Люблю тебя, подруга

Встретив подругу, прибывшую на автобусе, я тут же потащила ее в нашу комнату. Она шла словно по инерции, словно и не ощущала холода, щипавшего ноги, затянутые в тонкие чулочки. По счастью, Алена отсутствовала, поэтому никто не мог помешать нам обсудить сложившуюся ситуацию. Я закрыла дверь на защелку, после чего быстро скинула куртки с себя и с подруги и приземлила нас обеих на мою кровать. Я прижала к себе Наташу и приготовилась слушать душераздирающий рассказ о матери Артема. Как бы неприятен он мне ни был (а в том, что ревность мешает мне смотреть на него адекватно я себе уже призналась окончательно), плохим человеком назвать этого парня язык не поворачивался. Да, может, Наташе и подошел бы лучше кто-нибудь другой (себя я в виду не имела, поскольку быть лесбиянкой неправильно). Но Тема никогда не отказывал ей в помощи, заботился, помогал с учебой, носил сумки из магазина, всегда готов был выслушать. Он любил мою подругу. А она любила его. - Что она? Только не говори, что эта женщина тебя ударила, или Теме придется стать сиротой в ближайшие сроки, - мягко произнесла я. Внутри все клокотало. Довести Натку до слез! Я убить готова эту даму! - Н-нет, не била, ко-конечно, - выдавила из себя Наташа. Слезы ручьями текли по ее щекам, тушь размазалась, волосы растрепались, и вид у подруги в целом был очень жалкий. - Она м-монстр, Ань. Рыдания душили Наташу, не давая ей говорить. Я вздохнула и стала гладить подругу по вздрагивающей спине, тихо нашептывая слова утешения. Какой беззащитной, какой нежной была она в тот момент! Я поймала себя не неуместном желании поцеловать искусанные алые губы. Неужели отныне я всегда буду хотеть ее? Неужели это не закончится никогда? Нет, я не могла позволить своим чувствам настолько захватить мое существо! Как вообще могу я в данный момент, когда моей подруге плохо, думать о сексе? И с каких это пор я стала лесбиянкой? Просто хочется разнообразия. Хочется, может, быть сверху? Доминировать? Надо попробовать это с Русланом. И не думать сейчас о подобном. Не время. Наконец Натка обмякла в моих руках. Рыдания прекратились, и лишь редкие всхлипывания иногда сотрясали ее изящное стройное тело. Я заглянула в широко открытые глаза, силясь прочитать в них причину столь сильного расстройства. Что нужно сделать, чтобы довести до такого состояния человека, в своем терпении и жизнелюбии подобного Богу? - Натусь, что случилось? - поинтересовалась я, стараясь говорить как можно мягче. Не хватало только самой расстроить подругу неуместной бестактностью. - Это все мать Темы, - прошептала Натка, старательно отводя глаза. - Она ужасная женщина, Аня, я тебе клянусь! Сначала, когда только она увидела меня, в ее глазах промелькнуло такое выражение... Я сразу поняла, что она ненавидит меня, ненавидела всегда, даже когда еще и не подозревала о моем существовании на этой планете. Она мне улыбнулась, но было заметно, что улыбка ее вымученная, ненастоящая и враждебная. Ты представляешь, она даже улыбалась мне с выражением ненависти! Как так можно, Ань, как так можно?! - Дыхание Наташи участилось, а голос начал слегка срываться. Испугавшись повторения истерического приступа, я прижала голову девушки к своей груди, изо всех сил молясь о том, чтобы она не поняла верно учащенного биения моего сердца, а руками начала нежно поглаживать густые волосы, шею и спину, спускаясь почти до самых ягодиц. Как же хотелось сжать ладонью эту упругую попу, ощутить ее тепло под напряженными пальцами! - Потом она говорила с Темой. Она почти не обращала на меня внимания, и это было, конечно, немного обидно, но если бы только я знала, что она выкинет потом, я бы вечно терпела ее игнор по адресу моей персоны! Когда Артему кто-то позвонил, мы остались наедине, и вот тогда эта кошмарная женщина дала мне понять, что я лишняя. Она никогда не полюбит меня, никогда не позволит мне стать женой ее сына. Поначалу она просто спрашивала о всяких мелочах - про учебу, про семью, про увлечения. Я думала, ей хочется узнать получше девушку сына. - Натка снова всхлипнула и прижалась ко мне поплотнее. По телу пробежала волна жара. Как же ты влияешь на меня, дорогая! - Но потом вопросы начали становиться все более бестактными. Мама Артема интересовалась не просто моей жизнью, ей были интересны всякие подробности наших отношений. А потом, потом... Она сказала, что знает таких, как я. Что мы - лживое племя, только о том и мечтающее, что охмурить хорошенького перспективного паренька, чтобы выпить из него всю кровь. Она сказала, что по глазам видит, что я нечиста, что я не верна ее сыну. Она сказала, что я - мерзкая подлая змея, пытающаяся вползти в родовое гнездо и увести оттуда взлелеянного ею ребеночка. Сказала, что чувствует яд, текущий с моих клыков в его колыбель. Она говорила мерзкие вещи и вела себя ужасно. Мне до смерти хотелось заплакать, Ань, но я держалась. Я надеялась, что Тема скоро вернется и спасет меня от этих несправедливых нападок. Я надеялась... - Слезы снова потекли по испачканным тушью щекам. - Я думала... Я не дослушала. Чуть отстранившись, я заглянула в Наташины глаза, пытаясь увидеть там ответ на немой вопрос, задаваемый всем моим измученным телом. Никогда прежде я не чувствовала такого жаркого желания, как в тот момент. Подавшись вперед, я губами коснулась слезинки, размазывающей остатки макияжа по лицу, казавшемуся мне идеальным. После этого я уже не могла остановиться. Нежными поцелуями я покрывала все ее лицо - нос, щеки, лоб, подбородок, прикрытые веки - пока наконец не нашла мягкие губы, влажные от слез. Наш поцелуй - такой мерзкий и греховный с точки зрения жизни - казался мне таким правильным, таким естественным! Это было намного лучше всего, что бывало у нас когда-либо с Русланом, с Лешкой или с кем бы то ни было еще. Будто слились не только наши губы, но и души. Глаза сами собой закрылись. Я боялась даже приоткрыть их. Что если все происходящее - лишь волшебный сон, и сейчас я вернусь в реальность? Руки подруги обхватили меня за шею, ясно доказывая, что страсть между нами вполне реальна. Я тихонько застонала, не разрывая поцелуя. Я не могла от нее оторваться. Не могла, не хотела и не считала нужным. - Аня... - прошептала Наташа. Я знала, что должна остановиться, но не могла. Я покачала головой, снова припадая к ее губам. Подруга ответила на поцелуй со всей страстью, развеяв последние мои сомнения. Я не заметила, как мы остались совершенно обнаженными. Просто в один момент отметила периферией сознания, что моя одежда раскидана по полу возле кровати в ужасном беспорядке, а Наташины блузка и юбка откинуты на стол, за которым мы обычно учились или читали, если выпадала свободная минутка. Как соблазнительно смотрелась ее грудь под лифчиком! Возбуждение кружило голову. Хотелось поскорее сорвать бюстгальтер, чтобы прижаться к этим соблазнительным округлостям губами, провести по ним язычком, слегка прикусить напрягшиеся темные соски! - Ты такая красивая, - прошептала я, непослушными руками расстегивая застежку лифчика. Мой собственный уже покоился на полу, терпеливо ожидая брата по несчастью. Я понимала, что сейчас совершаю страшную ошибку. Не следовало бы мне даже прикасаться к Наташе! Но что могла поделать я, слабая женщина, против такого искушения? - Я хочу тебя, хочу, моя хорошая, моя дорогая! Она улыбнулась, стягивая с себя трусики. Как хороша была эта улыбка! Несмотря на то, что все лицо Наташи было испачкано размазанной косметикой и слезами, для меня это было самое прекрасное личико на свете. Сейчас я уже не сомневалась, что мое к ней чувство было не просто физическим влечением. То было нечто большее. Любовь? Возможно. Почему-то теперь это уже не казалось таким диким и вовсе не пугало. Я дала желанию захватить меня целиком. Губы и руки гуляли по телу Наташи, будто обладая собственной волей. Как она извивалась подо мной, как стонала от наслаждения, когда я нежно прикусывала соски, сжимала округлые ягодицы, проводила языком от живота к ложбинке между грудей! Руки подруги царапали мою спину, оставляя следы, уже начинавшие слегка саднить. Но боль эта была такой приятной, сладкой - она только еще сильнее подогревала желание. Я не спешила приступить к самому главному. Так приятно было мучить удовольствием эту великолепно сложенную девушку, смотреть на ее агонию, слушать сладкие стоны и вскрики! - Аня! - наконец произнесла она голосом, охрипшим от желания. - Я больше не могу! Пожалуйста! И тогда я с легкой полуулыбкой осторожно ввела в ее мокрую дырочку палец. Сначала один и сразу за ним второй. Медленно и осторожно я начала двигать пальцами внутри Наташи, постепенно ускоряя ритм. Я сама не поняла, когда третий палец присоединился к двум первым - просто в один момент заметила, что на свободе остались всего два. И то почти сразу выкинула ненужную информацию из головы - сейчас значение имела только моя лучшая подруга, приближавшаяся с каждой минутой к вершинам наслаждения. Кончила она с громким криком, после чего вдруг сразу расслабилась, откинулась на спину и тяжело задышала. Я поспешно вынула пальцы, кое-как обтерла их о покрывало и легла рядом, крепко прижав к себе горячее тело подруги. Мне хотелось сказать ей что-нибудь, поинтересоваться в ответ ее мнением, но я промолчала, не зная будет ли это уместно. Сейчас я готова была сказать самые громкие слова любви, но не была уверена, что Наташа жаждет их услышать. Ведь она, конечно, не любит меня так, как я ее. От этой мысли стало горько. Кто я в самом деле для этой красавицы? Подруга. Просто подруга, с которой она по случайности уже дважды переспала. Источник успокоения, надежности, защиты от жестокого внешнего мира, помощник, советчик, личный психолог, а временами и психиатр, визажист, парикмахер, учебник по отношениям... Жаль, самое главное слово я в этот список включить не могла. Физически Наташе было хорошо. В этом я не сомневалась. Конечно, можно симулировать оргазмы. Но это точно не в стиле Натки. Да и к чему ей это? "Было бы плохо, она бы давно попросила тебя остановиться", - подумала я. Я не Артем, которому она не может отказать. Я - просто подруга, с которой, по-хорошему, вообще не стоило заниматься сексом. Подруга, у которой вроде даже есть парень, пусть и не любимый. Я посмотрела на безмятежное лицо Наташи и поняла, что она сладко спит. Осторожно высвободившись из ее объятий, я накрыла подругу пледом, собрала разбросанную по комнате одежду, наспех натянула на себя свои шмотки и вышла. Невыносимо было оставаться рядом с ней. Почему-то я была уверена, что проснувшись Наташа не поцелует меня, не прижмет к себе, не скажет, что в ее сердце никогда не было, нет и не будет места ни для кого другого. Мы опять испытаем ту же неловкость, что и после первого раза. Зачем только я позволила себе вновь сделать это с ней! Я шла по улице, не думая, куда направляюсь, что буду делать. Просто идти, переключив все свое внимание на ноги. Шаг, шаг, еще шаг. По щекам потекли непрошенные слезы, которые я досадливо стерла перчаткой. Рука нырнула в карман за сигаретой. Курение не решает проблем. Зато плацебо справляется с этим отменно. Покурю - и станет легче. Руслан то же самое говорил о спорте. Надо попробовать. Вдруг поможет? Иначе мои легкие превратятся в серую труху уже через пару лет. Какая-то пожилая женщина кинула на меня укоризненный взгляд и пробурчала, обращаясь к своей подруге примерно того же возраста: "Такая молоденькая и курит. Фу, срамота! Вот в наше время девушки не позволяли себе подобного поведения, если, конечно, они не хотели упасть в глазах общества". Я усмехнулась. Какое мне дело до этого общества? Если бы оно узнало то, что скрывается в моей душе, курение бы показалось незначительной мелочью. Я слишком увязла в своих грехах, слишком глубоко погрузилась в грязь, которую сама же и замешала на том злосчастном дне рождения. Что могу я сделать теперь? Конечно, я не стану разрушать жизнь Наташи. Я постараюсь отныне контролировать себя и свои дурацкие порывы. У нее есть Артем. Она не лесбиянка. И вообще, в России однополая любовь не имеет никаких перспектив. Мы никогда не поженимся, а если даже и станем жить вместе, как любовницы, то подвергнемся повсеместному порицанию. Я швырнула окурок под ноги и на автомате потянулась за следующей сигаретой. Такими темпами я точно посажу свои легкие задолго до старости. Неважно. Лицо замерзло, ноги тоже. Я продолжала делать вид, будто ничего не замечаю. Иммунитет у меня был хороший, здоровье крепкое, поэтому заболеть я не особо рисковала. Слезы продолжали туманить зрение. Как противно ощущать слезинку, замерзающую прямо на твоей щеке! Нет, лучше уж пусть мне щиплет щеки мороз, чем щиплет душу безысходность, родившаяся из любви! В кармане запищал телефон. Я досадливо фыркнула, но противный мобильник и не думал замолкать. Подождав еще немного, я все же приняла вызов. Так и есть, от Руслана. От человека, которого я сейчас хотела слышать и видеть меньше всего на свете. Разве что за исключением Артема и его противной мамаши. - Алло, Анютик? - произнес он голосом, прямо-таки сочившимся нежностью. - Нет, блин, Василий Андреевич, хочу вот узнать, почему вы прогуливали мой предмет и не сдали последнюю домашнюю работу по истории отечества, - пробурчала я. - Аня, Аня, кто ж еще... Чего хотел-то? - Да так... - Руслан любил эти театральные паузы. Меня почему-то никогда не мучило любопытство, когда я с ним разговаривала. Мне даже было немного жаль парня - так стараться впустую. - Тут один дружбан хотел со своей девчонкой в кино сходить на "Великолепную шестерку". Но его краля съела что-то не то и с утра проводит время, сидя у "белого коня". Он, чтобы билеты не пропали, предлагает мне отдать. Мы с ним сами сочтемся, если что, так что по поводу денег можешь не переживать. Короче, может, сегодня сходим? В девять вечера начало, я бы полдевятого к тебе зашел. Я подумала. Встречаться с Русом мне сейчас совершенно не хотелось. Но если не с ним, значит, в комнате. То есть с Наташей. А я не настолько мазохистка. - Ок. Слушай... Может, прогуляемся еще перед киношкой? А то я скоро с ума сойду от сидения в четырех стенах. Да еще Алена опять бузит, - солгала я. Честно говоря, к Алене и ее бесконечным выходкам я уже привыкла. Всего-то и надо не обращать на нее внимания. Тогда сама устанет и притихнет. - Ну, можно, - с явной неохотой согласился Руслан. Какой он все-таки хороший. И почему только я его не люблю? Как это все нечестно. - Только я сейчас не дома, с качалки как раз иду. Аньчик, давай, ты ко мне зайдешь минут через сорок? Я кивнула, потом сообразила, что Руслан не может этого увидеть, быстро выразила свое согласие (может, это звучало чрезмерно поспешно). Теперь я спешила обратно в общагу. Когда я проскользнула в свою комнату за сумочкой, Наташа еще спала. Не удержавшись, я склонилась над ней, легко поцеловала в лоб и увидела, как на припухших от поцелуев губах расцветает улыбка. - Темочка, я тебя так люблю, - неразборчиво произнесла она во сне. Сердце полоснуло резкой болью. Не оборачиваясь, я схватила сумочку и быстрым шагом покинула комнату. Надо смириться с реальностью. У нее Артем. У меня - Руслан. И никогда, никогда мы не станем парой. А по щекам продолжали бежать слезы боли и разочарования.