Reaching across time

В первый день второго семестра все в Большом зале поглядывали в сторону стола гриффиндорцев. Их взгляды притягивала староста школы, которая уютно устроилась в объятиях капитана команды по квиддичу. Даже учителя были озадачены, увидев, как Лили и Джеймс беззаботно болтают, смеются и чуть ли не целуются. Все гадали, что произошло за каникулы, что так сильно всё изменило. Последний раз, когда они видели эту парочку, Лили посылала в Джеймса проклятье за то, что он во всеуслышание заявил, что ненавидит каникулы за необходимость расстаться с ней на такое долгое время. Марлин и Доркас вместе с Сириусом размышляли, какой бы слух распустить об этих краткосрочных изменениях. Лили же было всё равно, она дала им полную свободу говорить всё, что они пожелают, а Джеймс с воодушевлением выслушивал различные варианты. Римус и Алиса с трудом удерживались, чтобы не хлопнуть себя по лицу от какой-нибудь наиболее абсурдной идеи. Гермиона же осторожно наблюдала за реакцией одного человека на главную новость дня. Худой слизеринец с сальными волосами и большим носом сидел в одиночестве за столом своего факультета, он не отрываясь смотрел на Лили, будто пытался прочитать правду прямо в её голове. Кучу раз Гермиона думала, что ей делать со Снейпом, она желала ему лучшей жизни, чем та, которую он прожил в её времени. Конечно, он с презрением относился к ней и к Гарри и ужасно унижал Невилла, но его любовь к Лили окупала почти все его промахи, и девушка хотела хотя бы убедиться, что эти двое будут друзьями. В Большой зал влетели совы с утренней почтой, и, к огромному удивлению Гермионы, одна из них опустилась прямо к ней. Девушка с удивлением посмотрела на друзей, а вскоре в ужасе поняла, что это дымящийся громовещатель. — Беги! — тут же посоветовала Марлин. Гермиона же спокойно протянула руку, чтобы открыть письмо самостоятельно. Она уже догадывалась, от кого оно, ведь фамильный герб на конверте узнала бы из тысячи. — Её и так все услышат, — без капли эмоций сказала Гермиона. Во-первых, она догадывалась, что женщина скажет, во-вторых, она миллион раз слышала её крики и уже не обращала на них особого внимания, и в третьих, даже если бы она побежала, письмо бы взорвалось раньше, чем она достигла бы выхода из Большого зала, и вся школа всё равно бы всё услышала. — Кого? — в ужасе прошептала Алиса. Никто из друзей не заметил герба, и все ждали в тишине, когда письмо, наконец, взорвётся само собой, что могло случиться в любую секунду. Три. Два. И один… — Грязнокровка вроде тебя не посмеет носить гордое имя одного из древнейших и благороднейших домов. Имя Блэков, прямых потомков Салазара Слизерина! Семья, в которой восемнадцать веков были одни чистокровные волшебники, не будет осрамлена! Позор нашей фамилии не простится! Я тебя предупредила! — эхом разнёсся по холлу крик Вальбурги Блэк. Когда она прекратила и громовещатель вспыхнул пламенем, весь зал погрузился в тишину. Даже учителя не знали, что сказать, а Макгонагалл, сжав губы, смотрела на Гермиону. Все в ужасе повернулись в их сторону. Девушка заметила, что её друзья побледнели, а Сириус вообще был мертвенно белым. Никто не мог посмотреть ей в глаза. Гермиона вздохнула, посмотрела на стол слизеринцев, где сидел Регулус Блэк. Парень без каких-либо эмоций смотрел на неё. — Мне будет интересно посмотреть, как она попробует меня остановить! — сказала Гермиона, глядя прямо в глаза младшему Блэку. На его лице мелькнула вспышка удивления, но он быстро подавил её, однако девушка уже получила то, что хотела, и повернулась к Сириусу. — Ты в порядке? — мягко спросила его она, взяв его ладонь и легонько сжав её. Парень резко повернулся к ней, в его глазах горели неудержимые эмоции. Он, казалось, искал что-то в её лице, и от того, что он нашел, его взгляд стал ещё яростнее. Сириус встал и вышел прочь, не сказав ни слова. Все в Большом зале наблюдали за тем, как он уходит, и, едва он скрылся за дверью, воздух наполнился шепотом. Никто из друзей не мог подобрать слов, чтобы сказать что-нибудь Гермионе, все смотрели в свои тарелки в полном молчании. — Джеймс? Ты не мог бы сходить посмотреть, как он там? — попросила Гермиона через пять минут. Парень поднял на неё взгляд, полный боли. — С тобой всё будет хорошо? — спросил он сдавленным голосом. — Вальбурга Блэк меня не пугает, если ты об этом спрашиваешь, — спокойно уверила его девушка. — Гермиона, скажи честно, пожалуйста. Всё будет хорошо? — серьёзно повторил Джеймс. — Я в порядке, Джеймс. Признаю, это мой первый громовещатель, но не первые угрозы, которые я слышу в свой адрес. Поверь мне. Я действительно в порядке. А сейчас сходи посмотри, как он, — уверено и искренне сказала Гермиона. Парень кивнул, поднялся с места и пошёл за братом. Ещё через несколько минут гриффиндорцы решили, что не голодны, и ушли из Большого зала. Как только они оказались наедине, Доркас больше не смогла сдержаться. — Я отправлю ей такой же в ответ! — горячо заявила она. — Не отправишь, — ответила Гермиона. — Будь я проклята, если послушаю тебя! — спорила Доркас. — Я помогу, — вызвалась Марлин, и даже Лили, Римус и Алиса не знали, что возразить. — Я буду с Сириусом, что бы она ни сказала, — пожав плечами, ответила Гермиона. — Это правильно, тебе не стоит беспокоиться о тётушке Вальбурге. Они с Сириусом привыкли расходиться во мнениях, — прозвучал мягкий мечтательный голос сзади. Гриффиндорцы повернулись к светловолосой когтевранке, от её слов о женщине как о тёте у них чуть волосы не встали дыбом. Гермиона же просто тепло улыбнулась подруге и обняла её в знак приветствия. — Как прошло твоё Рождество? — спросила она, полностью проигнорировав растерянных друзей. — Мило. Не так, как у тётушки, — просто сказала девушка. — Я рада, что ты хорошо провела время, — ответила Гермиона, дружелюбно улыбаясь. — Ладно, но я хотела спросить, он прошел твой тест? — спросила Эванна про Регулуса. — Ты заметила! Кажется, да, я уверена, что видела удивление на его лице, но больше ничего, а что ты думаешь? — спросила Гермиона, пораженная, что от девушки не ускользнуло их короткое общение, если это можно так назвать, с младшим Блэком. — Я тоже видела удивление. Я рада, что он прошёл, раньше с треском проваливался, — сказала ей Эванна, по-своему давая Гермионе понять, что наблюдала за мальчиком в каникулы. Прежде чем гриффиндорка нашлась, что ответить, она заметила, что её зовёт глава её факультета. Эванна помахала рукой, развернулась и ушла, а Гермиона подошла к Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, вы?… — начала женщина. — Я в порядке, профессор, — сказала девушка и вздохнула, заметив, что профессор не купилась на это. — Я клянусь, профессор, это для меня не в новинку, если вы понимаете, о чем я. Макгонагалл с удивлением посмотрела на неё, кивнула, осознав, что Гермиона имеет в виду, и повернулась к её друзьям. — Тогда я не вижу причин, почему вы всё ещё не на занятиях? Ученики поспешили в класс, и мрачный Джеймс последовал за ними. Он перекинулся с профессором парой слов и молча сел на своё место.

***

— Ни слова, — вздохнул Римус, вернувшись в гостиную, где сидели все его друзья. Никто ещё не видел Сириуса с самого утра. Он заперся в спальне, успешно удерживая на расстоянии даже Джеймса и Римуса, пропустил все уроки, тренировку по квиддичу и даже еду. Все пытались заставить его говорить, но он не отвечал, только огрызнулся на Джеймса, попросив оставить его одного. — Всё. Я пошла, — наконец, сказала Гермиона и встала. Все нервно посмотрели на неё, пытаясь найти предлог, чтобы остановить девушку. — Ему нужно побыть одному, Гермиона, — мягко сказала Алиса. — Чтобы холить и лелеять жалость к самому себе? Для этого у него было достаточно времени, — ответила Гермиона и подошла к лестнице, что вела в спальню парней. — Гермиона, нет… Не надо… — предупредил Джеймс, преградив ей путь. — Ну, пошли со мной, раз ты мне не доверяешь, — огрызнулась девушка и потащила мародёра за собой наверх. Гермиона наколдовала заглушающие и защитные чары, чтобы остальные оставались внизу, и постучалась в дверь. Ответа не последовало, и она продолжила стучать. — Сириус? Парень всё ещё не сказал ни слова, и Джеймс потянул её, чтобы уйти. — Ты как минимум должен извиниться передо мной. Открой чертову дверь, — позвала Гермиона, выплёскивая на Сириуса раздражение, вызванное Джеймсом. У мародёра рядом едва не отвисла челюсть, но прежде чем он успел что-то сказать, дверь открылась, и перед ними предстал растрёпанный Сириус. Гермиона тут же бросилась к нему и попыталась поцеловать, но парень не ответил и даже не расцепил скрещенных на груди рук. — Ладно, вот это обидно, — игриво сказала девушка, продолжая его обнимать. Сириус просто отвернулся, хоть и не пытался всерьёз оттолкнуть её. — Любовь моя, мне правда… — начала Гермиона, но парень посмотрел на неё. — Если тебя волнует мое душевное здоровье, ты не закончишь это предложение, — тихо зарычал он. — Это не твоя вина, Сириус, — вместо этого сказала Гермиона. Она осторожно толкнула его в комнату, жестом показала Джеймсу, чтобы он вошел следом, и закрыла дверь. Сириус просто сжал зубы и упал на кровать. Девушка многозначительно взглянула на Джеймса. — Она права, приятель. Ты не должен винить себя за это, — бодро кивнул тот. — Ах, правда? Кто поцеловал её на станции специально, чтобы позлить Вальбургу? — огрызнулся Сириус в ответ, он переводил яростный взгляд с девушки на друга и обратно. — Ты целовал меня при каждой возможности, и когда-нибудь она обязательно бы это заметила, —сказала Гермиона. — А даже если и нет, слухи бы так или иначе достигли её, — добавил Джеймс. — Кто-то из вас вообще слушал её?! Вы не слышали её предупреждения? Блэки не посылают угроз, если не намерены их исполнить! — заорал Сириус, наконец, взорвавшись. — И что? Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от тебя? Помогла тебе найти чистокровку, достойную носить имя Блэков? — холодно спросила девушка, сев на кровать напротив. — Если ты лелеешь мечты о каком-нибудь будущем, то да, ты не будешь ко мне подходить, — огрызнулся он. — Я опишу тебе всё своё чертово будущее, если ты так хочешь, — крикнула в ответ Гермиона, но быстро взяла себя в руки и успокоилась. — Сириус, послушай меня, любовь моя. Они не могут даже мечтать о том, чтобы тронуть меня. Нет, не смотри на меня так, я не самоуверенная, просто послушай. Я слишком ценна для Ордена, для Дамблдора, чтобы быть в опасности. Им меня не достать. Мерлин, они попробуют! Не потому, что я угрожаю разрушить линию чистокровных потомков Слизерина, а потому, что я — это я. Они придут за мной в любом случае, поэтому для меня это лишь очередная пустая угроза, — мягко произнесла девушка, встала на колени перед кроватью Сириуса и взяла его руку. Красивый мародёр отвёл взгляд, не желая смотреть на неё. Гермиона взяла его руку в свои и нежно поцеловала. Он всё ещё смотрел куда-то в сторону, и тогда она подалась вперёд, взяла в ладони его лицо, заставляя взглянуть на неё. — Посмотри на меня, Сириус, — тихо сказала она, и через мгновение парень открыл глаза. — Это не последний раз, когда мы услышим о твоей матери, и люди будут и дальше меня оскорблять. Я могу выстоять против них, могу бороться. Но мне нужно, чтобы ты был рядом. Мне нужно, чтобы ты остался со мной, Сириус. Я не могу позволить тебе отвернуться от меня из-за этого. Ты мне нужен, потому что я не смогу сражаться одна. Ни против твоей матери. Ни против Беллатрисы, или Волан-де-Морта, или ещё кого-то. Я не могу сражаться против этого мира без тебя. Не бросай меня, Сириус. Сириус долго молчал, глядя в её глаза, и, когда увидел в них слёзы, не смог сдержаться. Одним лёгким движением он притянул её к себе на колени и покрыл её лицо поцелуями. Джеймс ещё секунду наблюдал за ними и понял, что буря миновала. Беззвучно он вышел прочь и закрыл за собой дверь, понимая, что всё остальное будет сказано через поцелуи.