Reaching across time

Тишина. Абсолютная тишина. Такая обычно заставляет подумать, что ты оглох. Но, едва Сириус начал убеждаться в своих догадках, тишину нарушил высокий плач. Был это инстинкт или выработанная привычка, он не знал, просто приподнялся, чтобы пойти успокоить сына, пока Гермиона не проснулась. Три факта поразили мужчину одновременно. Дыхания жены не слышно: её нет рядом; он лежит не в кровати и даже не на полу гостиной, потому что вместо мягкого старого кашемира, его касается твёрдый холодный мрамор; и, в конце концов, в плаче слышится визг, на который никогда не переходил его ребенок. Туман в голове Сириуса постепенно рассеивался, на него одно за другим накатывали события прошлой ночи: вот Райджел лепечет что-то у него на руках, Регулус в ужасе, последний поцелуй с Гермионой, калитка открывается со скрипом, Волан-де-Морт выбивает дверь, затем сражение, жена присоединяется к нему, здание рушится и, в конце концов, он произносит заклинание… Резко и глубоко вздохнув, Сириус открыл глаза, а тут же закрыл их. Свет вокруг ослеплял. Его ресницы снова осторожно дрогнули, он моргнул медленно, пытаясь привыкнуть и увидеть что-то за этой ослепительной белизной. Смотреть ещё было больно, поэтому мужчина прикрыл лицо руками. От удивления его рот открылся, а брови поползли вверх. Забыв о том, что хотел осмотреться, Сириус сосредоточился на руках. Они были полупрозрачными, он мог видеть сквозь собственное тело. Он нелепо ткнул себя в ладонь, пытаясь понять, пройдёт ли рука насквозь, и вздохнул с облегчением, когда этого не случилось. Значит он ещё из плоти и крови, хорошо… Плач не прекращался, и Сириус отвлёкся от исследования своего тела. Его поразила леденящая мысль: если он мертв, а это очевидно, может ли плакать Райджел? Неужели его сын тоже умер? Поэтому его плач звучит иначе? Где тогда Гермиона? Она бы не смогла жить, потеряв их обоих, он бы предпочел увидеть её здесь, чем оставить бороться с жизнью… А Волан-де-Морт? Он не мог сбежать. У него не было шанса выжить, если конечно у него не остался ещё один крестраж… Неужели вся его семья умерла напрасно? Чем больше Сириус думал, тем сильнее его приводил в замешательство этот плач. Визг путал мысли в голове, это раздражало, не говоря уже об ослепляющем свете. Терпение его было на грани, поэтому Сириус побрёл куда-то наугад. Вид не менялся, кругом всё было однообразно белым, и он никак не мог определить, откуда доносится плачь, и не понимал, что происходит. Пять минут он бродил вокруг бесцельно, а потом начал звать жену, решил просто кричать её имя так громко, как только мог. — Заткнись, — рявкнул голос, и Сириус почувствовал, как все его тело оцепенело: этот голос он не слышал уже несколько лет, но никогда не смог бы забыть. Обернувшись так медленно, как только мог, он встретился лицом к лицу с человеком, которого не видел десять лет. Орион Блэк стоял перед ним высокий и гордый, как всегда. Его стройная фигура была по обыкновению облачена в изумрудную мантию, тёмные волосы немного короче волос Сириуса и, если бы не его холодный взгляд и тонкие напряженные губы, этих мужчин можно было бы перепутать. Сириус взглянул на величественную фигуру отца и выпрямился. Он заметил, что стал немного выше Ориона, и почувствовал себя увереннее. Орион Блэк взглянул на сына оценивающим взглядом и остался недоволен тем, что увидел. — Перестань так глупо улыбаться, — приказал он раздраженно, а когда Сириус открыл рот, чтобы возразить, перебил его, обращаясь скорее к пустоте, чем к сыну: — Тебя оставили на пять минут, а ты уже потерял самообладание, для чего только мать учила тебя. Несправедливое замечание задело Сириуса, и он взглянул на собеседника с открытой неприязнью. — Раз ты ждал десятилетие, чтобы обсудить это, то подожди ещё немного. Я сейчас немного занят, — огрызнулся он, всё ещё пытаясь понять, откуда доносится плачь. — Перестань искать, это уже не спасти, — приказал Орион, пропустив мимо ушей предыдущие слова сына. — Это?! Это может быть мой сын! — яростно обернулся к отцу Сириус. — Ты и сам прекрасно знаешь, что это не он. Твой ребенок был с Регулусом, когда здание рухнуло, — холодно заявил Орион. Сириус почувствовал волну облегчения. Его брат наверняка спас Райджела, у сына будет любящая семья… Но Гермиона? Она нужна ему. — Гермиона! — воскликнул он, обеспокоившись ещё сильнее. Она должна жить, она никогда не сможет себя простить, если их сын вырастет не зная ни одного из своих родителей. — А с ней то что? — спросил Орион. От его ровного скучающего голоса по спине Сириуса побежали мурашки. — Где она? — холодно спросил он. — Я не знаю. — Черт тебя… — яростно начал Сириус, но отец поднял руку, чтобы остановить его. — Хотя бы раз в своей жизни задай правильный вопрос, — резко сказал он. — Правильный вопрос? — переспросил Сириус сквозь зубы. Он был не в настроении играть по правилам отца. Орион заметил это раздражение и вздохнул. — Мы разные, — спокойно заметил он. — Конечно, разные, я никогда не стану чем-то похожим на… — горячо начал Сириус, как вдруг понял, что имел в виду его отец. Орион Блэк не был прозрачным и не походил на призрака. Он выглядел совершенно нормально, в отличие от Сириуса. — Почему я прозрачный? — смущённо спросил он. — Красноречив, как всегда, — сухо ответил Орион. Сириус долго смотрел на отца, а потом фыркнул и отвернулся. Орион наблюдал за тем, как его сын бредёт прочь, но вдруг понял, что это может занять всю вечность его загробной жизни. — Куда, по-твоему, ты идёшь? — Собираюсь найти дядю Альфарда, — ответил Сириус. Ему нужны были ответы, желательно от кого-то кроме отца. Орион нахмурился на мгновение, и если бы Сириус потрудился обратить на него внимание, он был заметил в его взгляде мимолетное сожаление. Был он привязан к сыну или нет, неприятно было осознавать, что наследник предпочитал ему его брата. — И как же ты собираешься сделать это? — спросил Орион холодно. Сириус пожал плечами. — Так же, как я нашёл тебя. — Я отчетливо помню, что это я нашёл тебя, — довольным против собственной воли голосом, ответил Орион. Осознав, что отец прав, Сириус вздохнул. — Ну ладно, тогда я подожду здесь, когда он меня найдет. Ты можешь идти, — выкрутился Сириус, отдавая команды отцу так, словно это было в порядке вещей. Орион наблюдал за тем, как сын встал, скрестив руки на груди, и посмотрел по сторонам. — Он не придёт, — вздохнул он после долгой паузы. Сириус бросил на него вызывающий взгляд, но быстро продолжил вглядываться в пустоту. Орион подождал ещё немного, но вскоре терпение его закончилось. — Перестань вести себя так глупо, он не придет, потому что я пришёл вместо него, — рявкнул он. Сириус оглянулся, он был смущен и, мягко говоря, удивлен. Отец не собирался вдаваться в подробности, поэтому он вздохнул и сдался. У него не было другого выхода, кроме как играть по правилам Ориона. — Боюсь, я не понимаю, что происходит, отец, — ответил Сириус так вежливо, как только мог, но Орион знал сына достаточно хорошо, чтобы заметить в его голосе тень издёвки. — Поймешь, как только задашь правильный вопрос. А теперь давай прогуляемся, — сказал он неожиданно деловым тоном и уже сделал шаг в сторону. Сириус без труда поравнялся с ним и спросил: — Почему мы разные? Орион заметил, что сын всё ещё отвлекается, но решил не обращать на это внимание. — А как ты думаешь? — Без понятия. Я мёртв? — Должен бы быть. — Значит, нет? — Сириус окоченел. — Рано говорить об этом, — спокойно ответил отец. — Я не понимаю… Конечно, после этого заявления Орион не принялся с радостью всё рассказывать. Сириус вздохнул и огляделся по сторонам, не зная, что спросить. Свет уже не был таким ярким, но они всё ещё были в белой комнате. В очень знакомой белой комнате с пустующими золотыми столами. — Где мы? — удивленно спросил он. — Ты не узнаёшь этот зал? — Я… Гринготтс. Почему мы в Гринготтс? — спросил Сириус, окончательно растерявшись. — Я не знаю, ты сам выбрал это место, — пожал плечами Орион. — Я выбрал Гринготтс, чтобы провести в нём свою смерть? — Не будь дураком, это всего лишь остановка, — вздохнул старший мужчина, глупость сына действовала ему на нервы. — По пути куда? — спросил тот, но, заметив выражение отца, протяжно вздохнул и перефразировал вопрос: — Куда мы придём, отец? — Вперёд, — просто ответил Орион. — Когда кто-то умирает, у него появляется выбор. Ты можешь выбрать прогулку по миру живых в качестве бледной копии самого себя, или же пойти дальше. — Значит, сейчас я должен сделать выбор? — нахмурился Сириус, он не собирался быть привидением и преследовать людей. — У тебя его нет. — Ты не можешь сделать его за меня! — Не будь глупцом, Сириус, я и не собирался, — ответил Орион, начиная нервничать от такой враждебности. — Не собирался? — с искренним изумлением спросил Сириус. — Нет, Сириус, не собирался, — устало ответил отец. Со стороны Сириуса послышалось тихое: «оу», и старший мужчина вздохнул. — Видишь ли, странным и совершенно неслыханным образом получилось так, что ты умер, но ещё не перешёл полностью в загробный мир. Сириус нахмурился. — Обет, парень! Обет с твоей грязнокровкой женой! — раздраженно сказал отец. — Не смей её так называть! — угрожающе зарычал сын. — Ты услышал что-нибудь ещё из того, что я сказал? Глаза Сириуса расширились, а рот приоткрылся от удивления. — Ни один не сможет умереть, пока жив другой, — прошептал он. — Да, ваш обет не дает тебе умереть по-настоящему, пока она жива, — подтвердил Орион. Давая этот обет, Сириус имел в виду, что они всегда будут вместе, а не то, что она будет там, а он… В Гринготтс! Он разочаровано провел рукой по волосам. — Значит, я застрял здесь? Орион собирался что-то сказать, но потом заметил выражение сына и передумал. — Когда человек умирает, душа покидает его тело и переходит в загробный мир. Твоя же, привязана к телу магией, — начал мужчина, но голова Сириуса уже кружилась от всей этой информации. — Отвечая на твой вопрос: нет, ты здесь не застрял. Её магия поддерживает две жизни и скоро истощится. Таким образом, у неё немного времени, а когда она к тебе присоединиться, ты получишь право выбора. Сириус какое-то время ошеломленно смотрел на отца, выражение его лица медленно менялось. Из внимательного оно стало недоверчивым, а потом на нём отобразилась раскалённая ярость, что сменилась, в конце концов, холодной маской безразличия; только в глазах его ещё можно было прочесть подавленную злость. Он сжал руку в кулак, впервые за всё время осознав, что у него нет волшебной палочки, и ударил отца в челюсть. Глаза Ориона расширились от удивления, кулак прошел через него, не причинив вреда, но намерение сына было очевидным. К тому времени, как старший Блэк немного отошел от шока, Сириус опустился на пол, склонил низко голову; волосы скрывали его лицо и только по дрожащим плечам можно было понять, как сильно он горюет. — Девчонка была неправа, — заговорил Орион, на этот раз голос его был намного мягче, но сын не обращал внимания. Сириус оставался сидеть на земле, предаваясь разрывающему его душу чувству вины. Что же он за человек такой, если становится причиной, по которой у его ребенка не будет матери? Гермиона не должна умереть, Райджел не должен остаться сиротой… Если бы только существовал способ разорвать эту глупую клятву! — Ты знаешь, какая магия используется для того, чтобы сделать крестраж? — спросил Орион, опустив руку на плечо Сириуса. Сын не отвечал, и тогда отец опустился на пол рядом с ним. — Всё не так, как ты думал раньше, дело не в том, что кто-то разрывает свою душу между разными объектами. Душа привязывается к объекту, который практически невозможно разрушить, для того, чтобы её сохранить. Однако, есть способ собрать все эти частички души вместе, — говорил Орион, стараясь отвлечь Сириуса. — Раскаяние, — ответил тот. — Да, силы, что требуются, чтобы разорвать душу и собрать её вместе противоположны. Тем не менее, собирая душу вновь, ты соединяешь её части в своём теле, которое намного более хрупкое, чем выбранные тобой предметы. Тело может не справиться с нагрузкой и умереть, — пояснил Орион. Сириус сбросил руку отца с плеча и поднялся. Он смотрел в другую сторону, так что нельзя было понять, что он чувствует. — Мне всё равно, отец. Оставь меня, — прямо попросил он. — Теперь вспомни о двух очень могущественных сгустках магии и давно забытой клятве, что связывает их вместе, — продолжил Орион, словно не слышал слов сына. — Постой, что? — резко обернулся Сириус: он действительно сказал то, о чём он думает? — Ваши души соединены, связаны вместе сильнее, чем когда-либо кто-либо был связан друг с другом. И поэтому она была неправа. Она думала, что ответом на крестражи Волан-де-Морта могут стать Дары Смерти. Но так и не осознала полностью силу магии, которую уже создала. Это были не Дары Смерти против крестражей, а семь частей одной разорванной души, против двух связанных вместе, — величественно заключил Орион. — Она — мой крестраж? — растерянно спросил сын. Это было невозможно, создание крестража подразумевало убийство, но никто из них не убивал, и всё же… — Я не уверен, что крестраж — правильное название, но да, магия соединила две души, — ответил Орион, но взгляд у него был такой, что Сириус понял, что едва ли это хорошие новости. — Но?.. — спросил он: насколько ещё хуже всё может стать? — Она может попытаться освободить свою душу, что болезненно и может убить её, или она может попытаться соединить души вместе, что тоже болезненно и может её убить, — ответил Орион. — Ты объяснил мне всё это только для того, чтобы убедить, что моя жена умрёт в любом случае? — недоверчиво спросил Сириус; он не знал, почему ему не могло прийти в голову, что у отца совершенно другие намерения. Орион молчал, и у его сына закончилось терпение. — Уходи. Оставь меня сейчас же, — прорычал Сириус. Орион какое-то время ещё смотрел на сына. — Ты совсем не такой, как я, Сириус. Эта разница задевает меня, — сказал он, вставая, но Сириус продолжал упрямо смотреть в другую сторону. — Но я всё равно горжусь своим наследником. Сириус хотел услышать эти слова столько, сколько себя помнил, но сейчас это ничего не значило. Его отец понял это, развернулся и ушел прочь. Сириус остался сидеть на белом полу, вглядываясь в пустоту, и делал единственное, что было ему доступно: ждал Гермиону.