Reaching across time

Гермиона почти не отходила от Сириуса с тех пор, как они сказали всем, что встречаются. Они всегда были вместе, держались за руки, лежали в объятиях друг друга, обнимались, шептали друг другу разные милости. Их отношения послужили толчком к сближению двух групп друзей, даже Лили теперь могла проводить в присутствии Джеймса как минимум три минуты. Но сегодня всё было не так идеально, даже наоборот, это был день, когда гриффиндорцы ощутили на себе опасность того, что так много волевых, вспыльчивых и талантливых волшебниц и волшебников собрались вместе. Сириус кипел от злости, Джеймс бушевал, Римус строго хмурился в неодобрении, Лили сверкала глазами, Марлин была в ярости, Доркас вот-вот готова была взорваться, и даже на лице Алисы было раздражение. Прямо в центре в упрямом молчании сидела Гермиона и писала эссе для Слизнорта, пытаясь сделать его как можно лучше и успешно игнорируя своих друзей. — Ты собираешься просто сидеть здесь и писать это? — спросила Алиса, её обычно мягкий голос был напряжен. — Я бы пошла в библиотеку, если бы вы меня выпустили, — спокойно ответила Гермиона. — Черт нас побери, если мы выпустим тебя отсюда, — огрызнулась Лили. — Значит, да, я собираюсь просто сидеть здесь и писать это. — Ты очень упрямая, ты в курсе? — спросил её Римус. — Мне говорили, — Гермиона пожала плечами. — Некоторым людям нужно научиться уступать хотя бы иногда, — холодно сказала Марлин. — Да, это принесло бы вам куда больше пользы, чем ходить вокруг меня взад и вперёд. — Не умничай, — зарычала Доркас. Девушка снова пожала плечами и не сказала ни слова. — Мы лишь просим тебя не оставаться одной, — сердито повторил Джеймс уже седьмой раз за последние десять минут. Гермиона вздохнула. Она никак не могла понять, почему они приняли её решение остаться в Хогвартсе на Рождество за преступление. Ей хотелось побыть немного в тишине и покое, разобраться в себе и подумать обо всём, от чего она убегала. — Назови хоть одну причину, всего одну, почему ты не хочешь поехать со мной? — спросила её Марлин, и Гермиона вдруг поняла, что она принимает это на свой счет. — Марлс, дело не в тебе, мне просто нужно побыть одной, — сказала Гермиона чуть мягче. — Одной? Во имя левого грязного носка Мерлина, почему ты собираешься провести Рождество в одиночестве?! — взорвалась, наконец, Доркас. Молодая волшебница посмотрела на кричащую девушку, потирая виски от наползающей головной боли. — Потому что я так хочу, — тихо ответила она. — Ты так хочешь? Почему, интересно знать? Это какой-то рождественский ритуал? Провести самый весёлый праздник в году, сидя с книжкой в огромном пустом замке? — спрашивала Доркас, сверля глазами Гермиону, которая удивлялась, как ещё не превратилась от такого взгляда в пепел. — Если я скажу да, тебе станет легче? — спросила она так вежливо, как могла. Римус должен был отдать Гермионе должное, она стойко принимала на себя все нападки друзей в одиночестве, ведь это был один из тех редких моментов, когда Сириус не вступился за неё. Кстати о Сириусе: Римус посмотрел на друга и увидел, что он сидит напротив девушки, так плотно сжав губы, что позавидовала бы даже Макгонагалл, казалось чудом, что он всё ещё не закричал. — Хорошо, что ты делала на прошлое Рождество? — спросила Алиса безупречно вежливым голосом. — Пыталась собрать достаточно грибов в лесу, чтобы не умереть от голода, не говоря уже о том, что чуть не подвергла себя и своих друзей глупой смерти прямо в сочельник! — ответила Гермиона в одном из своих редких приступов откровенности. Сириус сжал губы ещё сильнее, и теперь они полностью исчезли с его лица. — А до этого? — спросила Доркас, немного успокоившись. — Не надо придавать этому значения, ладно? — попросила Гермиона слегка дрожащим голосом, её старания сохранять спокойствие сходили на нет. — Ладно, не будем, потому что в этот раз ты прекрасно проведёшь время со мной и моей семьёй, — сказала Марлин тоном, не терпящим возражений. Гермиона уже погрузилась в свои мысли и не слушала. Что с ней не так? Всё, что она помнила о Рождестве на шестом курсе, — это беспокойство за Кэти Белл. А за год до этого она все праздники провела, пытаясь привести дом на площади Гриммо в нормальный вид. Едва ли о таком Рождестве можно мечтать. На четвертом курсе девушка переживала за Гарри, который никак не мог понять, чем орущее золотое яйцо должно ему помочь, и за Рона, который обрушил на неё лавину ненависти из-за дружбы с Крамом. Третий год был не лучше, она была расстроена из-за предстоящей казни Клювокрыла и ссоры между её лучшими друзьями. А перед этим в Рождество она была вообще без сознания. На первом курсе был камень и Фламель… Когда она последний раз хорошо праздновала Рождество? — Я… я просто так хочу… Извините, — сказала Гермиона, неожиданно встала и выбежала из гостиной, не обращая внимания на разгневанных друзей.

***

Прошло несколько часов, прежде чем Гермиона снова появилась в гостиной, и все её друзья уже разошлись по спальням. Хоть она и понимала, что они все сердятся, даже Сириус, ей нужно было побыть одной. Девушка должна была решить, что будет делать, чтобы спасти их, а потом разобраться со своим прошлым. Гермиона сидела в одиночестве перед камином несколько минут, но быстро сдалась и поднялась по ступенькам в спальню парней. Она осторожно открыла дверь в комнату мародёров и прокралась внутрь. Римус тихонько сопел, а Джеймс спал, свесившись с кровати наполовину, но она не обратила на них внимания, подошла сразу к третьей кровати и тихо забралась внутрь. Сириус повернулся к ней и притянул поближе к себе. Он наблюдал, как она накладывает заглушающие чары вокруг них и убирает палочку. На это парень улыбнулся ей первый раз за день, потому что он никак не мог избавиться от чувства удовлетворения, когда она оставляла палочку далеко от себя каждый раз, когда они оставались наедине. — Я знал, что ты придёшь, — прошептал он, уже полностью проснувшись. — Мне очень жаль, — искренне сказала она ему. — Ты уже не передумаешь? — парень нежно коснулся её щеки. — Я… я не могу, Сириус, пожалуйста, не заставляй меня, — ответила Гермиона, избегая его глаз и прижимаясь к груди. — Хоть одна причина, любовь моя? — он обнял девушку покрепче. — Снаружи Хогвартса для меня небезопасно. Это было самой убедительной ложью, которую она смогла придумать, к тому же, ложью это было только отчасти. Поведение Сириуса сразу изменилось, он слегка навис над девушкой, будто мог уберечь её от всего, что было снаружи. — Я не думал об этом. Извини. — И ты меня. Вдруг Гермиона села в кровати и прижала колени к груди. Сириус приподнялся, опираясь на одну руку, и посмотрел на неё. — Что-то не так со мной, Сириус, я не могу вспомнить ничего хорошего, что было в моей жизни, — произнесла она дрожащим голосом. Парень сел и обнял её, молча пытаясь утешить. — Почему я не могу вспомнить? Такое чувство, будто в голове сидит дементор и постоянно высасывает эти воспоминания. — Они вернутся к тебе, Гермиона, я обещаю, всё будет хорошо, — ответил Сириус так уверенно и мягко, как только мог. Он утянул девушку обратно в кровать, ещё какое-то время шептал ей на ушко ласковые, добрые слова, пока она не погрузилась в сон с лёгкой улыбкой на губах. От этой улыбки он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.

***

Гермиона не знала, как Сириус успокоил остальных, но никто её больше не беспокоил, и даже Доркас приняла её решение остаться одной в пустом замке. Теперь счастливая Гермиона лежала рядом с Сириусом и наблюдала, как вздымается и опускается его грудь. Он играл пальцами с прядью её волос и с ухмылкой смотрел, как Джеймс борется со своим чемоданом, пытаясь запихать в него все свои вещи. — Ты прав, Лунатик, за ним наблюдать довольно забавно, — обыденно произнёс он. — Именно поэтому ты не должна делать его работу за него, Гермиона, — сказал девушке Римус. — Нет! Именно поэтому ты должна мне помочь, — проворчал Джеймс. Сириус усмехнулся, а Римус тяжело вздохнул. — Прости, Джеймс, тебе нужно специальное разрешение от Римуса, если хочешь, чтобы я сделала это, — тихонько рассмеялась Гермиона. Парень тут же повернулся к русому мародёру с жалостливым выражением лица. — Ты не должен был оставлять это на последний момент, — сказал Римус, сдерживая улыбку. — Ладно, ладно, я всё понял, — пробормотал наследник семьи Поттер. Ещё несколько минут все смотрели, как Джеймс сидел на своём чемодане, пытаясь его застегнуть, несмотря на все вещи, наваленные туда как попало. Наконец, Гермиона вздохнула. — Ты вообще знаешь, что ты волшебник? Через мгновение Джеймс соскочил с чемодана на пол, когда тот вдруг открылся сам собой. Сириус и Римус рассмеялись, а Гермиона направила палочку на несчастный чемодан и лёгким движением руки заставила все вещи парня аккуратно сложиться как можно плотнее. Чемодан закрылся и был готов к пути домой. Капитан команды по квиддичу уже забыл о болезненном приземлении на пятую точку и бросился к Гермионе с благодарными объятиями. — Ты уверена, что не хочешь спуститься на станцию? — спросил он. Девушка кивнула, улыбнулась и отпустила, наконец, Сириуса. — Мы скоро увидимся, любимая, — он ласково ей улыбнулся и поднял чемодан. Гермиона проводила парней взглядом и упала обратно во всё ещё тёплую кровать.