Reaching across time

Близился вечер, гости уже приехали и расселись по местам. Их чувства были убаюканы красотой окружающих декораций. Несмотря на темнеющее снаружи небо, весь навес был окутан светом основной темы свадьбы — светом рассвета. Потолок был заколдован и отображал первые часы нового дня, в воздухе висели и красиво драпировались красные и розовые ткани, даже лёгкое дуновение ветерка волновало их и приводило в движение. Гости гуляли по узким тропинкам, вымощенным посреди клумб красных цветов, и могли только поражаться тому, сколько сил вложили девушки в цветы и ленты, развевающиеся по краям. Каждый красный цветок означал что-то особенное. Светящиеся изнутри амариллисы означали великолепие и красоту, невинного вида гиацинт напоминал о любви с первого взгляда, милые розы и гвоздики сулили бессмертную счастливую любовь, множество лилий ассоциировалось с невестой и её чистотой, скромные маки служили символом признания в любви и, наконец, прелестные пионы представляли счастливый брак. В голове навеса стоял алтарь, украшенный не броско, но со стилем, цветы сводились над ним тенистым пологом, который свисал едва ли не до головы жениха. Джеймс стоял со своей обычной уверенной улыбкой, его сияющее лицо отражало ослепительный блеск окружающих декораций. Сириус стоял, ухмыляясь, рядом с ним, сногсшибательный, как и всегда, показывал свои белоснежные зубы, радостно приветствуя бесчисленных гостей, которые садились за небольшие круглые столики и болтали обо всём подряд, в то время как приятная музыка струилась между ними. — Брат, вдруг она не придет? — спросил Джеймс, но Сириус ясно видел счастье в его глазах: Джеймс Поттер, естественно, не мог сомневаться, притворщик. — Тогда я пойду к алтарю вместо нее и поцелую тебя, — произнес Блэк и ослепительно улыбнулся. — Я понимаю, что ты уже выбрал шафера, но еще не поздно выгнать его вон, — пошутил Гидеон, они с другими парнями стояли чуть ниже. — Нас всех выгонят вон, если они придут и увидят, что мы не на местах, — прокомментировал Римус, молодой оборотень вопреки своим привычкам выглядел необычайно утонченно и очаровательно. — Действительно, — согласился Фабиан; он знал, Доркас убьет их, если кто-либо или что-либо будет не на месте, когда невеста войдет в зал. Все расселись по местам, через мгновение музыка смолкла, и вся толпа погрузилась в молчаливое ожидание. Джеймс и Сириус подняли взгляды, а гости повернули головы, чтобы стать свидетелями выхода к алтарю подружек невесты. Девушки были одеты в пламенно красные шифоновые платья в пол с воздушными рукавами, v-образным воротом, обрамленным пышным мехом, и плиссированной юбкой, красный шифон красиво оттенял пояс, украшенный золотыми блестками. Казалось, гости забыли, как правильно дышать, когда вышла Алиса, а за ней появились еще две высокие парящие фигуры. Марлин и Доркас выглядели еще прекраснее, чем обычно, скользили между гостями и гордо улыбались. Следующей вышла Гермиона, ее шелковистые волосы были собраны в аккуратный пучок и украшены одним хрупким красным анемоном. Как только она вошла, ее яркие глаза заскользили по залу в поисках Сириуса, и губы расплылись в широкой улыбке, когда он ей подмигнул. Наконец, раскрасневшаяся от смущения, вышла невеста, ее рука покоилась на руке ее отца. Если кто-то до этого сомневался в поразительной красоте Лили Эванс, сейчас не осталось ни капли сомнений, ведь выглядела она великолепно: невесомая фата и расшитое платье, расходящееся от талии, сделали ее похожей на принцессу, будто она только что вышла из сказки. Миновав гостей, Лили встала напротив Джеймса, его руки легко коснулись ее рук. Собравшейся толпе предстали заплаканные глаза миссис Эванс, которая тихонько сморкалась в кусочек кружева, пока министр магии говорил свою речь. — Берешь ли ты, Джеймс Карлус Поттер, в законные жены Лили Кэтлин Эванс, чтобы любить и защищать ее до конца своих дней? Джеймс торжественно посмотрел прямо в яркие зеленые глаза и ответил громко и ясно: «Да». Когда наступила очередь Лили, она выпрямилась и ответила, наверное, еще более уверенно, чем ее жених, ее голос отчетливо пронесся по всему залу. Сириус поймал взгляд Гермионы, улыбнулся, увидев, как она смахнула слезы, будто не было рядом Кэсси, чтобы вытирать темные полоски потекшей туши. — Тогда я объявляю вас связанными на всю жизнь, — произнес волшебник. Он поднял палочку и осыпал пару градом серебряных звезд, что закружились вокруг двух сплетенных фигур. Как только аплодисменты смолкли, к общему шуму добавился хор колокольчиков. Церемония закончилась, и Лили дала волю слезам подобно своей матери, что сжимала ее в крепких объятиях. Джеймс смеялся с другими мародерами, а близнецы и серьезный Фрэнк составили компанию Дорее. Все подружки невесты окружили Молли и троих детей, что они с Артуром держали на руках. Билл, Чарли и маленькая Тонкс играли недалеко от Гермионы, а та исследовала взглядом толпу. Среди рядов гостей она заметила блеск светлых волос, заплетенных в замысловатую косу и украшенных подсолнухом. На волшебнице было яркое желтое платье, в цвет костюму ее жениха, вместе они вкрадчиво объясняли что-то сбитым с толку Андромеде и ее мужу. Гермиона улыбнулась, увидев подругу когтевранку. Последний раз она видела её, когда останавливалась в Норе, тогда блондинка вытащила своего жениха погулять и «случайно» столкнулась с Гермионой. Было очень жаль, что Эванна принадлежала к семейству Розье, ей многое было запрещено, хоть девушка и хотела бы видеть её чаще. Когда блондинка подняла взгляд и задумчиво помахала, улыбка Гермионы стала шире. Сейчас у них была последняя возможность пообщаться, перед тем как для младшей девушки начнется учебный год, поэтому она нетерпеливо бросилась к ней. Крепко обняв Эванну, она приветливо улыбнулась Ксенофилиусу, благодарная за то, что ему удалось ее вытащить. — Ты выглядишь очень мило, но я только что объясняла Андромеде, почему на свадьбу лучше надевать что-нибудь солнечных цветов, — приветствуя, сообщила Эванна. — На удачу, — незамедлительно ответила Гермиона, вспомнив слова Полумны. Светловолосая девушка кивнула. — Кстати, еще вчера я весь день провела с Цисси и пыталась поговорить с Добби, но он не желал говорить со мной, пока я не надела свой желтый свитер, — заявила Эванна. Гермиона почувствовала, как участилось её сердцебиение. Эванна смогла поговорить с Добби! Она рассказала девушке всё о том, как маленький эльф помогал им, и когтевранка пообещала помочь, ведь по традиции она каждое лето неделю проводила с Нарциссой. — Кто такой Добби? — спросил Тед. — О чем вы пытаетесь с ним поговорить? — нахмурившись, спросила Андромеда. — Добби — домашний эльф Малфоев, а мне вдруг безумно понравились синие портьеры кузины, которые лежат у них на чердаке, небольшое преступление. Ой, смотрите — Ворчливый Свинокус, — и она улетела в его направлении, утаскивая за собой Ксенофилуса. Гермиона хихикнула, извинилась и оставила смущенную пару. Теперь она была ещё счастливее, потому что когтевранка успешно справилась с её просьбой. Узнав, что Добби теперь на ее стороне, она пришла в полный восторг и чуть не прыгнула в объятия Сириуса. Красивый мародёр был приятно удивлен, когда его девушка бросилась к нему в руки, успешно отвлекая его от беседы с парнями. Друзья залились смехом, наблюдая, как Гермиона притягивает его к себе и глубоко целует, но пару это не смутило, и Сириус, не теряя времени, оставил парней. Остаток вечеринки прошел в блаженном безумии, когда жених нашёл их через двадцать минут и вытащил на танцпол. Решив отплатить Джеймсу, Сириус пригласил Лили на второй танец, но жених улыбался во весь рот, ни капли не смутился и минуту спустя закружил в танце Гермиону. У Гермионы же не было такого приятного вечера уже очень давно. Она танцевала и с Джеймсом, и с Римусом, и даже посвятила танец Биллу и Чарли, а после до конца праздника отказывалась отходить от Сириуса. — Мы последние на танцполе, — прошептал он и ухмыльнулся. — Ещё один, последний танец, — умоляюще попросила она, и парень с радостью подарил ей это удовольствие.

***

Следующее утро наступило слишком скоро, и Сириус забавлялся, наблюдая, как Гермиона поднимается с подушки и снова падает на неё с тяжёлым вздохом. Ее голова раскалывалась от выпитого, а ноги просто убивали. Прошло еще десять минут, прежде чем парень смог вытащить её из кровати и запихнуть в душ. А сейчас он смотрел, как девушка шепотом бормотала проклятья бесконечному числу разложенных вокруг неё бумаг. Вздохнув от того, что ему предстоит, Сириус осторожно приблизился к девушке. — Гермиона? Ты нигде не видела мою рубашку? — рискнул он. — Которую, любимый? — растерянно спросила Гермиона. — Старую голубую, которую я лет сто не носил, — сказал Сириус, нахмурился и заозирался вокруг. Он мог поклясться, что она была здесь на прошлой неделе, и с тех пор он её не трогал. Гермиона немного напряглась, что не ускользнуло от его внимания. — Тебе она очень нужна? — тихо спросила она парня. Он смущённо кивнул. — Ясно, она должна быть где-то здесь, найдёшь её, пока я закончу с этим? — спросила девушка и протянула ему свою бисерную сумочку. Удивившись, Сириус взял её. «Как могла эта рубашка попасть туда?» — думал он, какое-то время тупо глядя на сумочку. — Я не планировал с утра пораньше сражаться сумочкой, — сказал он, на что Гермиона подняла бровь и взглянула на его застывшую физиономию. — Ой, Мерлина ради, просто открой её, Сириус. Она знает тебя, — отстраненно ответила девушка и попыталась пригладить свои волосы. Сириус осторожно открыл сумочку и сунул в неё палец, чтобы проверить. Она осталась бездвижной, после чего он более уверенно сунул в неё всю руку, впервые осознав, насколько она глубокая. Заметив его удивленный взгляд, Гермиона вздохнула. — Твоя одежда где-то справа. Только не урони книги, — предупредила девушка. Его одежда? Сириус изумился, но кивнул и попытался осторожно нащупать рубашку. Он нашёл что-то похожее, вытащил и взглянул на старую рубашку в своих руках. Это оказалась другая рубашка, и, не желая беспокоить девушку, он снова сунул руку в сумочку. Оказалось, когда Гермиона сказала «твоя одежда», она имела в виду очень многое. Он ещё не нашел то, что нужно, когда Гермиона закончила и подошла к нему. — Ой, дай сюда, — взорвалась она, выхватила сумочку и тут же достала нужную рубашку. Она протянула её, и Сириус уставился на девушку, наблюдая, как она укладывает другую рубашку, которую он достал ранее, обратно внутрь. — Почему здесь половина моего гардероба? — спросил он. — Потому что я не хочу, чтобы ты остался без одежды, если нам придётся бежать, — ответила Гермиона, пожалуй, слишком обыденно. Сбитый с толку, Сириус посмотрел на неё, а она вложила голубую рубашку ему в руку и чмокнула его в губы. — Люблю тебя, — сказала она, развернулась и вышла из комнаты, на ходу запихивая сумочку в карман платья. Сириус стоял неподвижно ещё какое-то время, пытаясь понять смысл того, что она только что сказала; когда до него, наконец, дошло, он радостно побежал вниз, где столкнулся с крайне угрюмым Аластором Грюмом.