Reaching across time

— Давайте посмотрим на факты. Она играет в опасную игру… — начал Римус, уже в десятый раз перебирая сбивающий с толку диалог между Флоренцем и Гермионой. — Игра, которая не нравится кентаврам, — вставил Джеймс. Он сидел на кровати, скрестив ноги, с самым задумчивым выражением лица, на которое был способен. — О чём они могут беспокоиться, кроме планет и будущего? — спросил Римус, пытаясь вспомнить всё, что он когда-либо учил о кентаврах. — Она сказала, что он и раньше ей помогал? Не думаю, что кентавры покидают Запретный лес, а это значит, что она была здесь и раньше, — снова высказал своё мнение Джеймс. — У неё есть знание, которым они не обладают, и звёзды плохо видны. Что это вообще значит? — продолжал свою мысль Римус. Джеймс к этому времени уже успел расстроиться. Мародёры не каждый день пытались разгадать подобную загадку, но когда им представлялся такой случай, они обычно быстро находили ответ. А сейчас каждый раз, когда им казалось, что они уже близки к разгадке, появлялось только больше вопросов. Римус усердно думал. Она защищает их? Сириус защищает её? Чем она рискует? Что она знает? Что они упускают? Он повторял эти вопросы снова и снова, но не мог ничего понять. — Сириус? — хмуро позвал Джеймс. Сириус сидел рядом с ними, но ещё не сказал ни слова с тех пор, как они вернулись. — Позже, — отсутствующим голосом сказал Блэк и задёрнул полог, оставаясь наедине сам с собой. Римус и Джеймс взволнованно переглянулись, но делать было нечего, и они решили тоже немного поспать. Сириус неподвижно лежал в кровати и смотрел в темноту. Кентавр сказал, что Грим её защитник, и они все сразу решили, что это он. Но он не знал, как быть чьим-то защитником. Джеймс, Джеймс мог бы быть превосходным защитником, но он? Не настолько. Всё, что у него есть, у него есть благодаря удаче. Он был слишком взволнован, чтобы спать, и через несколько часов решил немного прогуляться по замку, проветриться и освежить мысли. Он встал, накинул мантию и тихо спустился в гостиную. Сириус замер. Было уже два часа ночи, а она сидела здесь, свернувшись клубочком в кресле поближе к огню. На ней была та ужасная старая рубашка, а в руках книга. Парень, не задумываясь, пошёл к ней, но остановился снова, увидев направленную на него волшебную палочку. Гермиона узнала удивлённого Сириуса и опустила палочку. — Извини, рефлекс, — сказала она и позвала его сесть рядом. Он кивнул и опустился в кресло, все мысли о прогулке в одиночестве исчезли. — Не можешь уснуть? — спросил он. — Не очень, а ты? — Ни в одном глазу. — Что-то тебя беспокоит? — Вроде того, — ответил Сириус, но он не хотел об этом говорить и попытался сменить тему: — История Хогвартса? — Моя любимая книга, — ответила Гермиона. Они погрузились в тишину, не зная, что сказать, и неуверенные, хочет ли собеседник разговаривать. Никто не хотел нарушить чужой покой. Гермиона думала о времени, проведённом на площади Гриммо, когда она заставала Сириуса одного на кухне каждый раз, когда просыпалась и спускалась вниз. — Могу я спросить кое-что? — вдруг спросил её парень. — М-м-м? — Почему ты так хорошо ко мне относишься? Сначала Гермиона удивилась, а потом грустно вздохнула. — Я могу соврать тебе сейчас или сказать правду позже, — она внимательно смотрела в его глаза. — Тогда мне придётся подождать… — ответил парень с наигранным безразличием. После непродолжительной паузы девушка проницательно сказала: — Никогда не сомневайся, что ты заслуживаешь моего высокого мнения о тебе. — Это не… это не так. Я имею в виду, я его не заслуживаю. — Заслуживаешь, Сириус. Подумай обо всём, что ты имел, весь волшебный мир мог преклониться перед тобой, а ты взял и отбросил всё это потому… — Потому что не нашёл любви, семья не могла дать мне единственное, что мне было нужно. — Разве это не характеризует тебя? — спросила Гермиона. — Тебе не нужен ни статус, ни власть, ни деньги, ты хочешь любви. — Все хотят любви, — отмахнулся Сириус. — Можно иметь всю славу и всё богатство этого мира, но для чего? — Только лучшие могут рассуждать так, как ты сейчас. Не сомневайся в себе, Сириус, — ласково сказала девушка. — Что я могу, Гермиона? Я хорошо выгляжу, но я играю этим. Я неплох в квиддиче, но это всего лишь спорт; возможно, я талантлив, но иначе быть не может с моим проклятым происхождением. Убери всё это, и кто я есть? — Ты смелый. — Я не смелый, я самоуверенный. Я считаю, что смогу сделать всё, на что способно моё воображение. Это плод моего таланта и тщеславия. — Преданный. — Ты можешь так думать, но спроси у моих друзей, и они скажут тебе… Или не скажут, потому что это ОНИ преданные. — Им не нужно ничего мне говорить, я знаю, что ты преданный. — Ты не знаешь, однажды моя шутка едва не стоила человеку жизни. И частью шутки было предательство друга. Гермиона вздохнула. Он никогда не даст себе забыть об этом. Ей нужно будет как-нибудь поговорить с Римусом. — Все совершают ошибки, я, например, лишила человека жизни. Казалось, это фраза выдернула Сириуса из жалости к самому себе. — Ты что? — Я убила. Я не имею ввиду заклинание, случайно, но я убила человека, — Сириус с ужасом смотрел на неё, и девушка поспешила оправдаться. — Моё заклинание обрушило стену, а он был под ней и погиб. — Это была случайность. — Да, и я не позволю этому определять, кто я есть. — Ты не планировала это. — Нет, но я бы сделала это снова, если бы мне пришлось, а ты нет. — Я нет, я не хочу, чтобы это повторилось, — Сириус был слишком расстроен и не верил в свои же слова. Он считал себя бесполезным. — У тебя доброе сердце, ты полон надежд, мил и… — настойчиво перечисляла Гермиона. — Римус и Джеймс куда больше подходят под эти определения. Мгновение девушка смотрела на него, после чего неожиданно встала. — Ты взял с собой мантию? Он кивнул и тоже встал на ноги. — Тогда мне нужно кое-что тебе показать. Сириус удивился, но пошёл за Гермионой. Вместе они толкнули портрет Полной Дамы и вышли в коридор. Парень накинул на них мантию, и на мгновение Гермиона растерялась от её знакомого прикосновения. Она быстро собралась и повела ничего не понимающего Сириуса по коридорам, потом вдруг остановилась в одном из них перед пустой стеной. — Куда мы идём? — спросил он. — Увидишь. Она скинула с себя мантию и три раза прошлась мимо пустой стены, а Сириус с благоговением заметил, что на стене из ниоткуда возникает дверь. Гермиона потянула его за собой за эту дверь, и парень с удивлением осмотрелся. Это была пустая, слабо освещённая комната с кучей разного хлама, в которой парень раньше никогда не был. — Что это за место? — спросил он, осторожно продвигаясь вперёд. — Ещё одна правда, которую нужно подождать. — Но как мы могли не знать, что она существует? — спросил Сириус, на что девушка лишь улыбнулась. — Я тоже удивилась, но, Сириус, не говори пока о ней никому. Даже Джеймсу и Римусу, — попросила она. Парень кивнул, но Гермиона не была удовлетворена таким ответом. — Дай мне слово, что они не узнают об этом месте, — настаивала она. — Я клянусь, — ответил он, и девушке стало спокойнее, — но почему? — Потому что мне нужно немножко личного пространства, но это продлится недолго, а потом ты можешь рассказать им. Если мародёры узнают о комнате, то она сразу появится на карте, а девушка пока этого не хотела. Парень кивнул и спросил: — Как ты узнала? — Директор мне рассказал, — это было не совсем правдой, но Дамблдор однажды и правда упоминал эту комнату. — А теперь причина, почему мы здесь, — Гермиона показала на что-то в углу комнаты. — Зеркало? — растерянно спросил Сириус. — Зеркало Еиналеж. — Что? — они приблизились к зеркалу. — Произнеси наоборот. — Еиналеж? — парень ненадолго задумался: — Желание! Зеркало желаний! — Вроде того, — ответила девушка и показала на надпись на раме. — Еиналеж еечяро геомас еша вон, оци лешав енюа вызак опя, — прочитал Сириус и растерянно посмотрел на Гермиону. — Переверни и расставь правильно пробелы, и ты получишь слова: «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание», — объяснила Гермиона. — То есть оно покажет мне, что я… чего я хочу? — И да, и нет. Оно не покажет ничего, кроме самого заветного желания, самое безрассудное желание твоего сердца. — Я не уверен, что понимаю. — Давай я объясню. Самый счастливый человек на земле сможет использовать это зеркало как обычное, он будет смотреть в него и видеть себя таким, какой он есть. Понятно? Сириус кивнул. — Хочешь посмотреть? — спросила Гермиона. — Я уже знаю, чего я хочу, — парень всё ещё сомневался, что ему это поможет. — Ты не увидишь своих обычных желаний, только самое глубокое и горячее, ты узнаешь, что в душе ты хороший человек. — Почему ты так уверена, что я не увижу что-нибудь ужасное? — Потому что я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, и потому что ты прекрасный человек. Теперь я отойду подальше, и ты сможешь посмотреть, можешь не говорить мне что там, если не хочешь. Сириус встал один перед зеркалом, сначала растерянно нахмурился, потом удивился, ухмыльнулся, а затем на его лице осталась лёгкая улыбка. Гермиона поняла, что всё сделала правильно.