Reaching across time

Сириус всё утро был в прекрасном настроении, и избыток алкоголя в его организме только способствовал этому. Прошло уже две недели с тех пор, как Дамблдор спас их с Гермионой от необходимости отвечать на нелепые вопросы мародёров, и сегодня был мальчишник Джеймса. Близнецы, Фрэнк и три мародёра прогулялись по различным пабам по его настоянию, и после раунда пьяного квиддича все вместе развалились во дворе поместья. — Бродяга? — позвал Джеймс, похлопал друга по плечу и плюхнулся на землю рядом с ним. Сириус продолжал лежать, растянувшись на земле, и не шевелился, несмотря на понукания Джеймса. — Эй! Приятель? — снова позвал парень, но друг не двигался, как камень. — Сириус? — забавно надулся будущий жених. Увидев, что Сириус все ещё отказывается шевелиться, Джеймс забрался на него сверху. Сириус посмотрел на парня, что вполне удобно уселся у него на груди, и улыбка медленно сползла с лица наглеца. Блэк быстро сбросил с себя Поттера и, когда тот оказался на земле, дотянулся до его уже лохматой головы и взъерошил волосы ещё сильнее. Джеймс попытался сделать то же самое со своим другом, но Сириус довольно успешно уберёг свои драгоценные волосы от посягательств. Уже через секунду оба покатились по земле, как маленькие дети. Это было так мило, что даже подвыпивший Римус поднялся с земли, чтобы понаблюдать. — Сириус? — задыхаясь, произнёс Джеймс немного позже. Они валялись на траве так далеко от других, что их не могли услышать, и смотрели на звёзды. — Да? — спросил Сириус, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего лучшего друга с кривой ухмылкой. — Я… ты, приятель… я не смогу… без тебя… — запинаясь, говорил Поттер, пытаясь объяснить то, что творилось в его голове. — Можешь не говорить этого, дружище. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Сириус, слегка улыбнувшись. — Нет, Сириус, я хочу сказать это, — быстро прервал его Джеймс и выпрямился. Друг долго смотрел на него, возобновляя безмолвный диалог, а Джеймс только покачивал головой, чтобы привести мысли в порядок. — Мы никогда не говорим таких вещей друг другу вслух. Мы не говорили. Ни разу за все эти годы, и мне плевать, если это будет звучать слишком слащаво, я просто хочу поговорить, — твёрдо произнёс Джеймс. — Сохатый, нам не нужно слов… — начал Сириус, приподнимаясь на локтях, как и друг. — Нет, нужны, Бродяга, потому что мы станем мракоборцами, и бог знает, сколько врагов встретится нам по пути. Поэтому, если что-то случится, я не хочу, чтобы ты был единственным, кто не слышал, что я чувствую к тебе, — тихо сказал будущий жених. Выражение наслаждения быстро сменилось чем-то вроде серьёзной задумчивости. — В тот первый день на станции, когда я пытался сбежать под мантией-невидимкой, и ты увидел мою ногу, встал на неё и подмигнул мне, прежде чем уйти… Я уже тогда знал, что найду тебя и постараюсь подружиться, — начал Джеймс, легко улыбаясь. — Потом в поезде с Нюнчиком… Я знаю, ты сказал, что нарушишь традицию, только потому что хотел встать на мою сторону… Я уже тогда знал, что мне будет плевать, если ты попадёшь в Слизерин, мы всё равно будем друзьями, — искренне продолжил он. — И твоё распределение… Приятель, я знал, что ты хотел быть в Слизерине, я знал, что для тебя это было шоком, что ты был даже расстроен, что попал на другой факультет. Я знал, что тебе тяжело, но ты обернул всё в шутку, и я не хотел заставлять тебя говорить об этом, если ты сам этого не хотел. Сириус засмеялся, он знал, Джеймс заметил, что он не был в восторге от своего распределения, как бы ни хотел он скрыть это. Но на правду нужно было отвечать правдой, и парень поднял руку. — Шляпа определила меня в Гриффиндор не потому, что я принадлежу этому дому, Сохатый. Она отправила меня туда, потому что я был слишком дерзок. Я не видел смысла надевать старую уродливую шляпу, потому что был уверен, чем всё это закончится, а она не хотела, чтобы одиннадцатилетний мальчишка считал её бесполезной, — признался Сириус. Джеймс только кивнул. Он ожидал что-то вроде этого. — Она сказала, что не повторит свою ошибку дважды, что будет делать то, для чего была предназначена, установит свои собственные правила, если потребуется, и зачислит студента туда, куда не должна, потому что это единственный путь всё исправить, — продолжил Блэк. — Теперь, я подозреваю, она имела в виду, что не хочет создавать ещё одного тёмного волшебника, а я бы им стал, если бы был распределён в Слизерин. Я был бы точно таким же, как Беллатриса, возможно, даже хуже, потому что я бы всё равно отказался преклониться перед Волан-де-Мортом и бросил бы ему вызов. Но в одиннадцать я думал, что она просто злорадствует, хочет опозорить меня и заставить страдать на чужом факультете. Тогда я поклялся отомстить ей, поклялся стать настоящим гриффиндорцем. И я сделал это. Сириус победно ухмыльнулся и продолжил: — Я бы не смог без тебя, приятель. Но это давно уже не касается старой шляпы, потому что я горжусь тем, кто я есть. Я бы не был тем, кто я сейчас, без тебя, и я в который раз ловлю себя на мысли, что благодарен глупой шляпе за то, что определила меня не туда, — ответил Сириус, улыбаясь теперь чуть мягче. — Ты не единственный, кто рад этому, друг. Я не могу представить, как всё обернулось бы, если бы ты не был с нами. Я бы в жизни не придумал, как помочь Лунатику, не разобрался бы с Питером. К тому же, могу поклясться, никто из нас не вошел бы в историю как человек, совершивший самую грандиозную выходку в свой первый учебный день, если бы мы не были вместе, — сказал Джеймс, широко улыбаясь. — Действительно. И я нужен был тебе, чтобы разбудить в Лунатике дьявола. Даже вместе нам потребовались месяцы, чтобы довести его до того, что он согласился присоединиться к нам… Представь, как долго пришлось бы добиваться этого в одиночку? — сказал Сириус, притворно содрогнувшись от этой мысли, и они оба покатились со смеху. — И первое время с Лили? Мерлин, ты толкал меня к ней так усиленно, это было тяжелее, чем её заклятия, но без этого я бы не шел завтра к алтарю, — пошутил Джеймс и провёл рукой по волосам. — И правда… Но, друг, ты и цветочек воссоединились бы в любом случае. Так должно было случиться. Это было предрешено. Я знал это с первого твоего взгляда на неё, — тепло улыбнувшись, заявил Блэк. — О-о-о-о-у-у, Бродяга, где ты научился скромности? — пошутил Джеймс. — Ещё одно, в чем я тебя превзошел, — сказал тот и показал язык. — Говорит человек, который провел последние три часа, прохаживаясь по пабам так, будто он самое прекрасное, что есть на планете… — ответил друг. — Но, Сохатик, ты же не будешь отрицать, что это правда? — рассмеялся Сириус. Джеймс лишь закатил глаза. — В тот раз, на втором курсе, когда отец был серьёзно ранен и мама не была уверена, что он выживет… Я думал, что рассыплюсь прямо там, я не знал, что делать. И когда ты подошел ко мне и сказал, что задержался только для того, чтобы убедиться, что Минни будет достаточно далеко от своего кабинета, чтобы мы могли использовать камин в её кабинете… Я почувствовал, что всё в мире встало на свои места. Через несколько минут ты уже держал маму за руку, успокаивал её и даже заставил её немного поспать… Я не знаю, как ты сделал это, Бродяга, но знаю, что не справился бы с этим без твоей помощи… — благодарно произнёс наследник Поттеров. — Я не мог видеть тебя в таком состоянии. Когда ты чуть не плакал, я знал, что должен сделать что-то. Я просто знал, что должен увидеть твою улыбку или сойду с ума, — признался Сириус, вспоминая ту ночь. — Именно поэтому я никогда не сомневался, что ты попал на правильный факультет. Потому что тебе не плевать. Ты притворялся, что плевать, но это никогда не было правдой. И это касается не только меня. Лили рассказала мне о том, как на втором курсе, когда ты застал её в слезах из-за Петуньи, ты успокоил её, — просто сказал Джеймс. Его друг, казалось, был удивлён. — Сначала я думал найти тебя и отправить успокоить её, но она выглядела такой разбитой, что я не мог ничего не сделать. Я хотел рассказать тебе, но потом подумал, что она бы предпочла, чтобы я не распространялся об этом, — признался он. — Я не виню тебя, друг, к тому же, я понятия не имел, как успокаивать плачущих девочек, когда мне было двенадцать, — сказал Поттер. — О, именно поэтому было очень кстати иметь трёх кузин, которые постоянно унижали друг друга, — рассмеялся Сириус. — Ты всех утешал? Даже Беллатрису? — с любопытством спросил Джеймс. Сириус никогда не рассказывал ему ничего о своей семье, и это заявление сильно его удивило. — Она была слишком своевольной и сильной в отличие от прекрасно воспитанной чистокровной принцессы Нарциссы, которая была гордостью всей семьи. Энди всегда думала, что слишком проста в сравнении с её сестрами, а Нарцисса считала себя слишком слабой в сравнении с остальными двумя, которые, бывало, вступались за свою семью, — ответил Блэк, чуть улыбнувшись, будто не веря, что рассказывает всё это Джеймсу. — Энди не простая, — ответил тот, не зная, что бы ещё сказать, а Сириус лишь пожал в ответ плечами. — Простая, если сравнивать её с сестрами. И Беллатриса никогда не будет образцовой чистокровной девочкой, правда, не думаю, что сейчас её это сильно волнует. Но Нарцисса не слабая. Она просто была без причин неуверенна в себе, — ответил он тихо. Джеймс теперь изо всех сил пытался не пялиться на своего брата. Сириус, заметив его взгляд, слегка улыбнулся, его мысли возвращались к их далёким встречам с Нарциссой. — Она была моей любимой сестрой, она нравилась мне больше, чем Энди. Помнишь, на третьем курсе меня ранили? Это сделала она, а не Снейп. Я умолял её не выходить замуж за Малфоя, и это был последний раз, когда мы разговаривали. Я всё ещё не могу понять, что она нашла в нем, скользкий бесхребетный дурак, — признался он, и теперь у Джеймса вовсе отвисла челюсть. Прошло несколько минут, прежде чем он пришел в чувства и кивнул. Он в жизни не нашелся бы, что сказать, когда Блэк так разоткровенничался. Эта тема всегда была тяжелой для него, а для Сириуса тем более. — Больше всего тебе нравилась ледяная принцесса. Ясно, — в шоке повторил Джеймс. Теперь пришла очередь Сириуса пожать плечами. — Третий курс был тяжелым, — вдруг заявил жених, вспоминая, каким грустным был тогда его друг. Прошла всего неделя после его дня рождения, когда Орион умер и маленький мальчик стал вдруг лордом Блэком. Джеймс знал, как сильно он боролся с этим именем. Не говоря уже о том, что, несмотря на то, что отношения между отцом и сыном в последние два года были довольно напряженными, Сириус был сильно шокирован его смертью. — Тяжелым, но ты привёл меня в чувства. Я никогда ещё не говорил, как я благодарен тебе за то, что ты взял те же предметы, что и я, несмотря на то, что ничего не понимал в арифмантике и рунах. — Было не так уж плохо, кроме того, мы совершили наши лучшие проделки в том году, — ухмыльнулся Джеймс. — Некоторые из них были мстительными и жестокими… Я знаю, что ты пошел на всё это только для того, чтобы развеселить меня, — вздохнул Сириус. — Это стоило того, чтобы увидеть твою улыбку… что угодно стоит этого, — честно сказал друг. Он готов был сделать все, на что способен, ради Бродяги. — Даже страстные поцелуи с твоей кузиной? — смеясь, спросил тот. Джеймс скривил лицо, вспоминая то ужасное время на четвёртом курсе, когда каждый раз, когда они с Сириусом заворачивали за угол, Марлин была тут как тут, её руки автоматически обвивались вокруг шеи его друга, а присутствие лишнего сразу забывалось полной энтузиазма парочкой. — Дурак! — сказал Джеймс и игриво толкнул Сириуса в плечо. — Она была хороша, приятель, я до сих пор считаю, что одна из лучших, — ухмыльнулся тот, и парень прищурился. — Сегодня мы говорим обо всём, друг, но есть ещё кое-что, о чем я бы не хотел слышать, — чуть ли не по слогам произнёс он, и Сириус рассмеялся. — Она всё ещё предпочитает мне тебя, — вздохнул вдруг Джеймс. Друг смущённо посмотрел на него и поднял бровь. — Когда я ударил тебя на пятом курсе, о чем я до сих пор очень жалею, я должен был сначала выслушать тебя, поверить, что ты бы не рассказал Снейпу о пушистой проблеме Лунатика без причины, она кричала, надрывая лёгкие, и угрожала заклинать меня каждый день, если я не пойду и не извинюсь в то же самое мгновение. И самое интересное то, что тогда я уже вовсю искал тебя и без её наставлений… — сказал Джеймс, мотая головой и прогоняя мысли о том ужасном дне. Сириус выглядел довольно удивлённым. Они порвали в конце четвёртого года, и, несмотря на то, что после всегда оставались друзьями, он не мог поверить, что она вступалась за него перед Джеймсом и никогда не упоминала об этом. — О, на меня она тоже кричала, говорила, что что бы я ни натворил, лучше бы мне все поскорее исправить, — сказал он, нежно улыбаясь. — Она была самой счастливой, после меня, конечно, когда ты, наконец, переехал, — заявил Джеймс. Вдруг лицо Сириуса помрачнело. — Я… Сириус, прости, друг, — извинился парень, проклиная себя за то, что вспомнил об этом. Красивый мародёр помнил слишком хорошо, как он оставил свою семью и приехал к Поттерам. И, как бы он ни был тут счастлив, он не хотел говорить об этом и просто пожал плечами. Увидев, что он расстроен, Джеймс быстро сменил тему. — Но, я подозреваю, ни один год в Хогвартсе не был так увлекателен, как последний. Чего бы я только ни отдал, чтобы снова увидеть, как ты скачешь за ней по пятам, как влюблённый щеночек! — расхохотался Поттер, а Сириус закатил глаза. — Я имел такое удовольствие на протяжении шести лет, поэтому, понимаешь, мне довольно сложно выбрать любимый год, — просто ответил он, и Джеймс показал ему язык. Наступила комфортная тишина, и оба парня откинулись назад, разглядывая звёздное небо. Глаза Джеймса были прикованы к самой яркой звезде в небе. Сириус… Как идеально, он любил своего брата бесконечно, и он так же был одним из немногих людей, кого он действительно уважал. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, Сириус. Когда я разбит, ты можешь привести меня в чувства. Я не могу быть полностью счастлив, если ты не улыбаешься вместе со мной. Когда я выхожу из себя, ты всегда можешь контролировать меня. У меня множество слабых сторон, Бродяга, но ты — моя сильная сторона, и без тебя я бы потерял почву под ногами и падал бы вниз до самого дна, — искренне произнёс он, всё ещё глядя на яркую звезду. — Ты часть меня, которую ничто не сможет заменить, Джеймс. Половина человека, которого я называю собой. Я знаю, порой ты чувствуешь, что не сможешь сделать так, чтобы я чувствовал себя лучше, но я завишу от тебя так же сильно, как ты от меня, друг, — признался Сириус немного дрожащим голосом, также глядя куда-то вдаль. — Ну, я подозреваю, пора заканчивать эмоциональную часть этой ночи! — резко заключил Джеймс, и высокий мародёр рядом с ним вздохнул: это так в стиле Поттера. — Вот гад, — пробормотал Сириус и протянул руку, чтобы ласково потрепать друга по волосам.