Reaching across time

Ученики Хогвартса отличались любопытством, портреты любили посплетничать, да и привидения не собирались стоять в стороне. Поэтому четверка за столом Гриффиндора постоянно привлекала чьи-нибудь взгляды. Они смеялись и болтали, не обращая ни на кого внимания. Мародёров три дня не было видно, а теперь они вернулись с таинственной девушкой, которую все считали погибшей. — Ну же, Лили! — протяжный голос убеждал упрямую старосту. Яркая рыжая девушка спокойно попивала тыквенный сок. — Не говори, что тебе даже капельку не интересно, — спорила другая девушка. — Не интересно. — Ты просто упрямишься, — раздраженно сказала первая. — Отстаньте от неё, — третий мягкий голос вступился за старосту. Две первые девушки бросили на третью убийственные взгляды. Пару секунд все молчали, а потом на весь зал раздался недовольный возглас рыжей красавицы. Она пыталась высвободиться из рук подруг. — Ладно, иду. Только чтобы увидеть Римуса. Теперь отпустите, — сказала она, стыдясь за сцену, которую устроила. — Это — по-нашему, — хором произнесли две девушки. Третья тихонечко смеялась, направляясь с остальными в сторону мародёров.

***

Джеймс смотрел на Гермиону с видом побитого щенка. Девушка игнорировала его, продолжала спокойно отламывать кусочки от тоста и класть их в рот. — На тебя это не действует, так ведь? — всерьёз удивившись, спросил Римус. — Нет. Он зря тратит время, — ответила она. Оборотень с уважением покачал головой. До этого только один человек не поддавался на этот взгляд Поттера — Лили. — Но я всегда здороваюсь с ней! Даже когда она ещё дальше, — взвыл Джеймс в девятый раз. — Именно поэтому она всё ещё не хочет быть с тобой, — ответила Гермиона. — Но иначе она меня даже не заметит! — Ты хочешь сказать, что такая девушка, как она, скорее заметит высокомерного экстравагантного идиота, который смущает её перед всей школой, чем спокойного, собранного и взрослого парня, который мягко даёт ей понять, что она ему нравится? — Гермиона скептически подняла бровь. — Говоришь, спокойного, собранного и взрослого? — Джеймс провёл по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Мерлин, они уже достаточно плохо выглядят, — сердито взглянув на парня, пробормотала Гермиона. — Звучит похоже на Римуса! — Джеймс проигнорировал замечание по поводу его волос. — Да, я думаю, похоже, — сказала она, улыбаясь. — Тебе стоит у него поучиться. — Но… но… это только… — мямлил Джеймс. — Разве вы не говорили, что Римус — единственный из вас, с кем она разговаривает? — терпеливо спросила девушка. — Да, но… — Тогда я опускаю руки, — Гермиона вернулась к еде, оставив одного мародёра смущенно краснеть, другого — взволнованно теребить салфетку, а третьего — блуждать в своих мыслях. — Хорошо, как ты тогда объяснишь, что все девушки вертятся вокруг Сириуса, а не вокруг Римуса? — наконец спросил Джеймс, довольный своим аргументом. Римус беспокойно ёрзал на месте, а Сириус с любопытством взглянул на Гермиону. — Для них Римус слишком закрытый, но я готова поспорить, что, как только он встретит подходящую девушку, вы и глазом моргнуть не успеете, как они будут вместе, — она таинственно улыбалась, надеясь, что своим появлением ничего не испортила в судьбе Римуса и Тонкс. — Хорошо, допустим, с этим я соглашусь, а Сириус? — спросил Джеймс. Гермиона задумалась, пытаясь подобрать слова, как вдруг увидела приближающихся к ним девушек. Впереди шли две худенькие высокие невероятно красивые гриффиндорки. Вместе они были похожи на солнце и луну. У одной были длинные золотистые волосы, которые локонами спадали до самой талии, и голубые глаза, а у другой были черные глаза и черные гладкие волосы. Обе девушки будто сошли с фотографии Ордена Феникса: Марлин Маккинон и Доркас Медоуз, день и ночь. Две, что шли позади них, были не менее красивыми. Их красота была не такой идеальной, но более реалистичной и интересной. Тёмные кудряшки обрамляли милое лицо Алисы Долгопупс. С круглыми щёчками и оленьими глазами, она была по-земному чувственно красива. Гермиона не знала её девичью фамилию, но видеть её с этой доброй улыбкой на счастливом лице было прекрасно. Гермиона взглянула на четвертую девушку, и её сердце забилось чаще. Сколько бы фотографий этой женщины она ни видела, они не передавали того, что она видела сейчас. Рыжие волосы светились в солнечном свете, изумрудные глаза — глаза Гарри — ярко блестели, а уверенность её фигуры болезненно напомнила Гермионе Джинни. Ясно, думала она, почему две легендарные истории любви связаны именно с Лили Эванс. Римус проследил за взглядом Гермионы и, заметив, что она бледнеет, аккуратно коснулся её руки. — Всё нормально, они тоже часть нашей большой семьи, — тихо шепнул он. Девушка кивнула, улыбнулась и повернулась к Джеймсу. — Не веди себя как идиот в её присутствии, — предупредила она, но он уже её не слушал. — ЭВАНС! Я знал, что ты скучала по мне! — крикнул он, вскочив с места. Раздраженная Гермиона пнула его под столом так сильно, как только могла, и зашипела, когда он взвизгнул от удивления. Но это того стоило: он увидел её злой взгляд и опустился на место. Девушки обменялись удивленными взглядами, оказавшись рядом с ними. — Вы живы! — радостно сказала Марлин. Гермиона не сразу поняла, что она обращается к мародёрам, а не к ней. — Она собиралась писать вашим родителям, но Лили посоветовала просто наслаждаться тишиной, — жизнерадостно добавила Доркас, сильно напоминая Гермионе Тонкс. — Не нужно было этого говорить, Кэсси, — мягко упрекнула Алиса. — Мне всё равно, — раздраженно огрызнулась Лили. — Ну-ну, Эванс, ты же не хочешь показаться грубой, ты всё-таки староста, — игриво отругал её Сириус, чем заслужил в ответ грозный взгляд. Девушки посмотрели на Гермиону, ожидая, что их представят, и Римус — джентльмен, как всегда, — спохватился первый. — Дамы, это Гермиона Грейнджер, Гермиона, перед тобой Марлин Маккинон… — Моя двоюродная сестра и первая любовь Сириуса, — усмехнулся Джеймс. Гермиона и Римус не обратили на него внимания, и парень продолжил. — Доркас… — девушка красноречиво посмотрела на него, и тот быстро поправился, — также известная как Кэсси Медоуз. Затем он повернулся к двум позади. — Алиса Монтгомери, — сказал он. — Совсем скоро Долгопупс, — вставил Сириус, заставив бедняжку ярко покраснеть. — И, наконец, Лили… — начал Римус, но сдался, увидев, что Джеймс хочет его перебить. — Эванс — любовь всей моей жизни, — продекламировал он, отчего Лили и Гермиона злобно на него посмотрели. — Они все учатся с нами, — сказал Римус Гермионе, и она мило всем улыбнулась. — То, что ты выжила, просто чудесно! — невинно сказала Доркас, не пожалев о своих словах, даже когда подруги одновременно пихнули её, ткнули локтями и наступили на ноги. — Спасибо, — смеясь, ответила Гермиона. Кэсси была совсем как Тонкс, её было легко полюбить. — Да уж, эти идиоты должны были рассказать нам раньше, — сказала Марлин, сверля парней взглядом. — Простите, это моя вина. Я не хотела, чтобы кто-то ещё знал, — извинилась Гермиона. — Ничего, так ты в Гриффиндоре? Ты уже знаешь, в какой спальне будешь спать? — спросила Алиса ласково, как всегда. — Не имею понятия, — пожала плечами Гермиона. — В вашей, не в нашей же! — сказал Джеймс, тут же смутившись от острых взглядов Сириуса и Лили. — Ну, тогда Лили может поговорить с Макгонагалл и попросить, чтобы ты могла жить с нами! — сказала Марлин. Красная Гермиона всё ещё недовольно поглядывала на Джеймса. — Конечно! Я поговорю с ней после первого урока, — с улыбкой пообещала Лили. — Отлично! — радостно подпрыгнула Доркас. — Тогда вечером я смогу поработать над твоими волосами! Лили, Алиса и мародёры протяжно застонали. — Это так страшно? — спросила Гермиона, на что все весело рассмеялись. — Безусловно, нам придётся трудиться над ними по меньшей мере час. Я имею в виду, у тебя хорошие волосы, но они выглядят так, будто ты никогда за ними не ухаживала! — заключила Марлин. — Возможно, это потому, что она пролежала в лазарете больше недели! Отстань от неё, — с сочувствием сказала Лили, защищая девушку, в которой чувствовала поддержку в общении с Поттером. — Ну, сейчас-то она здесь, не так ли? — спросила Доркас. — А мы её друзья, разве нет? — продолжила Марлин. — Друзья дают друг другу жить спокойно, — слегка улыбнувшись, сказала Алиса. — Она будет жить спокойно, когда её волосы будут мягкие и блестящие! — И ты ведь не всегда такая бледная, правда? Или мне придётся переживать ещё и о твоей коже? — бессовестно спросила Доркас. Сириус заметил тень, скользнувшую по лицу Гермионы, и тут же вмешался. — Она и так очень красивая, правда, Сохатый? — спросил он. Две девушки повернулись и уставились на них. Они увидели, как глаза Джеймса стали чуть шире, и он тоже бросился на защиту. — Да! Ничего, что не мог бы исправить солнечный свет. — Точно, поэтому нам нужно скорее идти! Первый урок — травология, так ведь? — спросил Римус, вставая с места. — Да, так ведь, дамы? — вежливо спросил Сириус. Римус взял Гермиону за руку, а Джеймс собрал их книги. Девушки слегка нахмурились, наблюдая, как четверка уходит из зала, Доркас пробормотала себе под нос: — Мне кажется, или мы что-то упускаем? Лили сильнее сдвинула брови. Рядом с Гермионой Поттер и Блэк вели себя как взрослые мужчины. Было приятно видеть, как они заботятся о ней. Может, у Джеймса есть и хорошая сторона?