неё, под явный хруст костей, от которого задрожала вся моя суть, я полетел вниз. Врезался лбом в угол стеллажа с ж\б пива. Крысы бросились на меня, сразу стаей. Откормленные, чистые, холёные, с их жуткими глазами-бусинками, в которых читалась моя смерть. "Я всегда буду рядом..." Шаг назад, оступился, схватив банку, полетел на пол, прямо в объятья меха и зубов с заразой. Рывок рукой в момент падения, банка взметнулась вверх, силой инерции сминая лампу под низким потолком, что осколками вниз, брызгами стекла и хрипом электричества. - Глууум! - взревел на выдохе, попадая в пятно тьмы. Руки. Такие... те самые, обхватили поперёк спины перед самым полом, не позволив расквасить череп об плитку, и писк ужаса мохнатых, что тут же отступили прочь. Я зажмурился, я боялся, я... - Не спи, не царевна! - бойко усмехнулся Глум. - Пора валить, - так знакомо, так злобно, так язвительно отозвался Он. - Глум, - выдохнул я и всхлипнул, хватаясь за руки, вжимаясь в тело спасителя. И плевать, что я не могу на него посмотреть - смелости не хватает, и плевать, что я его не знаю, плевать, что мы познакомились лишь полчаса назад. На ВСЁ плевать, главное не один. Я не один. - Шуга, - осторожно позвал он. - У нас нет времени на нежности, - скрипя зубами. Я тут же встрепенулся, Глум бессовестно сломал момент откровения\озарения\чего-то-там-сейчас-явно-лишнего. Ненавижу себя за слабость. Не оглядываясь, я схватил рюкзак, который валялся у моих ног, крысы топтались рядом, что-то пища и клацая зубами, но при этом не рыпались к нам, чётко соблюдая строгую дистанцию. - Глум? - завертелся я, в еле освещённом от соседних ламп участке между высокими полками, что скрадывали свет от соседних источников. - Шуга, беги к складу, там темно и никого, я уже проверил. Давай! - рявкнул Глум. Я не мог не послушаться. Не слепая вера в Него, просто нет выбора. И снова бег на грани вывихнутых ног, на грани потери сознания и сильно, почти с хрустом сокращающейся глотки. Рюкзак тянул плечо, натирая до боли, хлестал тяжестью и остыми углами продуктов по спине, бил по почкам и раздражающе брякал. Крысы были за спиной, но не рвались за мной, просто преследовали, словно провожая. Поворот, ещё, дверь на кодовом открыта, во тьме, не кромешной, но такой густой, мелькает плотная тень. - Глум, - выдохнул я, заскакивая на склад и закрывая ногой дверь, чтобы тут же прижаться к ней спиной. - Нам нужно идти, Шуга, - не торопил, но пытался заставить шевелиться. Я же хотел сдохнуть на месте. Всё тело, как иглами прошило, грубой ниткой стягивая клетки воедино, конечности и тело - в комок трепыхающейся тварюшки. По-другому и не скажешь. Но всё же заставил себя отлипнуть от железки, в которую скреблись, за которой ворковал что-то тот голос, пока далёкий, но такой ужасный. Выживший? Но как он приручил крыс? - Он не... совсем обычный, - тихо сказал Глум. Его вновь не видно, лишь чувствую, и от этого так странно, так неловко, так... уныло. - А? - Ты слишком громко думаешь, - и словно ладонью по волосам. Но не так, слишком мимолётно, призрачно, почти неощутимо. - Идём. Глума было видно... плохо. Совсем. Лишь что-то тёмное из одежды - более темное, чем всё вокруг. Кажется джинсы, ботинки и олимпийка - но, наверное, это я сам так придумал, чтобы был хоть какой-то образ. И глаза, такие нереально белые, пугающие своей глубиной - вот их-то отлично было видно. Без зрачка, но не светящиеся изнутри, будто отражающие крохи света, что лились от дежурной тусклой, безумно тусклой лампы где-то вдалеке склада. Думаю, он их спецом мне показал, ведь раньше я Его глаз не наблюдал поблизости от себя. Не очки же солнцезащитные Он таскал на носу. Глум хмыкнул и пошёл вперёд, я за ним, простая манипуляция с замком - лишь мощный засов - и мы на тёмной улице. До дома шли в молчании, просто шли, спешить тело отказывалось, вспышками боли напоминая кросс по магазину. В голове были обрывки мыслей, какие-то вопросы, всё перемешалось, хотелось в душ и горячий кофе. Простые желания, привычные, нужные, чтобы не тронуться мозгом. Так я и поступил, как только мы вошли в дом, я сразу направился в ванную. - Не включай свет, - как-то жалко попросил Глум, и я вспомнил, что я не один. Не. Один! Да, блин же! Но послушался. На ощупь дошёл до ванной. Мыться всё же решил при свете, а вот выйдя, опять на ощупь прошёл в гостинную. - И как я буду жить без света? - спросил я, чувствуя, что Он тут. - Свет возможен, но рассеянный, бра или ночник будут в самый раз, - отозвался Глум. Окей, включив бра, я стал рассматривать Его в лёгком, слишком мягком для большого помещения свете. Даже не испугался, увидев тёмную фигуру рядом с креслом. Просто. Не было. Сил. Хм! Тощий, с синеватой кожей, такой красивой, изысканной, сапфировость тянула на загар и её никак не тянуло сравнивать со смертной бледностью грязно-небесного. Чёрные волосы, с тонкими, кричаще синими прядками, не в тон коже, скорее, как крик безумия. Да, и ему это безумно идёт - индиго на ахроматическом. Белые глаза, скорее бело-серые, как камень "кошачий глаз", искренние, глубокие, бездонные, пугающие своей силой, источающей интерес (сейчас я рассмотрел, что зрачки есть - серые-серые, как плавленое олово. Необычно). С сильными чертами лица и, не смотря на жилистость, с мощным телом. На самом Нём кожанка - чёрная, кофта, явно с длинным рукавом - чёрная, стильные брюки - чёрные. А Он вообще весь сплошной мрак. - И кто ты? - всё же спросил я, уже не боясь гостя. А смысл? Сегодня я столько всего пережил, что Глум для меня казался забавным, не более. - Мало ли, - загадочно ответил парень. Улыбнулся, хищно так, но не менее красиво. - Спи, человек. Я хотел что-то возразить, но реально понял, что устал, как никто. Глаза и до этого слипались, но я гнал от себя мысли о сне. Но не сейчас, когда тело разморила горячая вода, когда разум стало отпускать, когда расслабился, когда почувствовал себя в безопасности, когда адреналин стал выветриваться, забирая все ресурсы организма, что были увеличены им же. За всё надо платить, да? - Глум... - Я буду рядом... - ответил Он. - ...всегда, - закончил я, закрывая глаза, сворачиваясь в комок нервов на диване. - Всегда, - услышал я сквозь марево сна.