Reaching across time

Они снова оказались в мрачных стенах дома на площади Гриммо, и сцена изменилась в очередной раз. Сириус предположил, что прошло как минимум пять дней, и теперь младшая Гермиона осторожно ступала вниз по лестнице в сторону кухни. — Гермиона? — позвала одинокая фигура за кухонным столом, заставив девочку подпрыгнуть от неожиданности. — Ах, Сириус… Не мог заснуть? — спросила она его. Мужчина кивнул, и молодой Сириус рядом с девушкой испытал отвращение, заметив бутылку спиртного в его руках. — Ни в одном глазу. А ты? — спросил он. Девочка отрицательно покачала головой, взяла стакан воды и села напротив него. — Тебя что-то беспокоит? — спросил мужчина, взволнованно подавшись вперёд. — Так было и раньше? — тихо спросила Гермиона, на что мужчина ошеломленно поднял брови. — Во время первой войны? Вы были напуганы? Тот смотрел на неё какое-то время и ответил: — Честно говоря, нет. В отличие от вас, мы были не такими зрелыми. Едва окончив Хогвартс, привыкшие быть лучшими во всем, мы вступили в войну со всей уверенностью, на которую были способны. И когда реальность показала себя, это было очень тяжело. У нас не было времени испугаться. В один день мы были самовлюблёнными, самоуверенными детьми, а в другой наша численность начала резко падать. Люди умирали со всех сторон, и, просыпаясь каждый день, мы видели в газете знакомые имена. Мы не могли бояться, ведь были слишком заняты, хороня одного друга за другим, — откровенно сказал ей мужчина. — Прямо картина маслом, хуже, чем у Грозного Глаза, — угрюмо пробормотал Сириус. Отчего-то сейчас он вспомнил этого человека. Младшая брюнетка смотрела на мужчину с душераздирающим выражением. — Сейчас происходит то же самое, разве нет? — спросила она. — Гермиона, я не думаю, что война примет те же обороты, что и прежде, но бояться — это нормально. Я бы хотел иметь на это время. Если ты боишься, значит, тебе есть что терять, есть за что бороться, — успокоил он. . . . Сцена изменилась, теперь двое были в гостиной, снова за окном было темно. Мужчина, согнувшись, сидел в кресле, когда вошла Гермиона. — Гермиона? Снова не можешь уснуть? — спросил он, подняв одну бровь. — Нет, вообще-то я хотела поговорить с тобой наедине, — ответила она, глядя в пол. — О чем? — любопытно спросил он. — Ты ведь говорила, что мы не были?… — спросил Сириус у своей девушки. Она в ответ покачала головой. — Слава Мерлину, не могу представить тебя с ним, — с отвращением заявил парень. Он считал мужчину слишком грубым, депрессивным и пьяным. Гермиона взглянула на него, но ничего не ответила. — Я… эм, Сириус… я хотела попросить тебя об услуге, — нервно произнесла девочка. — Меня? — скептически переспросил мужчина. Она кивнула. — Ты ведь понимаешь, что Гарри вступит в битву рано или поздно, — начала она, лицо мужчины помрачнело, но он кивнул. — Это, естественно, значит, что придётся и мне, — сказала она. Его губы грустно дернулись. — Тебе не придётся, но ты вступишь, так или иначе, продолжай, — сказал он, напрягшись сильнее. — Ну, я подумала, будет лучше, если я буду более подготовлена, — сказала она ему, решительно глядя ему в глаза. — Подготовлена? — переспросил мужчина. — Сириус, ты мракоборец и можешь… — начала девочка, но её перебил его резкий смешок. — Если ты не заметила, Гермиона, я — сбежавший заключенный, отличный массовый убийца, судя по тому, что все говорят, но никак не мракоборец, — резко заявил он. — Но ты был им! — ответила она, нисколько не смущенная его тоном. — Не думаю. Не совсем. Нет, — ответил Сириус, глядя куда-то в даль. — Сириус, Грозный Глаз говорил, что ты был одним из лучших и… — начала Гермиона, только её снова перебили. — Гермиона, меня посадили в Азкабан те же люди, с которыми я работал бок о бок! Мне не очень приятно, когда кто-то напоминает мне об этом, — сорвался он. Девочка мгновенно сделала виноватый вид. — Прости, Сириус, я имела в виду, что тебя тренировали, а ты можешь тренировать меня, — чуть тише ответила она. — Подожди, что? — удивленно спросил Сириус. — Магии, которой мы владеем, недостаточно. Мне нужно выучить более серьёзные заклинания, если мы хотим чего-то добиться, и ты можешь научить меня, — ответила она. Мужчина хмуро взглянул на неё. — Почему не Римус? — спросил он. — Потому что ты можешь чаще учить меня и тебя не смутит мой возраст, — честно ответила она. — Гермиона, я понимаю, о чем ты просишь, но мы… Я имею в виду, они не дадут детям сражаться, — сказал Сириус. — А если у нас не будет выбора? Я не хочу встретиться с заклинаниями, которых не понимаю, — решительно ответила девочка. Тот смотрел на неё какое-то время. — Я не предназначен для того, чтобы быть учителем. У меня совсем нет терпения, но, я думаю, с тобой не будет много проблем, — ответил мужчина и слегка улыбнулся. — Правда? — не веря своим ушам, спросила Гермиона. По её лицу было видно, что она ожидала, что придётся приложить больше усилий. — Правда. Доставай палочку, — сказал ей Сириус. Она благодарно улыбнулась и повиновалась. . . . Воспоминания теперь сменялись быстрее, Сириус с удивлением наблюдал за ними. Дни проходили в попытках вымыть дом и снова сделать его пригодным для жизни. Приехали Уизли, долговязые рыжие парни повергли его в шок, но это было ничто по сравнению с его реакцией на Джинни. Гарри тоже был там, и парень понял, почему Гермиона всегда путала Джеймса с его сыном. По ночам повторялось одно и то же: после того, как все обитатели дома ложились спать, он учил её некоторым сильным заклинаниям, мощным проклятиям, эффективным контрзаклинаниям и даже некоторым зельям. Удивительно было то, что парень не знал по крайней мере половину из этого, особенно все заклинания, которые мужчина придумал сам. Но больше всего его шокировало то, что именно он научил Гермиону варить волчье противоядие для Римуса. — Я научил тебя варить волчье противоядие? — изумленно спросил Сириус. — Это было одним из первых зелий, которым ты меня научил, иронично, правда? — спросила девушка, наблюдая, как два человека смешивают ингредиенты среди ночи. Парень ничего не ответил. Школьный год должен был вот-вот начаться, и мужчина был удивлён, когда Гермиона протянула ему письмо и попросила его убедить Римуса согласиться. Она изучила школьные правила и нашла слова о том, что с разрешения родителей ученики могут брать дополнительные занятия вне школы. Убедить родителей подписать бумагу не составило труда, но вместо Сириуса она указала Римуса, и теперь нужна была его подпись. . . . Сцена изменилась снова, и оказалось, Римус в конце концов подписал бумагу, потому что Гермиона снова была на площади Гриммо и кипела от злости. — Она ужасна, Сириус! — яростно говорила девочка. — Она известна этим, Гермиона, я бы посоветовал тебе разыграть её, но знаю, что ты не будешь этого делать, поэтому просто игнорируй эту жабу, — пожав плечами, ответил мужчина. — Амбридж. Она представляла Министерство в Хогвартсе, — пояснила девушка своему растерянному парню. — Она пару лет была начальницей Энди. Упомяни её как-нибудь при ней и увидишь бурю, которая за этим последует, — ответил Сириус. Он наблюдал, как он сам, только старше, пролистывает учебник защиты от темных искусств, откидывает его в сторону и закатывает глаза. Потом он достал откуда-то старую копию учебника, по которому учился сам на пятом курсе, протянул её Гермионе и начал урок. . . . — Как Гарри может видеть это? — спрашивала Гермиона. — Это было не будущее! Это было настоящее! Вот только происходило за километры отсюда, как такое возможно, Сириус? — Не имею понятия. Дамблдор не хочет объяснять. Но что-то не так, — ответил мужчина. Помещение закрутилось снова, прежде чем парень смог попросить Гермиону объяснить, что происходит. . . . — А как же ты? С кем ты встречался? — спрашивала Джинни у сбежавшего заключенного. Сириус с любопытством навострил уши и подошел ближе к столу. — Встречался? Ни с кем, — ответил он с одной из своих редких улыбок. — Ой! Да ладно тебе, Сириус! Мы видели, как сильно ты был похож на греческого бога, так что нечего нам лапшу на уши вешать! — заявила рыжая девушка, после чего вспыхнула ярче собственных волос. — Греческий бог, да? — игриво переспросил Сириус, заставив всех рассмеяться, а Джинни покраснела ещё ярче. Парень тоже тихо ухмыльнулся, такого он раньше не слышал. — Гермиона тоже так думает, знаете ли! — сказала девочка, подставляя брюнетку и заставляя её покраснеть чуть ли не сильнее, чем она сама. — Благодарю вас, дамы, но я правда ни с кем не встречался, — ответил Сириус с невинным выражением лица. — Но если вы захотите узнать имена тех, с кем он спал, целовался или просто заигрывал, пожалуйста, не стесняйтесь, откройте регистрационную книгу Хогвартса и знайте, что каждая девушка, которая училась примерно в то же время, что и мы, может рассказать свою историю о Сириусе, — ухмыльнулся Римус. Девочки посмотрели на него с недоверием, но вскоре стало ясно, что он действительно, по меньшей мере поцеловал каждую из них, даже Лили, во время розыгрыша, когда он притворялся Джеймсом. Обе девушки были откровенно шокированы, а Сириус смотрел на свою девушку. — Я люблю тебя, — прошептал он, но она лишь отмахнулась, смеясь. — Он покорял их всех, и девушки не были против. Он, естественно, тоже, — объяснил Римус. — Ты ни разу не виделся с одной девушкой дважды? — спросила младшая Гермиона. — Ни с кем, кроме Марлин. Мы гуляли вместе месяца два, — услышал Сириус собственный ответ. — Только потому, что их прозвали самой горячей парой на все времена. Мерлин лишил Бродягу способности влюбляться, — сказал Римус. Сириус вздохнул с облегчением. Отлично, значит, он был один до тех пор, пока Гермиона не появилась в его жизни. Легкое чувство удовлетворения от осознания, что если не Гермиона, то никто, немного улучшило настроение парня. — Ну, приятель, я пробовал с каждой девушкой, но это так и не случилось. Вселенная просто забыла создать мою вторую половинку, или что-то вроде того, — ответил мужчина, пожав плечами, а Римус скептически закатил глаза. — Чья бы корова мычала, — пробормотал Сириус. — В моём времени он был отцом, — парировала Гермиона, и у парня в очередной раз отвисла челюсть. . . . Он всё ещё донимал Гермиону вопросами о личной жизни Римуса, когда сцена снова изменилась. Очень раздраженный Сириус сидел за столом, Римус занимал место рядом с ним, а девочка сидела напротив. —Ты согласен учить меня окклюменции? — нахмурившись, спросила Гермиона. Мужчина мрачно кивнул, и оборотень вздохнул. Сириус удивился: совсем не многие знали, что он превосходен в ментальной магии. — Тогда почему бы тебе не учить и Гарри? Почему он должен пропадать в обществе Снейпа? — спрашивала девочка. — Потому что Дамблдор думает, что для Гарри небезопасно, если кто-то увидит, что он покидает замок, особенно когда там Амбридж, — спокойно ответил Римус. Другой мужчина фыркнул. Сириус наблюдал за тем, как Римус посылает Гермионе многозначительный взгляд, а она после этого быстро кивает и соглашается, что окклюменцию будет изучать довольно-таки полезно. И следующие несколько воспоминаний они наблюдали, как мужчина учит девочку контролировать свое сознание. Сириус, которого тренировали в ментальной магии с шести лет, знал, как это сложно для тех, кто приступает позже, тем более в первый раз, и поэтому другой мужчина был осторожен и вежлив. Он поддерживал девочку, когда выплывали особенно неприятные воспоминания, и даже приготовил ей горячий шоколад. Красивый мародёр заметил изменения, произошедшие между этими двумя, и мог ясно видеть, как возрастает к нему уважение Гермионы. Она стала спрашивать его мнение по поводу многих вещей, спорить с некоторыми его суждениями, например, о группе, названной ОД, которая, как он думал, была лишь шуткой, и рассказывала ему о том, что происходит в школе. То, как комфортно было им друг с другом, радовало Сириуса, поэтому следующее воспоминание его шокировало. . . . — Нам было пятнадцать? Это правда лучшее, что ты мог сказать Гарри? — спрашивала Гермиона. Руки девочки были сжаты в кулаки, когда она стояла в гостиной, глаза её горели. Кроме неё в комнате был только он сам и Римус. Парень с вопросом в глазах повернулся к своей девушке, но она избегала его взгляда. — Потому что это правда! Нам было пятнадцать! — ответил мужчина. — Ладно, нам сейчас пятнадцать! Вы хоть раз видели, как мы переворачиваем людей вверх головой, а? — огрызнулась на него девочка. — Ох! — сказал Сириус, понимая, о чем идёт речь, и встрепенулся: — Ты защищаешь Снейпа? Девушка послала ему многозначительный взгляд, но проигнорировала. — Гермиона, многие люди в пятнадцать лет ведут себя как идиоты, мы выросли из этого, — сказал Римус в тщетной попытке защитить своего лучшего друга. — Это на меня не сработает, Римус! Кроме того, ты был старостой! — взорвалась она, поворачиваясь к нему. — Гермиона, в чем смысл всего этого? Что сделано, того не изменить, — ответил Сириус, потирая виски руками. — В чем смысл всего этого? Сириус! Гарри вырос, идеализируя своего отца… — начала Гермиона. — И что в этом плохого? Сохатый был чудесным человеком… — перебил мужчина, но она не дала ему продолжить. — Каждый считал своим долгом сказать, каким героем был Джеймс, а потом он увидел это воспоминание! Как ты почувствуешь себя, когда все те люди, которых ты считаешь героями, окажутся группкой самовлюблённых идиотов? Как, ты думаешь, он почувствовал себя, когда понял, что Снейп прав и его отец терроризировал всю школу? Он подражает мародёрам. Он уважает вас двоих! Он боготворит землю, по которой вы ходите! Как, вы думаете, он должен чувствовать себя, увидев придурка в своем крёстном отце? — холодно спросила девочка. Сириус и Римус молчали, избегая смотреть грозной волшебнице в глаза. Молодой мародёр рядом со старшей Гермионой вздрогнул от её резких слов, и девушка постаралась не показать, насколько она довольна его реакцией. — Он думает, что Лили никогда не любила Джеймса! Он не может понять, как она согласилась выйти за него, — снова взорвалась девочка, когда поняла, что ни один из них не собирается говорить. — Это неправда! Она начала встречаться с ним примерно на Рождество на седьмом курсе! Мы говорили Гарри об этом! — протестовал Сириус. — Ну, вы не делаете ничего, чтобы это доказать! — заявила она. Мужчина выглядел ошеломленным и погрузился глубже в свое кресло. — Ты был лучшим другом Джеймса, но теперь ты крестный отец Гарри, и это твоя задача — рассказать ему о Джеймсе всё. И я имею в виду и хорошее, и плохое! Ты значишь так много для Гарри! Я советую тебе подобрать нужные слова и поговорить с ним! — решительно дала указание девочка. Сириус видел, как он сам взглянул на Гермиону в последний раз и вышел из комнаты. Римус вздохнул. Увидев выражение его уставшего лица, маленькая волшебница скрестила руки на груди. — Я знаю, что не должна была так говорить, — произнесла она чуть более спокойно. — Да, не должна была. Но ему нужно было услышать это, а я должен был быть тем, кто ему это скажет, — сказал Римус, потирая переносицу. Девочка казалась удивленной и ждала, когда Римус продолжит. — Этот мужчина не Сириус, Гермиона. Он не более, чем его тень. Никто из вас не знал Сириуса таким, каким он был на самом деле… Тогда он всегда поднимал нас на ноги, если мы падали. Мы не знали, как он делал это, но каждый раз, когда все вдруг становилось плохо, он становился сильнее. А потом он попал в Азкабан, и это его сломало, — продолжил Римус, и теперь девочка была в замешательстве. — Это вывернуло его наизнанку, и все, что осталось, — это его искаженная версия. Он не был жестким и обидчивым. Не был хмурым и грубым. Он излучал радость, и был полон жизни, и мог осветить своим присутствием целую комнату. Тогда у него был мир под ногами, Гермиона, а сейчас все, что у него осталось, — это воспоминания о былых временах. Поэтому, если эти воспоминания немного идеализированы, я не хочу быть тем, кто будет их менять. Девочка теперь выглядела виноватой и стала извиняться перед Римусом, но Сириус её не слушал. Он чувствовал, как девушка сильнее сжала его руку, но его мысли до сих пор были обращены к словам Римуса. Когда он вернулся из своих раздумий, Римус говорил снова. — Ты не должна ни о чем жалеть, Гермиона. Ты защищала своего друга. В этом нет ничего плохого. Просто дай ему немного времени, — произнес мужчина. Девочка кивнула, и помещение вновь закрутилось. . . . В этот раз Сириус оказался рядом с двумя Гермионами перед своей комнатой. Младшая Гермиона постучала пару раз и толкнула дверь. Он увидел себя сидящим на кровати, тёмные волосы закрывали лицо, не давая прочесть выражение лица. — Сириус? — тихонько позвала девочка. Он посмотрел на неё, слегка улыбнувшись. — Если ты собираешься извиниться, то не стоит, — ответил мужчина. — Но мне правда очень жаль! — взмолилась она. — Гермиона, очень немногие волшебницы могут поставить меня на место, и все они не виделись со мной уже очень давно. Можно сказать, это было как бодрящий душ, — дружелюбно ответил он. Именно теперь Сириус осознал, что другой мужчина только сейчас стал уважать девочку перед ним. Он был уверен, что в один из их уроков он упоминал, что Гермиона — самая умная волшебница из всех, кого он встречал, и что у неё есть такое воспоминание, но это было другое. Маленькая Гермиона стояла и не знала, что сказать, когда мужчина жестом подозвал её к себе и протянул фото, что держал в руках. Невероятно заинтригованный, красивый мародер потянул свою девушку за собой и приблизился, чтобы лучше видеть. Эта фотография была сделана в день свадьбы Джеймса и Лили. Единственной разницей было то, что на ней отсутствовали близнецы и Гермиона. — Кэсси Медоуз была убита собственноручно Волан-де-Мортом примерно через месяц после свадьбы, Марлин Маккиннон и вся её семья были убиты за пару недель до рождения Гарри, а это — Фрэнк и Алиса Долгопупс, пока они были ещё… ну, ты знаешь, — произнёс мужчина, не желая пояснять. Сириус рядом со взрослой Гермионой словно окаменел. Ему потребовалось большое усилие, чтобы повернуться к ней. — Алиса и Фрэнк? — тихо спросил он. — Лестрейнджи и Крауч пытали их до тех пор, пока они не сошли с ума, примерно в то же время, когда умерли Лили и Джеймс, — ответила Гермиона. Сириус замолчал. Его голова гудела. Все они были мертвы. Каждый из них… Он не мог больше концентрироваться на происходящем. Не мог слушать истории об их школьной жизни, что рассказывал сейчас другой мужчина. — Это больше не произойдет, — прошептала девушка, мягко целуя его. Обратив внимание на то, что её губы — единственное, что может его отвлечь, Сириус провел следующие пять минут, прижимая её ближе и касаясь губами её губ, щек и шеи, забывая события воспоминания. . . . Первое, что привлекло его внимание, — это смена сцены. Они больше не были на площади Гриммо, но он не мог точно сказать, где именно они находились. Помещение было похоже на Отдел тайн, но он не мог сказать точно, ведь видел его лишь однажды, мельком, когда был ребёнком, и совсем издалека. Они очутились в центре сражения, и Гермиона сжала его футболку так, будто от неё зависела её жизнь, и парень был уверен, что должно произойти что-то плохое. Сражались шесть детей, среди которых от узнал Гарри, Рона, Гермиону и Джинни. Другие двое, как он смог догадаться, были Полумна и Невилл, которые были безумно похожи на своих родителей. Полумна вообще была такой же копией своей матери, как Гарри был копией Джеймса. Он узнал хихиканье Беллатрисы и цвета платины волосы Малфоя, но на остальных Пожирателях были маски, и парень начал волноваться. У этих детей не было шанса противостоять такому количеству врагов. Сириус сильнее вцепился в Гермиону и был уже на грани, когда дверь распахнулась, и Орден, включая его самого, ворвался внутрь. Он увидел Римуса, Тонкс и Кингсли, которые сражались с фигурами в масках, но его глаза были прикованы к маленькой Гермионе. Она закричала, он развернулся и увидел, что он сам из другого времени вступил в дуэль Тонкс, заменяя её в сражении с Беллатрисой. На самом деле, сражение уже закончилось, казалось, он смеётся, несмотря на то, что падает назад. Через секунду Гермиона уже не была единственной, кто кричал. Голос Гарри раздался эхом в душераздирающей мольбе, Римус издал горестный стон, падая на пол, Тонкс выкрикнула его имя на одном дыхании, и страдальческий голос Джинни раздался где-то совсем рядом. Всё действие, казалось, замедлилось, когда Сириус наблюдал, как его собственное тело исчезает в арке. Его убила Беллатриса. Теперь он по настоящему понял самый страшный кошмар своей девушки. Через минуту он почувствовал, что Гермиона всхлипывает в его руках. Она понимала, что неразумно плакать, когда всем телом прижимается к нему, но не могла совладать со своими слезами. . . . — Сириус Блэк был борцом. Именно так он бы и хотел уйти из жизни, — говорил Грюм, его слова звучали нелепо. Остальные выглядели безжизненными, слушая его речь. Волосы Тонкс приобрели мышино-серый оттенок, а лицо было в дорожках от слёз. Гарри безмолвно смотрел вперед, Гермиона и Джинни горько плакали. Но смотреть на Римуса было тяжелее всего. На его лице не было ни слёз, ни скорби, ничего. Пустой взгляд проникал прямо в сердце, и Сириус был рад, когда сцена сменилась. . . . Теперь они стояли в помещении, похожем на гриффиндорскую спальню. Гермиона вышла из ванной, застёгивая форму, когда её внимание привлекли другие две девочки в спальной. — Таких парней и правда больше не производят, — хихикала Парвати. Парень заметил, как Гермиона закатила глаза и хотела было отвернуться, как вдруг её глаза скользнули по фотографии в газете. Сириус тоже заметил собственную фотографию, что смотрела прямо на него со страницы Ежедневного Пророка, и от удивления его сердце замерло на мгновение. Рядом с ним сильно раздраженная Гермиона сложила губы в тонкую линию. — Сексуальный мерзавец! Как жаль, что он мертв, — добавила Лаванда, также хихикая. Тут, казалось, терпению Гермионы пришел конец. Она выхватила газету из рук девочек и порвала её на две части, а Сириус почувствовал, что не может вздохнуть от выражения её лица. Последний раз, когда он видел её в такой ярости, она шипела Питеру проклятья. — Да, жаль, что он мертв, вот только я не видела, чтобы кто-то из вас взглянул дважды на какую-либо из его фотографий за последние два года! — сердито выпалила Гермиона. — Господи, что с тобой не так? — спросила Лаванда, взглянув на неё, как на сумасшедшую. — Что не так? Не так то, что вы, кажется, воспринимаете Сириуса Блэка только как очередное симпатичное личико! — произнесла Гермиона сквозь сжатые зубы. — Ну, судя по всему, тело у него тоже ничего, — хихикнула Парвати, и Сириусу показалось, что она целенаправленно выводит Гермиону из себя. Было это специально или нет, но план сработал, и девочка вскипела. — Он был храбрым! Храбрым, и благородным, и добрым, и умным! Он был заботливым и всегда был готов помочь! Он был преданным другом и любящим крёстным отцом! Он был шутником! Сириус Блэк был намного большим, чем просто симпатичное личико! — кричала Гермиона, её голос повышался на октаву с каждым предложением. Её палочка была направлена на двух ошеломленных девочек. Прежде чем они успели сказать что-то в ответ, дверь распахнула Джинни, которая слышала последние слова Гермионы, и тоже направила палочку на двух девочек. — Сириус Блэк был великолепным человеком внутри и снаружи, а если вы этого не замечаете, это ваша проблема. А теперь уходите, — скомандовала рыжая мертвенно тихим голосом, и если кипящая ярость Гермионы была пугающей, она всё же не шла ни в какое сравнение с холодностью Джинни. Две девочки переглянулись и решили, что для всех будет лучше, если они уйдут. Гермиона заметила, что Сириус наблюдает молча и не может сдержать улыбку, обнимая девушку за талию. Когда девочки ушли, две подруги упали на кровать Гермионы, и, к большому удивлению парня, Джинни послала струю огня в Пророк, что лежал на полу. Младшая Гермиона тоже взглянула на неё поражённо. — Там одна чушь. Три страницы некролога написаны людьми, которые совершенно его не знали. Римус и Тонкс отказались писать, единственное, что стоит почитать, это слова Макгонагалл и Грюма, ну и, естественно, анонс министра об Ордене Мерлина первой степени, — небрежно сказала Джинни, а у Сириуса отвисла челюсть. — Ты в порядке? — мягко спросила Гермиону рыжая девочка. Та кивнула, потом вздохнула и отрицательно покачала головой. Безмолвно утешая, Джинни обняла её покрепче. — Как остальные? — тихо спросила Гермиона, и настала очередь рыжей вздыхать. — Гарри убежден, что Сириус вернётся хотя бы в виде привидения, сегодня полнолуние, и Римус все ещё отрицает, что он мертв, Тонкс безумно переживает за него, не говоря уже о том, что сама в депрессии и мучается чувством вины, — ответила Джинни. — Сириус не заслужил всего этого. Он не заслужил смерти, — наконец, произнесла Гермиона через несколько минут тишины. Джинни вдруг выпрямилась. — Нет, не заслужил… Но я думаю, я знаю, что он… Сейчас вернусь! — сказала девочка, вскочила с кровати и выбежала из комнаты. . . . Сцена изменилась в последний раз, и Сириус заметил, что Гермиона спокойно улыбается. Её голова покоилась на его плече, пальцы были переплетены с его пальцами, а сама она, казалось, была в прекрасном настроении. В любопытстве он оглядел кругом Большой зал, казалось, был очередной обыкновенный день. Студенты болтали и завтракали. Глаза парня упали на группу в середине гриффиндорского стола. Гарри смотрел в свою тарелку, Невилл и Рон молча ели, Полумна, присоединившаяся к ним по настоянию Джинни, читала вверх ногами Придиру, а Гермиона наблюдала за рыжей подругой, которая вся светилась и ерзала на месте. Сириус готов был спросить, что происходит, как вдруг прилетели совы, и он удивился тому, как их много. Мгновенно повседневная почта превратилась в настоящий балаган. Слизеринцы вскрикнули, когда пол под ними превратился во что-то похожее на зыбучие пески. Пока они барахтались на полу, когтевранцы и пуффендуйцы издавали удивленные возгласы: письма, которые они получили, превратились в облака красных и золотых цветов, из которых шел дождь, окрашивающий недоумевающие лица в цвета их собственных факультетов. Стол гриффиндорцев остался нетронутым, за исключением Парвати и Лаванды, у которых на лицах красовались красочные фингалы, полученные от телескопов, которые им только что пришли. Но шоу на этом не закончилось, двери распахнулись, и в зал влетели на своих метлах близнецы Уизли, пуская фейерверки над Большим залом. Сириус не смог сдержать смех, когда увидел, что они оба надели фальшивые собачьи уши и хвосты, так похожие на хвост Бродяги. Близнецы полетели вниз и нацепили пару собачьих ушей на голову Макгонагалл, затем протянули пару Дамблдору, который беспрекословно надел их на свою серебристую голову. — Это была твоя идея? — весело кричала Гермиона Джинни. — Я предложила шутку, но они превзошли самих себя! — счастливо сказала рыжая девочка. — Сириусу бы это понравилось! — заявил Гарри, улыбнувшись в первый раз после смерти крёстного. — О, Сириусу это нравится! — сказал мародёр, пытаясь встать под одно из облаков и посмотреть, окрасит оно его или нет. Но близнецы и на этом не закончили. Они оба летали вокруг огромной огненной жабы, которой, как парень догадался, была Амбридж, удачно изображенная в своем истинном обличии. Последний фейерверк обрел форму молодого смеющегося Сириуса. Фред и Джордж, летая прямо перед ним, подняли ему на встречу кружки со сливочным пивом. — Отдадим должное человеку, который был частью трио благородных людей, что работали неустанно, помогая озорникам волшебного мира, — громогласно заявил Фред. — Наводящий ужас шутник, очаровательно проблемный студент, прекрасный крёстный отец, храбрый воин, верный друг и, кроме всего прочего, мародёр! — добавил Джордж не менее торжественно. — Сириус Блэк, шалость удалась! — хором пропели близнецы, и весь зал разразился аплодисментами. — Негодники, — прошептал Сириус, после чего взял в свои ладони лицо Гермионы и поцеловал её. . . . Сириус смеялся изо всех сил, когда они вынырнули из омута памяти, мгновенно забыв то, что он только что умер в воспоминании. Девушка тоже улыбалась, радуясь тому, что он теперь знает всё и она может больше не прятаться. И сейчас всё было идеально.