Reaching across time

Альбус Дамблдор стоял у окна в круглом кабинете. Этой ночью война закончится. Этой ночью надежда и счастье вернутся в волшебный мир. Да, они будут скорбеть по семье Блэков. Их потерю, их жертву этот мир запомнит на долго. Сегодня он закончит эту войну: простое обещание, что волшебник дал самому себе, но перед этим, он должен посетить одно место. Он позволил себе проронить единственную слезу и вновь взглянул на письмо от Гермионы. Да, он должен выполнить последнюю просьбу.

***

Пальцы Гермионы коснулись прохладного металла. Она поняла, что всё вокруг меняется, и сердце её забилось чаще. Шепнула Сириусу подождать, а сама крепче сжала небольшую вещицу в руке. Она почувствовала, как его пальцы сжали её, и вдруг все звуки ушли на второй план: грохочущий камень, слова заклинания, стук их сердец… Гермиона отбросила всё это и сосредоточилась на одном тихом щелчке делюминатора.

***

Минерва Макгонагалл упала в кресло. Прошло очень много времени с тех пор как у неё была настоящая семья. Конечно, замок был её домом, а его обитатели — семьёй. Так было всегда, пока не появилась Гермиона Грейнджер. Молодая темноволосая волшебница вошла в её жизнь и изменила всё сильнее, чем кто-либо другой, и в какой-то момент женщина поняла, что у неё есть семья. Она обнаружила вдруг, что любит Гермиону, как собственную дочь, а потом Сириус и Райджел вместе с ней заняли место в сердце волшебницы. И Минерва гордилась ими невероятно. И они заслуживали этой гордости. Они были молодыми, они были могущественными, они были благородными и справедливыми, а свет, что они излучали, шёл прямо из их сердец. Но всё это ничего не значило теперь, когда их нет. Женщина взглянула вновь на записку в руке. «Дорогая Минерва, Спасибо тебе за всё, что ты для нас сделала. Нам на самом деле очень жаль, что всё заканчивается таким образом, но мы не позволим тебе принять вину за наше решение. Это письмо отмечено нашей магией и будет свидетельствовать о том, что мы решили выдать себя сами. Ещё раз спасибо тебе. С любовью, Гермиона и Сириус Блэк»

***

Семья — это слово значило для Дореи очень многое. Она полностью зависела от него, семья была её силой и её слабостью. В семье был смысл её существования. Меньше чем десять лет назад её семья была совсем мала: лишь её муж и сын. Они были всей гордостью и всей радостью её жизни. Затем из ниоткуда возник Сириус и незаметно присоединился к этому списку, чему Дорея была только рада. Двое сыновей и Карлус стали для неё всем, и сложно было представить, что когда-нибудь она полюбит кого-то ещё также сильно. Но их семья росла дальше. Следующей присоединилась Лили. Джеймс годами был одержим ею и Дорея знала, что когда-нибудь полюбит и её, скоро Лили тоже станет частью их семьи. Она знала это и годы ждала этого. Гермиона же была полной противоположностью. В то время как Лили они узнавали постепенно, Гермиона появилась также неожиданно, как и Сириус. Однажды она просто вошла в их жизни и уже тогда все поняли, что это навсегда. С двумя милыми молодыми девушками их семья казалась завершенной. Появилось ощущение абсолютной гармонии, идеального баланса. Но у Семьи, оказалось, было своё видение, она решила вырасти ещё немного. Дорея видела, как Римус растёт вместе с её сыновьями, наблюдала за тем как робкий оборотень становится чувствительным подростком, на которого её сыновья могли положиться. Она понимала, что это лишь вопрос времени, и он к ним присоединится. Теперь Дорея должна была бы уже устать от пополнений, но любовь — забавная штука, особенно в компании Блэков. Они всегда появлялись без предупреждения. Однажды вечером, который должен был закончиться бокалом вина и хорошей книжкой, любимые близкие привели к ней бледного бессознательного юношу. И кем бы она была, если бы сказала нет такому чудесному человеку, как Регулус? И вот, под её опекой оказались четверо мальчишек, не говоря уже о двух милых девушках. Этого было более чем достаточно, не так ли? Но нет, в сердце всегда может найтись немного места для маленького невинного младенца. Семья была ещё недостаточно полной без Гарри. Теперь Дорея сомневалась, что её семья когда-нибудь прекратит расти, и почти сразу за Гарри последовала милая молодая волшебница. Даниэль была столь же тёплой и нежной, сколь и изысканной. Не потребовалось много времени, чтобы с радостью заключить её в объятья. Как можно было не любить этих Блэков? Ах, и это ещё не всё. Вскоре они услышали о рождении ещё одного внука. Женщина не видела его и даже не знала его имени, но не возникало сомнений, что он такой же прекрасный, как и его родители, да и разве может ещё один малыш стать лишним в такой большой семье? Да, Дорея Поттер была окружена любящей семьёй и с каждым прибавлением они становились только сильнее. Их связь становилась только крепче, а сейчас она сидела в большом пустом доме с одним лишь Гарри на руках. Она не знала, все ли вернутся домой, и всё, что она могла — надеяться, и молиться, и ждать, потому что им с Карлусом было необходимо, чтобы семья продолжала жить и развиваться.

***

Гермиона чувствовала, как её проталкивает через пространство и отчаянно цеплялась за Сириуса. Она крепко сжимала его руки, а когда они упали на ветхие доски шумно выдохнула от удара. Она понятия не имела где они находятся, но, по прогнившему в некоторых местах полу, понимала, что это не дом Регулуса. Делюминатор был предназначен для того, чтобы отправить к нему их сына, но через мгновение она осознала, что портал был нацелен не на человека, а на безопасность. Где бы они не были, тут было безопасно. Они сделали это. Девушка твердила эти слова снова и снова целую минуту, пока сердцебиение её не успокоилась, а разум не пришел в порядок. Надежда и счастье, которых она не чувствовала уже многие месяцы, теперь переполняли её. Её семья была в безопасности. Волан-де-Морт повержен. Они сделали это. Гермиона инстинктивно сжала руку Сириуса вновь, пальцы её сейчас были намного мягче, но он оставался неподвижен в ответ. Сердце дрогнуло, но радость ещё не покинула её. — Сириус? — прошептала она мягко, открывая глаза. Вдруг все признаки, что её тело до этого игнорировало, начали всплывать, грозя затопить. Она чувствовала на себе вес мужа, его руки были сложены вокруг так, словно он её защищает. — Сириус? — позвала Гермиона нетерпеливо. Все её чувства напряглись. Она поняла, что они в Визжащей Хижине, но место больше не имело значения, всё её внимание, всё волнение было сосредоточено на муже, который, как она думала, потерял сознание. Ничего хуже с девушкой ещё не происходило. — Сириус! — голос Гермионы звучал настойчивее. Потребовалось немного времени, чтобы выбраться из-под него, а когда это наконец удалось, девушка поднялась и склонилась над мужчиной. Сириус лежал на спине, его тело не двигалось, а голова склонилась на бок. — Сириус? — в этот раз голос Гермионы звучал неуверенно. Он не дышал. Почему? — Сириус?! Сириус?! — продолжала звать девушка с мольбой в голосе. Она потянулась к его лицу и нежно повернула к себе. Эти завораживающие серебристые глаза… сейчас они были просто серыми и пустыми. Смотрели на неё безжизненно. — Сириус! — закричала Гермиона в пустоту.

***

Марлин смотрела с ошеломленным недоверием, изо всех сил пытаясь понять, что происходит. Лили обнимала Даниэль, чье присутствие здесь было всё ещё необъяснимо. Что, черт возьми, эта французская волшебница делала тут с двумя известными пожирателями смерти? И чей это ребёнок? Глаза Кэсси были прикованы к Римусу. Он стоял на коленях рядом с парнем, в котором она узнала Регулуса Блэка. Но разве он не умер давным давно? Она же месяцами работала над его убийством… Взгляд Фрэнка был сосредоточен на Карлусе. Он видел, как его главнокомандующий подозвал Нарциссу Малфой ближе к остальным, но не понимал этого. Что связывало мракоборца с известной пожирательницей смерти? Алиса стояла рядом с мужем и не могла отвести глаз от мужчины, что остался вдали от каждой из образовавшихся групп. Больно было смотреть на Джеймса. Он выглядел таким потерянным. Безнадежно потерянным. Всех присутствующих охватил странный транс, эти несколько секунд всем показались самыми длинными в их жизни. Грозный Глаз пристально смотрел на товарища. Грюм не отличался склонностью доверять людям, но он верил Карлусу даже когда тот вел себя так странно с пожирателями смерти. Этому должно было быть объяснение, но не успел он сказать и слова, как другой голос нарушил тишину. — Марлс?! Марлин! — в голосе Римуса слышалась паника. Марлин обернулась в удивлении и увидела светлые глаза, что смотрели прямо на неё. — У него есть пульс! — крикнул он с такой настойчивостью, которой она ни разу ещё не слышала в его голосе. Все вокруг вдруг пришли в движение. Словно сломались. Карлус отвернулся от остальных мракоборцев, Даниэль передала Райджела Лили и опустилась на колени с другой стороны от своего жениха, направив на него палочку. Даже Джеймс сделал к ним пару шагов, но был не способен на большее. Борясь с собой, Марлин подошла ближе, пытаясь понять, чем она может помочь. — Стоять, — рявкнул грозный голос. Карлус обернулся, взгляд его зацепился за её застывшую на месте фигуру, а потом перешёл на товарища. Аластор стойко выдержал этот взгляд. — Ты должен кое-что объяснить, — произнес Грозный Глаз, поднимая волшебную палочку. Карлус смахнул слезы, он и не заметил их раньше. Он слышал своего друга, но не мог осознать его слова. Он мог думать сейчас только об одном. Сириуса и Гермионы больше нет, и он не хочет потерять ещё и Регулуса.

***

Смерть — это когда сердце перестает биться, когда разум перестает работать, а душа покидает тело. Она была знакома со смертью; она знала её слишком хорошо. Скольких друзей она потеряла? Сколько семей оплакивала? Но теперь, она словно столкнулась с ней впервые, глядя на неподвижное тело Сириуса на полу, тряся его и умоляя ответить. Он не мог умереть. Это всё не могло быть реальностью. Он не мог покинуть её. Сириус бы не покинул её. Не сейчас. Да и никогда вообще. Нет… — Сириус?! Сириус, ответь мне! Пожалуйста, очнись! — сквозь слезы кричала Гермиона. Всё было бесполезно. Она должна была знать это лучше, чем кто-либо другой, но рассудок уже покидал её. — Вставай, Сириус! Если ты меня любишь! Сириус?! — командовала она. Раньше девушка считала, что знает, что такое потеря, думала, что уже прошла через всё это. Думала, что худшее уже позади, и никогда ещё так сильно не ошибалась. — Сириус! Ты обещал, черт возьми! Сириус! — голос Гермионы уже охрип. Боль была другой в этот раз. Она ощущалась совершенно иначе. Не застревала больше в сердце, словно нож. Нет… Она рвала, жгла изнутри и разрушала.

***

Противостоять врагам? Эти слова описывали всю их жизнь в эти времена. Карлус Поттер делал это столько, сколько себя помнил. Но противостоять друзьям? Это оказалось намного сложнее. Мракоборцы просили его отступить, его коллеги, люди, с которыми он работал всё это время, просили его отойти. Они не хотели слушать его объяснений, им не нужно было ничего знать. Нарцисса пыталась сказать им, что не Регулус использовал тёмное заклятие, но с чего бы они стали слушать пожирателя смерти? Карлус годами служил на министерство и всё, чего он был достоин, — отступить. А что дальше? Потерять ещё одного сына? Не сегодня. Не так быстро. Он сделал то, что мог. Встал между Регулусом и мракоборцами и впервые в своей жизни поднял палочку против друзей. Лили встала слева от него, а Нарцисса справа, Даниэль поддерживала оберегающее заклинание над двумя младенцами и своим женихом, будучи их единственной защитой. Римус стоял с другой стороны, напротив мракоборцев вместе с Джеймсом. Младший Поттер не понимал, что происходит вокруг него, и не осознавал, как будет беззащитен, если начнется битва. Френк Долгопупс думал так же, как и Римус, он, ко всеобщему удивлению, выступил вперед. Римус поднял палочку выше, но Френк не собирался защищаться. Вместо этого он слегка улыбнулся и встал рядом с ним. — Френк, вернись на свой пост, — сказал Карлус ясно, когда увидел, что происходит. — Мы верим в тебя, — ответила Алиса, вставая рядом с мужем. — Это нелепо. Отступите! — скомандовал глава департамента. Министерские чиновники теперь сильнее заволновались. Всё больше и больше мракоборцев оставляли их охрану. Если не верить в то, что Поттеры на правильной стороне, то кому вообще верить? Размышляли они. — Никто не оставит свой пост, пока мы не получим ответ на вопрос, кто использовал тёмную магию сегодня! — скомандовал Грюм, голос его был резче, чем он этого хотел. Но мракоборцы не успели среагировать на команду, что-то ярко сверкнуло в небе. Спустя мгновение, появился феникс с волшебником, которого узнать было не сложнее, чем саму птицу. Альбус Дамблдор приземлился прямо посреди разделившейся толпы.

***

Минерве Макгонагалл хотелось плакать в голос. Только этого и ничего больше. Но долг звал и она не была бы самой собой, если бы не следовала ему. Она стояла у источника неприятностей. Там, прямо на краю запретного леса, разливался по округе яркий свет. С её места он был похож на яркое пятно, что становилось больше и ярче прямо на глазах. — Плакучая ива? — спросила Поппи, что стояла рядом. Сердце подсказывало волшебнице, что это не имело ничего общего с тёмной магией. Свет был чистым, но объяснить этого она не могла, а поэтому даже не пыталась. Вместо этого она кивнула и дала короткие инструкции, чтобы сохранить школу в безопасности и быть готовой к чему бы то ни было. Слишком много зла было сотворено сегодня. Она не расслабится, пока всё это не закончится. Пока остальные главы факультетов сопровождали своих учеников в большой зал, Минерва последовала инстинктам и отправилась в сторону Гремучей ивы в компании одной лишь Поппи, что сама настояла отправиться с ней. По плану они должны были наблюдать со стороны, но свет становился всё ярче и, казалось, манил их к себе, поэтому в какой-то момент они, к своему удивлению, просто вошли в пузырь света. Тропа вела к Воющей Хижине, и ни Минерава, ни Поппи не были готовы к тому, что их там ожидало.

***

Альбус Дамблдор славился своими странностями, но, несмотря на это, все присутствующие чиновники и мракоборцы смотрели на него так, словно он лишился рассудка. Разве мог он быть прав? Разве мог Волан-да-Морт, что ещё вчера был в расцвете своих сил, погибнуть? Это звучало… По правде говоря, это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да и сам Альбус не мог до конца в это поверить. Он был уверен, что остался хотя бы один крестраж, но присутствие Нарциссы Малфой развеяло его последние страхи. Она уверяла, что поместье сожжено дотла, а дневник вместе с ним. Даниэль сказала, что Люциус умер, пытаясь защитить свою семью, но старый волшебник знал, что это ложь. Маленькая ложь ради того чтобы сделать жизнь младенца на руках светловолосой женщины намного проще. И он подыграл. Всё было кончено. Волан-де-Морт пал. Тёмная метка исчезла с руки Регулуса, а война закончилась. Поначалу мракоборцы немного обиделись. То, чего они добивались всё это время, сделала семья, что поддерживала Волан-де-Морта, сделали Блэки. Но после они предположили, что для того, чтобы победить кого-то настолько тёмного как он, нужна была именно тёмная магия. Дамблдор говорил о них, как о героях, и постепенно все признали жертву, что они заплатили. Сириус и Гермиона Блэк были признаны погибшими, жизнь Регулуса всё ещё была под вопросом, а Нарцисса потеряла мужа. За недоверием пришло уважение, уважение, которое было им больше не нужно. Директор Хогвартса ответил и на другие незначительные вопросы, а после отправил Карлуса и всю его семью домой. Это было последней просьбой Гермионы — позаботиться о них, включая Нарциссу и Драко. Нарцисса засомневалась на мгновение. Она подумала о Сириусе и Гермионе и её взгляд задержался на том месте, где раньше стоял их дом. Там была лишь разодранная голая земля. Она знала заклинание, которое использовал Сириус. Это было древнее семейное заклинание, которое не использовалось ни разу, сколько она себя помнила. Использовать его было равносильно самоубийству. Оно было простым, но мощным, направляло всю энергию волшебника во внешний мир и, вне зависимости от его силы, было разрушительным. Волшебница задумалась о том, что Гермиона должна была погибнуть первой, иначе Сириус бы не рискнул использовать его, с другой стороны она поражалась тому, как мало земли было повреждено. Вероятно он был очень слаб. Но всё это было теперь неважно, разве не так? Они сдержали слово и подарили Драко будущее. Вздохнув, она взяла Карлуса за руку и почти в тот же миг они исчезли, чтобы скорбеть в тишине, в то время как весь остальной мир празднует.

***

По щекам Гермионы текли слезы. Это был её самый страшный кошмар. Победить в войне, но потерять Сириуса. Она не знала, сколько времени прошло, но её голос окончательно охрип, дышать было тяжело, а остатки сил покидали тело. Балансируя на грани сознания, она чувствовала, как тьма окутывает её, но не собиралась сдаваться. Если она сдастся, то когда проснется, Сириуса здесь уже не будет. Тогда лучше не просыпаться вовсе… Ей нечего делать в этом мире без него. Нет, она не хочет просыпаться вновь. Гермиона к этому времени отодвинулась вместе с Сириусом поближе к стене, положила его голову себе на колени и мягко гладила его волосы одной рукой, в то время как другая лежала на его неподвижном сердце. — Я люблю тебя, Сириус, — тихо шептала она. Магия покидала девушку, она чувствовала это. Её сила утекала, но Гермиона не задумывалась над этим. Ей было всё равно, это её вполне устраивало. Она и не могла мечтать о чём-то ещё, ведь знала, что как только магия иссякнет, настанет абсолютная темнота. А там её будет ждать Сириус. Нужно было только подождать ещё немного, и поэтому Гермиона продолжала говорить. Она рассказывала ему, что чувствовала, когда впервые увидела его, как мечтала о том, чтобы у них было немного больше времени, каким замечательным было их первое свидание… О том, что никогда не забудет ни минуты, что они провели вместе. Темнота становилась всё ближе. Она спрашивала, помнил ли он их первый поцелуй и была ли первая ночь, что она провела в его постели, его любимой. Спрашивала, повторил ли бы он свою клятву, если бы они оба были в безопасности, что бы он делал, если бы они могли провести ещё один день вместе. Темнота уже почти поглотила её. Гермиона снова изменила тему и теперь рассказывала ему о нем. Рассказывала, почему она так сильно его любила. О том, что его улыбка заставляла её сердце биться чаще, несмотря на то, что она видела её уже кучу раз, она призналась в том, что любила тот блеск в его глазах после очередной шутки. Наконец, темнота окутала её с головой.

***

Темнота развеялась и Джеймс поднял голову. Когда он наконец смог открыть глаза, он увидел всю свою семью в сборе. Свою мать у кровати Регулуса, отца рядом с ней. Римуса и Лили слева, и Нарциссу немного поодаль от остальных с Даниэль, что прислонилась к её плечу. Он пытался понять, когда именно отключился, сел с трудом и взглянул на Лили, что следила за ним в тревоге. Джеймс заметил следы слез на её лице, боль, запечатлевшуюся в её покрасневших глазах, но отвернулся, чтобы не смотреть на чужую, пока сам не может справиться со своей. Римус хотел что-то сказать, но его голос сорвался и Джеймс был рад этому. Он был совсем не в настроении слушать. Попытавшись отвернуться, чтобы не смотреть никому в глаза, он обнаружил, что смотрит на ребёнка в руках Даниэль. Джеймса потянуло к этому ребёнку, он поднялся на ноги и шатаясь подошел к двум светловолосым девушкам. — Как… Как его?.. — пытался спросить мужчина, взглянув на Даниэль. — Райджел. Райджел Сириус Блэк, — ответила Нарцисса. Джеймс кивнул безмолвно и протянул руки. Даниэль сомневалась немного, но после протянула ребёнка. Райджел смотрел на мужчину какое-то время, словно оценивал и принимал решение, а после протянул свои маленькие ручки за его очками. Тогда Даниэль окончательно передала ребёнка, а Джеймс почувствовал, как его сердце сжалось, когда он прижал его к себе. Райджел всё ещё пытался достать сверкающую оправу очков, но мужчина удерживал его на небольшом расстоянии. Растерянный ребёнок что-то пробулькал и начал размахивать руками, пытаясь приблизиться, тогда Джеймс немного наклонился, и тот весело захихикал и захлопал в ладоши. Ребёнок был невероятно похож на отца, и сердце Джеймса забилось в ушах с болезненной силой. Его чувство потери вновь усилилось.

***

Минерва и Поппи стояли перед ними, застыв в недоумении. В комнате было темно несмотря на шар света снаружи, а в углу свернулась клубочком Гермиона, с Сириусом на коленях. Она выглядела такой маленькой, такой слабой, что казалась намного младше своих лет. Глаза её были закрыты, одна рука лежала на его груди, а другая переплеталась пальцами с пальцами его руки. Девушка улыбалась. На её лице было странное выражение умиротворения и спокойствия, никто из женщин ещё не видел её такой… довольной. Они взглянули на Сириуса. Его глаза тоже были закрыты, он выражал ту же безмятежность. Тоже выглядел младше, чем он есть, и был необычайно расслаблен. Смотреть на них было всё равно что смотреть на картину. Маггловскую бездвижную, но прекрасную картину.

***

Римус уже двенадцать раз заходил в старую комнату Гермионы и Сириуса с тех пор как Джеймс передал ребёнка обратно Даниэль, чтобы в очередной раз проведать друга. Тот сидел посреди опустив голову и плакал. В другом случае Джеймс бы сразу вытер слёзы, ведь никто не видел как он плачет, кроме Сириуса, но сейчас это было не важно, ведь глаза Римуса тоже были полны слёз. — Регулус должен скоро очнуться, — выдавил из себя Римус. Джеймс смог только кивнуть. Что значит жизнь, если рядом нет Сириуса, чтобы разделить её с ним? И Гермионы… Он всё ещё помнил последний раз, когда поднял её на руки и закружил по комнате. Её смех зазвучал где-то в его голове и слёзы стали крупнее. Оба мародера молчали, но думали они об одном. Сложно было вспоминать счастливые моменты с Сириусом, когда последняя их встреча так ярко засела в памяти. Могли ли они предположить, что больше никогда не увидят его снова? Могли, и это было хуже всего. Они видели его лицо, горящие глаза и напряжённые, сжатые в тонкую линию, губы. — Да что с вами не так?! Мы сделали всё возможное, чтобы подарить вам жизнь. Вы думаете, что моя жена прошла через всё это для того, чтобы вы так рисковали своей жизнью? Вы думаете, что мы жертвуем всем, чтобы вы могли вести себя, как беспечные идиоты? Просто живите, чёрт возьми! Живите, потому что ни Гермионе, ни мне скорее всего не доведётся! Это были последние слова, что Сириус сказал им. Это и просьба держаться от них подальше и не лезть в их жизнь. Разрывающие душу слова, но такие подходящие… Джеймс хотел бы, чтобы они могли поговорить ещё хотя бы раз, ведь им так много нужно было сказать друг другу. — Бродяга… — с мольбой в голосе прошептал он в пустоту.

***

Помфри первой отошла от шока, но, сделав пару шагов по комнате, встретилась с новым. Гермиона дышала. Её грудь тихонько вздымалась и опускалась. Переполненная надеждой, она взглянула на Сириуса, чтобы проверить, но он был неподвижен. — Гермиона? Гермиона?! — позвала Поппи, и Минерва вышла из оцепенения. — Она?.. Она?.. — спросила профессор и быстро подошла ближе. — Гермиона! — позвала она и потрясла девушку легонько за плечо, в попытке привести в чувства. Карие глаза открылись на мгновение, но ничего не видели перед собой. Через секунду они закрылись, а через пару секнд открылись снова. — Гермиона! — из глаз женщины струились слёзы. — Минерва? Я рада вас видеть, — пробормотала Гермиона: слабость в её голосе напугала старшую волшебницу. — Гермиона, милая, ты должна подняться, — мягко прошептала она девушке. — Но я хочу остаться с Сириусом, — Гермиона улыбнулась и снова закрыла глаза. Дыхание Минервы сбилось и она взглянула на Поппи. Прежде чем кто-то ещё успел сказать хоть слово, она поднялась и была уже у камина.

***

После этого события сменяли друг друга с невероятной скоростью. Минерва пришла к Поттерам, в надежде найти у них Райджела, ведь это был единственный способ вернуть девушке желание жить. Вся семья в удивлении смотрела на заместительницу директора, что стояла перед ними в лохмотьях и пыталась объяснить, что происходит. Лили первая вскочила на ноги, затем Римус и, в конце концов, Джеймс последовал за ними. Они вернулись вместе с Минервой в Воющую хижину, взяв с собой Райджела, но увиденная ими сцена заставила всех замереть на месте. — Её жизненные силы утекают с каждой секундой, — объяснила Поппи. — Почему это не работает? Почему я его не вижу? — спрашивала Гермиона у целительницы, вертя в руках маленький камень. Она перебирала его в пальцах, прося о Сириусе снова и снова, но никто не узнавал воскрешающий камень. Один взгляд на руку Сириуса в её руке дал Джеймсу хорошую причину для того, чтобы выйти из глубокой депрессии. — Гермиона? Ты должна держаться! Ты слышишь меня? — просил он. — Гарри? Я так скучала по тебе, — выдохнула Гермиона, и мужчина вздрогнул. — Ты должна жить, Гермиона, ты нужна Райджелу, — прошептала Лили, оказавшись по другую сторону от неё. Но ответа не последовало, глаза Гермионы снова закрылись. — Гермиона?! — позвала Лили, сжимая руку подруги и пытаясь ненавязчиво отодвинуть её от красивого лица Сириуса. — Я не знаю, что высасывает из неё энергию, — вмешалась вдруг Поппи. — Должно же быть что-то, что вы можете сделать! — взмолился Римус: они не могли просто стоять здесь и смотреть, как она умирает. — Гермиона! Послушай меня! — умоляла Лили. — Джинни? Ты так похожа на Лили… Она бы тебе понравилась. И Гарри тоже, — пробормотала Гермиона. Никто не мог понять, как её память вернулась обратно к друзьям из её времени, да и сейчас было не до этого. — Гермиона! Посмотри на него, просто посмотри на него, пожалуйста, — взмолился Римус, протягивая ей Райджела. — Римус? — узнала девушка и улыбнулась, встретившись с ним взглядом. — Я здесь. Ты должна подняться вместе со мной. Пожалуйста. — Нам нужно увести её отсюда! — решила Помфри, она отчаянно надеялась, что проблемой был этот шар света. Джеймс кивнул, перевёл взгляд на Сириуса, и сердце его дрогнуло. Пытаясь не задумываться над тем, что он делает, парень склонился над братом и поднял его, забирая от Гермионы. — Что ты делаешь? — голос Гермионы стал чище, будто она пыталась сосредоточиться на чем-то другом, кроме темноты, в которую погружалась. — Нам нужно уходить, Гермиона, — мягко сказала Лили, но Гермиона использовала каждую каплю оставшейся силы, чтобы держаться за Сириуса. — Сириус! Я должна оставаться с ним, — крепко сжимая его руки, заявила Гермиона. Несмотря на то, что от этого сердца их готовы были разорваться, Джеймс и Римус подняли тело Сириуса, забрали его от Гермионы. Её сознание обострилось немного, как только она поняла, что они его забирают. — Сириус! — закричала она. — Сириус! — Его больше нет, Гермиона, — грустно произнесла Минерва. Глаза девушки снова начали закрываться, но она не могла этого позволить. Как они не понимают? Ей нужно быть рядом с ним. Они не могут забрать его у неё. Он был там, был с ней. Гермиона слабо протянула к нему свои руки и почувствовала, как кто-то поднимает её с земли. Сердце Лили разрывалось, когда она смотрела на то, как Гермиона упорно тянулась к Сириусу. — Нам нужно идти, — мягко прошептала она, в то время как Минерва и Поппи подняли девушку на ноги. Сознание вновь вернулось к Гермионе, её взгляд остановился на Лили. Секунду она смотрела на неё пустыми глазами, а после они наполнились яростью. Что они с ней делают? Она должна оставаться с Сириусом! Собрав всю силу, что у неё осталась, девушка вырвалась из заботливых рук, упала на пол, нашла Бузинную палочку. — Гермиона, что ты?.. — начала Лили, но Гермиона уже направила палочку на Сириуса. — Ренервейт! — произнесла она слабо. Это было последним, что все запомнили. После её заклинания все перемешалось и магия вырвалась, отбросив всех назад. Шар света начал быстро сужаться вокруг них, пока не превратился в тонкую линию между Сириусом и Гермионой. Душа Сириуса, которую девушка заключила своей магией, вернулась в мир живых, благодаря силе Бузинной палочки. Ничто не могло пробудить мёртвого, но он ещё не ушёл окончательно, и Германа смогла притянуть его обратно. Когда Джеймс начал приходить в себя спустя несколько секунд, вокруг царила мертвая тишина. Он попытался сесть, растерянный и не подозревающий, что произошло. Обстановка вокруг приводила в шок. Минерву и Поппи отбросило к дальней стене, неподалеку от них лежала Лили, прижимая Райджела к своей груди: она защитила его собой. Римус был рядом с Джеймсом, а Гермиона сжалась в центре. Мужчина поспешил подняться, чтобы проверить, жива ли она, но голова закружилась и он упал на пол, немного ближе к Сириусу и Гермионе. Теперь он ясно видел, что она дышит, расслабился немного и больше не спешил вставать. Она была просто без сознания… Теперь Джеймс двигался осторожнее: он отодвинулся от Сириуса и пробормотал что-то похожее на извинения, как вдруг дыхание его сбилось. Пальцы дрожали, когда он протянул руку и осторожно коснулся брата. Он почувствовал, пусть и невероятно слабую, искру жизни. Легкое шевеление груди, слабый пульс… Сириус жив? Но он был мёртв. Магия не может вернуть мертвого к жизни… Но это не важно… Не важно, что произошло... Сириус жив. Гермиона жива. Они едва дышат, но о большем он не может и мечтать.