Reaching across time

Это была ночь Хэллоуина. Было тридцать первое октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, когда пошли первые слухи, когда мир волшебников охватила радость от того, что с человеком, чье имя вызывало у всех ужас, покончено. Было лишь несколько минут после полуночи, несколько жалких минут после того, как они увидели, как одинокий луч ослепляющего серебристого света ворвался в тёмное небо. Его видели все: и волшебники, и магглы. Небольшое секретное сообщество Британии знало, что этот свет не был падающей звездой, как решили их не владеющие магией земляки. Нет, они знали, что на самом деле это было могущественное и древнее заклинание. Это была старая и тёмная магия. Но это знание лишь усилило страх, что быстро одержал верх над любопытством. В эти времена магическое сообщество быстро отступало, пряталось по домам в надежде на безопасность. Но несколько избранных волшебников знали больше и затаили дыхание. Их сердца бились с мучительной скоростью, боль, горе и осознание отразились на их лицах, уступая в конце концов надежде. Надежде, которая скоро будет потеряна.

***

Один шаг. Один маленький шаг и барьер мерцая растворился в темноте. В ту же секунду исчезло заклинание Фиделиус, и три послания достигли своих получателей.

***

В то время как первое послание достигло получателя, а эмоции накалялись, один человек страдал от битвы внутри себя, что разрывала его на части. Едва Регулус оказался в своем доме с младенцем на руках, что-то сломалось внутри него. Его инстинкты противоречили друг другу, а страх возрастал. В любую секунду, что он стоит и ничего не делает, Сириус и Гермиона могут умереть. Но он дал слово, что Райджел будет в безопасности, и как бы не был безопасен этот дом, он не мог оставить племянника одного. Если же Регулус выйдет из дома сейчас и найдет Нарциссу и Даниэль, они не дадут ему вернуться к Сириусу с сразиться вместе с ним. Его невеста станет говорить об обещании усыновить Райджела, а сестра скажет, что он должен в первую очередь думать о семье, а потом уже о себе. Но дело в том, что несмотря на надежду, что Сириус и Гермиона справятся, Регулус знал, что отворачиваться от них неправильно, и каждой частичкой своего тела рвался сражаться вместе с братом. Он должен был стоять рядом с Сириусом, потому что так поступают братья, «Так поступили бы Римус Люпин и Джеймс Поттер, в конце концов, ” — заметил ядовитый голос в его голове. Спустя несколько секунд размышлений, Регулус взглянул на младенца в руках. Райджел пытался выпутаться из цепочки, которую дала ему мать. Это была цепочка от маховика времени Гермионы, её узнать было несложно, но Регулуса удивило другое. Он и не знал, что его брат сохранил амулет, что висел сейчас на этой цепочке. Это был тяжелый монолитный амулет в виде сердца: такие дарили каждому мальчику, который рождался в семье Блэков. Но нет, Сириус не подчинился традициям: вместо того, чтобы сделать для сына новый амулет, он отдал ему собственный. Регулус понял это, потому что рядом с выгравированными давно словами семейного девиза были добавлены ещё несколько слов: Toujours pur au Coeur (чистота в сердце). Едва увидев эти слова, Регулус окончательно решил, что будет сражаться. Он должен был, потому что слишком сильно зависел от брата, чтобы терять его сейчас; потому что ребенок на его руках заслуживал семью; потому что Сириус и Гермиона, не должны умереть. Собравшись наконец, Регулус поспешил на улицу. Стоило ему выйти на дорогу, как Даниль покинула своё убежище за изгородью и бросилась к нему. Глаза Нарциссы наполнились слезами, едва она осознала, что он один. — Возьми его, — пробормотал Регулус и протянул ребёнка Даниэль. Девушка подняла на него большие глаза, сделала шаг назад и отрицательно покачала головой. — Я вернусь назад вместе с ними, — твердо заявил парень. Вейла неистово закричала что-то на французском, а Нарцисса подошла ближе. — Мы должны жить. У нас нет другого выбора, — спокойно произнесла она, но по лицу было видно, как мучительны для неё эти слова. Они спорили всё сильнее и жарче, пока их не прервал шум выбегающих на улицу людей. Волшебники обернулись, чтобы посмотреть, что привлекло внимание жителей, и сердце Регулуса сжалось: они бежали прочь от разрушающегося дома. Аргументы женщин быстро стихли, Регулус сунул ребенка в руки невесты и бросился вперед, прекрасно понимая, что и Сириус и Гермиона ещё внутри. Он уже не видел, как Нарцисса и Даниель убрали людей с улиц при помощи заклятий, не задумывался над тем, насколько тёмная магия нужна, чтобы лишить чувств одновременно тридцать случайных людей. Нет, он сосредоточился всецело на одном. Парень смотрел на рушащееся здание и пытался понять, где Сириус и Гермиона. Он не мог использовать магию, пока не знал точно где они, и поэтому просто стоял на месте, чувствуя себя совершенно бесполезным. Позади, истощенная спасением жителей и битвой в поместье Малфой, Нарцисса упала на землю. Даниэль с трудом пыталась управиться со всем подряд: помочь Нарциссе, удерживая при этом Драко на ногах и прижимая к себе Райджела вооруженной палочкой рукой. Регулус обернулся, чтобы посоветоваться с ними, и удивился тому, как далеко уже ушел от своей семьи. Он не знал, что делать с домом, и не мог помочь подруге, сделал шаг назад, а потом обратно в нерешительности. Прошло наверное не более минуты, но для парня время остановилось. Он не мог ничего поделать ни там, ни тут: Нарцисса пришла в сознание, но Даниэль все ещё пыталась облегчить её состояние, перечисляя одно заклинание за другим; а здание затерялось среди облака поднявшейся пыли. Нарцисса оглянулась, выискивая глазами брата. Голова ещё кружилась, когда она увидела, как он шагает прочь от них, к дому Сириуса и Гермионы.  — Нееет, Регулус! — вскрикнула она в тревоге.

***

— Ничто! Ничто не работает! — в крике Джеймса слышалось разочарование. Карлус Поттер вдруг почувствовал себя старым. Желание бороться покинуло его. Смерть его сестры и её семьи, гибель множества друзей, потеря сына, который просто исчез, — Карлусу было достаточно. Он отчаянно хотел отступить, завязать со всем этим, бросить работу раз и навсегда. И он бы сделал это, если бы не Джеймс. Беспокойство за сына заставляло его вставать каждое утро и снова браться за дело. Его взгляд инстинктивно упал на него и сейчас, сердце сжалось. Неужели он хочет слишком много? Слишком много желать, чтобы его мальчики были дома в безопасности? Так или иначе, этому не суждено сбыться в ближайшее время. Сириус со своей стороны ясно дал понять, что они не должны и надеяться на то, что смогут вернуть их домой. И, как бы Карлусу это не противело, он прекрасно знал своего сына и понимал, что пока он сам этого не захочет, никто ничего не сможет поделать. Даже Джеймс. Джеймс же, в отличие от отца, не хотел мириться с этим, и Карлус прекрасно это понимал. Только Сириус мог заставить его отступить так, как он это сделал. Его последние слова граничили с жестокостью, и мужчина не мог даже думать о том, что он сказал, но это сработало. Целый месяц Джеймс не пытался искать их и утешался, лишь с головой погружаясь в работу. — На одного меньше тех, кто охотится за Сириусом, — говорил он каждый раз, когда ловили очередного пожирателя смерти. Но за этими словами не было эмоций, не было эмоций ни в чем, что он делал, и Карлус знал, что их не будет до тех пор, пока ситуация с Сириусом не разрешится так или иначе. До тех пор Карлус всегда будет выполнять в войне свою роль, пусть и только для того, чтобы помочь сыну, пусть и поздней ночью, как сейчас. И поэтому старый мракоборец смиренно выполнял свою работу, сосредоточившись на танцующих языках пламени. Не было никакой надежды, что они смогут их сдержать, он понимал это. Дьявольский огонь был создан для того, чтобы его невозможно было сдержать, и, несмотря на это знание, последние пятнадцать минут, он вместе со своими людьми пытался сделать именно это. Хорошо что Малфои жили далеко от цивилизации, страшно было представить, какой ущерб мог нанести этот огонь в другом месте. Словно в доказательство того, что даже здесь оно может нанести колоссальный ущерб, пламя вдруг резко устремилось вверх, заставив мракоборцев отскочить. — Не подходи близко! — приказал Джеймс одному из молодых мракоборцев. — В этом нет никакого смысла! — кричала Кэсси. Девушка уже в пятый раз повторяла это, и Карлус должен был признать, что она права. Всем было хорошо известно, что Малфои поддерживают Волан-де-Морта, так почему же вдруг их дом пылает от тёмных проклятий? Прежде чем он успел это обдумать, небо осветила полоса серебряного света, и его глаза расширились. — Назад! — мгновенно приказал он. Как он мог этого не ожидать? Это был обманный маневр: где-то в другом месте использовалась ещё более тёмная магия. — Уходим! — был его следующий приказ. Очевидно, что сейчас они должны быть в другом месте, да и тут больше ничего не поделать.

***

Она бросилась вниз, пытаясь своим телом защитить Драко от ослепляющего света. Глаза её были крепко закрыты, а тело осторожно скрывало под собой другое — маленькое. Нарцисса была истощена физически и морально, и боялась вновь открывать глаза. Она чувствовала, как звенит воздух от наполняющей его магии; ей казалось, что она узнала тёмную магию древнего семейного заклинания, но не хотела признавать это. Не хотела встать и обнаружить, что Регулус мертв — убит заклинанием своего собственного брата. Она знала, что он слишком близко к зданию, знала, насколько разрушительна сила заклинания Сириуса, но встать? Пока она не могла этого сделать. Она не хотела ломать последнюю соломинку, что удерживала её рассудок. Не сейчас, когда горе и ненависть преобладают над её чувствами, когда она должна защищать годовалого ребенка. Нет, она останется внизу, потому что безумие — опасное проклятие Блэков, и Нарцисса пока не хотела отдаваться ему.

***

Семья — то, что Римус неистово теперь защищал. Возможно потому что он слишком многих уже потерял: родители давно умерли, Сириус и Регулус исчезли, Джеймс каждый день уходил на новую миссию, без каких-либо гарантий, что вернется; оборотень был необычайно одинок. Ему казалось, Лили чувствовала что-то похожее каждый раз, когда Джеймс уходил. Она тихо проскальзывала в комнату друга, приносила с собой Гарри и свою работу. В такие моменты они оба понимали, какие горькие мысли у каждого на уме, и поэтому молчали. Чего бы не касалось это молчаливое соглашение, оно не стоило того, чтобы втягивать Гарри. — Лунаатииик, — позвал требовательно тоненький ясный голосок, и названный дядя оглянулся. Римус пытался заставить Гарри перестать тыкать в него маленькой палочкой, когда вдруг услышал вздох Лили. Он в ту же секунду взглянул на неё, а потом проследил за её взглядом, прикованным к его письменному столу. На нем, ярко мерцая, лежал свёрток пергамента, что появился прямо из воздуха. Гарри был быстро передан обратно матери, и Римус притянул палочкой мерцающий шар. Его осторожность быстро исчезла, едва он заметил почерк. Мужчина бездумно взял письмо в руки. Он слышал, что Лили сначала хотела что-то сказать, но и она замолкла, когда увидела, что сияние исчезло, едва его пальцы коснулись парящего пергамента. — Гермиона, — прошептал Римус мягко и не успел моргнуть, как Лили оказалась рядом с ним. Фраза «отсутствие новостей — уже хорошая новость» показалась обоим очень справедливой, пока они читали письмо. Сложно было сказать, как долго они сидели, просто глядя в пергамент, но когда небо озарилось серебром, оба понимали, что нужно идти.

***

Из-за того, что тёмную магию увидел весь город, министерству нужно было действовать немедленно, до того, как начнется паника, и поэтому группа из тридцати мракоборцев во главе с Аластором Грюмом прибыла на окраины Годриковой Лощины, а за ними и несколько министерских чиновников. В момент своего прибытия они всё ещё чувствовали, как воздух вокруг звенит, наполненный магией, поэтому не тратили ни минуты. Мгновенно подняв палочки, мракоборцы разделились на подготовленные заранее группы и разошлись в разных направлениях. Вид, что предстал перед ними, когда они завернули за последний угол останется в памяти каждого ещё надолго. Посреди похожих друг на друга коттеджей, в которых жили мирные семьи, зияла большая дыра бесплодной земли, которая прогибалась внутрь, образуя своего рода кратер. Несколькими футами дальше виднелись по меньшей мере тридцать тел, лежащих в беспорядке на улице. Мракоборцы замерли, а министерские чиновники быстро отступили назад. Никогда ещё никому из них не доводилось видеть нечто подобное. — Люмос, — шепнул мягкий голос и многие поколебались, боясь увидеть эту сцену при свете. Однако, к их удивлению, первым, что привлекло внимание, было движение. Марлин направила туда свою палочку и увидела двух женщин. Их светлые волосы отражали слабый свет, но ни одна из них не обернулась, к новоприбывшим, даже когда Грюм резко приказал им бросить палочки. Женщины склонялись над телом на земле, и сердце Марлин сжалось, когда она увидела его. Но не успела она что-либо сказать, как Аластор приступил к действию. Его обезоруживающее заклятие наткнулось на защитный барьер, и мракоборцев откинуло назад на засыпанную гравием дорогу. Они инстинктивно возвели свои барьеры и, оставив чиновников на земле, поднялись на ноги. Тренировки давали о себе знать, половина из них держали защиту, другие атаковали. Их заклинания остановились на полпути, мракоборцы засомневались, когда заметили, что у каждой из женщин на руках ребёнок. Алиса и Марлин обменялись растерянными взглядами, не понимая, каким образом здесь оказалась Даниэль, тем более вместе с известной Пожирательницей Смерти. Но они не успели спросить, так как послышался звук приближающихся шагов, и ещё одна группа мракоборцев подошла с другой стороны, окончательно окружая женщин. Подошедший отряд, казалось, застыл перед открывшимся им видом, но Джеймс и Карлус выбежали вперед, вместе с Лили и Римусом. — Даниэль, — крикнула Лили. Француженка обернулась, а секунду спустя уже была в объятиях рыжеволосой волшебницы. Римус опустился на землю рядом с Регулусом, руки его легли на голову друга. Карлус же не мог отвести взгляд от младенца в руках Даниэль. Несложно было догадаться, что это за ребенок, он приготовился к худшему, когда получил послание от Лили и Римуса, но легче от этого не становилось. Джеймс держался немного позади своей семьи, глядя на них невидящим взором, потом повернулся к кратеру что был дальше по улице, и обратно. — Сириус и Гермиона? — услышал он шепот Лили, и взглянул на женщин безмолвно. Он уже знал, что скажет Даниэль, но хотел услышать это сам. Француженка же, казалось, потеряла дар речи и только отрицательно покачала головой.