Reaching across time

Джеймс Поттер не страдал от беспокойства, не совсем. Это было свойственно его лучшему другу — оборотню, который, как он часто заявлял, поседеет к тому времени, как ему исполнится тридцать. Поэтому можно представить, в каком ужасном он должен быть настроении, чтобы внутренний голос ни минуты не давал ему покоя. Прошло много недель, прежде чем обитатели поместья Поттеров снова смогли что-либо праздновать. Основная толпа была уже в сборе, и в комнате царило всеобщее возбуждение. Джеймс знал, что все ждут, что он будет болтать со всеми, улыбаясь, ведь он как-никак мечтал об этом дне столько, сколько себя помнил. Пришло официальное письмо из академии мракоборцев, и занятия начинались в понедельник. Джеймс говорил себе, что начинается новая глава. Грядущие дни, без минуты свободного времени, перевернут их жизнь с ног на голову. Это значило, что он должен праздновать, но парень вдруг осознал, что стоит, оперевшись на стену, и делает вид, что слушает, что говорит ему его восьмилетний кузен. Его ореховые глаза оглядывали комнату, будто она была его последним пристанищем. Сначала они остановились на матери. Она с трудом старалась выглядеть довольной их письмами из академии, но Джеймс знал, что это не так. Несмотря на то, что он будет мракоборцем в четвертом поколении, никто из его предков не начинал во время войны, и Дорея беспокоилась за своих сыновей. Карлус чувствовал себя так же, как и его жена, но прикладывал куда больше усилий, чтобы скрыть это. Дальше взгляд парня скользнул по Лили, которая слушала болтовню Кэсси. Она уже вышла из депрессии, чему сильно поспособствовал Сириус, но Джеймс знал, что глубоко внутри она все еще оплакивает своих родителей, и с этим ничего нельзя было поделать. Однако он понимал, что не должен беспокоиться о ней. Не сильно. Затем он повернулся к Римусу. Оборотень падал духом, ведь он до сих пор не смог найти достойную работу. Джеймс не мог себе представить, как Римус будет чувствовать себя, когда все они погрязнут в своих делах. Он поклялся себе уделять хотя бы час своему приятелю вне зависимости от того, что творится вокруг. Наконец, его взгляд упал на брата. В последние дни Сириус был либо невероятно весел, либо садился на свой мотоцикл и пропадал часами. Будто следуя негласному правилу, парень никогда ничего у него не спрашивал. Вообще, когда красивый мародер вел себя странно, никто не приставал к нему с расспросами. Но, в отличие от остальных, Джеймс молчал не потому, что не было смысла выводить Сириуса на разговор, пока он сам не был готов говорить, он молчал потому, что знал, что, чем бы это ни было, друг расскажет ему об этом, когда придёт время. Но это не избавляло его от беспокойства. Если речь заходит о Сириусе, то и до Гермионы недалеко. Несмотря на то, что Джеймс не видел смысла постоянно переживать о ней, он заметил, что она на грани, и между ней и её парнем что-то происходит. Пока не было заметно кардинальных изменений. Глаза девушки постоянно следили за ним, она наблюдала и ждала чего-то, чего Джеймс не понимал. А Сириус казался более… пылким. Только это слово приходило парню на ум. Об этом они никогда не говорили, но он прижимал её к себе немного крепче, целовал чуть-чуть дольше, а когда их глаза встречались, они будто общались на своём, им двоим понятном языке. Но даже когда они сидели в разных углах комнаты, между ними чувствовалось сильное и постоянно возрастающее напряжение, и Джеймс знал, что это не ускользнуло и от внимания Лили и Римуса. Римус предполагал, что они не посвящают друзей в свои дела из-за того, что они оба — чрезвычайно упрямые люди. Лили была в этом с ним согласна, считая, что они должны подождать ещё немного, прежде чем что-либо предпринимать. Джеймс понимал, что они правы, но это его сильно разочаровывало. К счастью, его эльф, казалось, знала, что ему нужно, так как появилась из воздуха, нагруженная напитками. Парень увидел стаканы, парящие в воздухе, и Твинкл, следующую за ними с бутылками в руках. По привычке Джеймс и Сириус никогда не брали стаканы, разве что самонаполняющиеся, и всегда брали по бутылке каждый. Твинкл протянула Джеймсу бутылку и засеменила к Сириусу с другой. Но, к огромному удивлению Джеймса, Сириус благодарно отклонил предложение. Пока парень, не веря своим глазам, смотрел на друга, Марлин во всеуслышание объявила приближение конца света — Сириус Блэк отказался от алкоголя. Он увидел, что мародёр как ни в чем не бывало пожал плечами, но прежде чем успел проверить, не было ли у него каких-то повреждений головы, он заметил, что Гермиона вверила свой стакан в руки Римуса и направилась в сторону своего парня, забирая по пути бутылку из рук Твинкл. — Ты теперь ещё и не пьешь? — сердито спросила она. Температура в комнате резко упала, все перевели взгляды на пару, которая, казалось, безмолвно общалась о чем-то своём. Гермиона казалась раздраженной, а Сириус выглядел разочарованным. — Это не так уж важно, Гермиона, — огрызнулся он. Ко всеобщему удивлению, у девушки дрогнула нижняя губа, а глаза наполнились слезами. — Поговори со мной, когда всё снова станет важно, Сириус, — ответила она и поспешила уйти из комнаты. Все минуту ждали в тишине, и Джеймс почувствовал облегчение, когда Сириус встал. Он собирается пойти за ней, они наверняка справятся с этим, и все будет хорошо. Но Лили была более чуткой, чем Джеймс, и преградила Сириусу путь. — Не сейчас, Лилс, — пробормотал он, рассеянно провёл рукой по волосам, обошел её и вышел из комнаты. Рыжая девушка повернулась к своему мужу и зашипела на него, чтобы он пошел за Сириусом. Смущенный Джеймс бросился прочь, понимая на ходу, что его друг отправляется не в комнату, а к выходу из дома. К тому времени, как он смог догнать его, красивый мародёр уже завёл мотоцикл и взлетел.

***

Гермиона упала на кровать, чувствуя себя истощенной. Прошло десять дней с тех пор, как она показала парню первое воспоминание, и за это время произошло море изменений. У Сириуса были теперь были все её воспоминания, и по утрам, пока она работала, он наблюдал за событиями будущего. Но в отличие от девушки, которая всё это проживала, он изучал их. Он запоминал каждую сцену, каждую деталь. Он мог по памяти повторить все защитные меры, которые Снейп наложил для защиты камня, страницу, которую Гермиона нашла о василиске, приговор Клювокрыла к смерти, который зачитал Фадж, слова из золотого яйца, слова пророчества, которые Гарри узнал после произошедшего в Министерстве, строки из книги Риты Скитер о Дамблдоре, всё. Он также просил у неё более обыденные воспоминания, и когда она говорила, что не помнит их достаточно четко, он прибегал к очень старой ментальной магии, которую изучал, чтобы узнать точно то, что он искал. Гермиона была в восторге, когда Сириус рассказывал ей, что и когда с ней происходило, это было скрыто где-то в закромах её памяти, и при помощи правильного заклинания парень извлекал это наружу. Он получал всё, что ему было нужно, и девушка была в шоке от того, что его интересовала по крайней мере сотня её воспоминаний о том, как она читала ежедневный пророк. Конечно, она не помнила каждую прочитанную страницу, но Сириус был прав, все они отложились в её голове. Она, естественно, читала довольно много, но все же не помнила всё, что было в книгах. Парень же смог получить чистые воспоминания, и два дня читал всё вместе с ней. Девушка основательно изучила всю историю магии в одиннадцать лет, некоторые книги были написаны о второй половине двадцатого века. Также он обращал внимание на некоторые старые газеты о своем приговоре, событиях Хэллоуина одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, об Ордене и даже немного о том, как Волан-де-Морт достиг своей силы. Также, следуя событиям, которые происходили на четвёртом курсе девушки, он обращал внимание на некоторые детали о различных приговорах и связях между арестами Пожирателей смерти. И теперь некоторые неясные моменты складывались в четкую картину. Сириус обращал внимание на различные отрывки информации из газет: строчка тут, слово там, всё, что Гермиона бегло просматривала, не обращая достаточно внимания, что-либо, касающееся нападений Пожирателей смерти или некрологов о жизни и смерти неизвестных. Девушка, конечно, была в восторге. Минерва могла достать любую книгу, которая требовалась Сириусу из запретной секции библиотеки, и его и так немалые познания дополнились информацией, которую он впитывал в себя из воспоминаний и книг. Когда она вечером возвращалась с работы, у него было что-то новое, чтобы ей рассказать, какая-то новая информация, новое имя среди длинного списка несчастных случаев, следующая возможная дата убийства, что-нибудь. А затем они могли сидеть всю ночь и обсуждать это до тех пор, пока кто-нибудь из них не уснёт посреди фразы. Но приводило в замешательство то, что Сириус был холоден. Не к ней, господи, нет, к новостям. Очевидно, что он был полностью погружен в них, но что пугало Гермиону, так это то, что его это, казалось, не впечатляло. Он вел себя так, будто их путешествие в Годрикову Впадину не было посещением могилы Джеймса и Лили и их старого разрушенного дома, как и мародёр, лежащий безжизненно на полу Хогвартса не был Римусом, как и рассказ Кричера о безмолвном герое, которым не был Регулус, как и человек, падающий сквозь арку, не был им. Сириус уже должен был как-то отреагировать на то, что она ему открыла, и его молчание выводило её из себя.

***

Джеймс Поттер изо всех сил держал себя в руках, но когда Сириус как ни в чем не бывало вошел внутрь, он потерял над собой контроль. Парень бросился через всю комнату, готовый пару раз ему хорошенько врезать, и сделал бы это, если бы вовремя не подоспел Римус. Сириус стоял на месте, удивленно наблюдая, как Римус борется с бьющимся в его руках Джеймсом, а Лили торопится успокоить своего мужа. Казалось, это несильно подействовало, потому что парень сквозь очки яростно смотрел на друга. — Джеймс, успокойся, Сириус, сядь. Тебе предстоит кое-что объяснить, — тоном, не допускающим возражений, произнёс Карлус. Гермиона смотрела на Сириуса, раскрыв рот от удивления. На нем было несколько ожогов, волдырей и порезов, а футболка его была пропитана кровью. Но раны казались уже залеченными: под футболкой виднелся огромный кусок марли, а ожоги покрывала уродливая зелёная мазь. Более всего её поразило то, насколько знакомыми выглядели эти повреждения. Она сама когда-то была похожа на нечто подобное, что могло означать только одно: Сириус был в Гринготтсе, а судя по тому, как горят его глаза, он достал чашу.