Часть 13
7 октября 2016 г., 11:06
Сомнение отчаянно билось под черепом. Он еще мог отказаться или просто развернуться и пойти прочь. Его ждал задрипанный и полупустой бар, где ему всегда наливали столько, сколько он требовал. Где он топил в стакане свое отчаяние и горе. Он никому и ничего не должен. Ему не место там, куда его вели. Он лишний, везде лишний.
— Почти пришли, — Стив повернулся к нему, когда они остановились на переходе, ожидая зеленого сигнала светофора. — Ты как?
Роджерс волновался. Он то и дело поглядывал на него, когда они шли по шумной и заполненной людьми улице. Раньше в Бруклине не было столько народу.
— Не нравится мне эта затея, — холодным тоном произнес он, мрачно покосившись на проходящих мимо молодых ребят со смартфонами в руках и дурацкими разноцветными рюкзаками на спинах.
— Брось, все будет нормально, — Стив хотел по приятельски хлопнуть его по плечу, но тут зажегся нужный свет, и им пришлось двинуться дальше, чтобы не быть снесенными прохожими, спешащими кто куда.
От старого и родного Бруклина почти ничего не осталось. Прогресс и время нещадно меняли облик города, превращая некогда знакомые улочки в широкие проезжие части, а привычные и такие родные кирпичные дома заменялись пластиковыми и неживыми копиями.
Однако, дом, на крыльцо которого они поднялись, казался прибывшим на эту улицу из прошлого. Да, ремонт здания уничтожил дыхание старины, кирпичи местами были заменены и полностью выкрашены, окна, выходящие на улицу, были новыми, кое-где закрытыми белыми жалюзи. Но как только они ступили на каменные ступени, внутри него что-то щелкнуло. У лестницы стоял велосипед, если отбросить тот факт, что этот стальной конь был явно современным и содержал в себе кучу скоростей, он чем-то был похож на его старый верный велосипед, на котором они со Стивом гоняли по улицам Бруклина.
— Я их предупредил насчет тебя, — Роджерс повернулся к нему, когда уверенно позвонил в домофон. — Они знают о тебе… ну почти все. Так что не замыкайся в себе, Бак, все будет хорошо. Они все давно хотят познакомиться с тобой.
Входная дверь открылась и перед ними появилась невысокая светловолосая женщина, которой было лет под сорок. Ее ясные зеленые глаза устремились на Стива, а на тонких губах тут же появилась счастливая и приветливая улыбка.
— Стивен! А я уж думала, что вы в пробку попали. Брайан говорит, на Кингс Хайуэй огромный затор уже с самого утра.
Голос ее был звонкий, уверенный, даже гордый, но приятный и очаровывающий одновременно. Барнс зачаровано таращился на эту женщину, вернее, в ее глаза… эти зеленые глаза, как еще один кусочек его прошлого, которое он совсем недавно начал вспоминать и пытаться выстроить в общую картину в своей голове.
— Мы решили на своих двоих, — тепло улыбнулся Стив, обнимая женщину. — А это…
— Джеймс Барнс! — закивала она, протягивая ему руку. Баки неуверенно покосился на Стива, но все же пожал ее руку в ответ. — Меня зовут Элизабет, можно Лизи, как вам нравится. Ой, что же мы на пороге стоим? Проходите! Мои дочки на кухне орудуют уже несколько часов, никого не подпускают даже к холодильнику. Брайан ворчит, он-то привык выпить в свой выходной, а тут моя Ребекка так ему ложкой пригрозила. Представляешь, Стив? Своему дяде грозить ложкой? Вся в отца!
Элизабет тараторила, даже когда Баки и Стив вошли в уютную прихожую. В помещении стоял еле уловимый запах готовящийся еды, где-то вдалеке были слышны громкие женские голоса и один мужской, дерзкий и хрипловатый.
— Я думаю, вам лучше в гостиной пока посидеть, — предложила им женщина, жестом приглашая следовать за ней. — Главное, чтобы Брайан сейчас Джеймса не заметил, а то он от вас не отстанет. Он же ваш фанат номер один, — обратилась она к Баки, а тот нервно повел плечами.
Ему было некомфортно в этом маленьком, уютном домике, в котором все источало семейный уют и тепло домашнего очага. Он боялся ненароком сбить какую-нибудь вазу или картину, наделать шума, привлечь к себе еще больше внимания.
Элизабет завела их в большую гостиную с камином, зелеными тяжелыми шторами, дубовым столом в углу, на котором валялась огромная кипа бумаг, и двумя темно-зелеными диванами, на одном из которых сидел мужчина, а рядом с ним была маленькая светловолосая девочка лет пяти. Когда девочка подняла глаза на вошедших, Баки почувствовал, как дыхание его перехватило. Он даже оперся рукой о камин.
Девочка была копией Лоры, словно он опять встретил милую Кейк, когда их впервые познакомил Стив. Видимо, почувствовав всю тяжесть его взгляда, девочка потупила взор, сползла с дивана и побежала вон из комнаты.
— Она стесняется незнакомых людей, — усмехнулся мужчина, поднимаясь с дивана и застегивая пуговицу на своем сером пиджаке. — Не переживайте, Кристина быстро ко всем привыкает. Через пять минут сама прибежит на вас поглазеть еще раз.
Он встретился взглядом с Баки, и улыбка на его губах медленно исчезла. А Барнс снова почувствовал это нехорошее ощущение, словно земля уходит у него из-под ног, легким катастрофически не хватает кислорода, и опять же появляется это жгучее желание броситься вон из этого дома и бежать как можно дальше.
— Ой, Стив, я совсем забыла, — произнесла Элизабет, многозначительно поглядев на Роджерса. — Брайан же хотел тебе рассказать что-то важное.
Она потянула Капитана за рукав рубашки, косясь то на Баки, то на второго мужчину.
— Ты не против, если мы вас покинем, Джон? — обратились она к нему также многозначительно стреляя в него зелеными глазами.
— Конечно, нет, Лиз, — тепло улыбнулся он, и только когда дверь за ней и Стивом закрылась, тяжело вздохнув, произнес, обращаясь к Барнсу. — Я очень давно хотел встретиться с тобой, отец.
***
На просторной кухне, которая, правда, была забита людьми и уже не казалось такой большой, Стива встретили громко и радостно. — Дядя Стив! — взвизгнула высокая стройная рыжеволосая девушка, бросаясь на шею Капитану. Это была Ребекка, младшая дочь Элизабет. — А мы тебя все ждали и ждали с самого утра! — Ребекка, я же просил называть меня просто Стив, — улыбнулся Роджерс, ощущая себя стариком, когда шестнадцатилетняя девчушка называла его «дядей». Хотя, это не так уж и страшно. В первое время Ребекка называла его исключительно «мистер Роджерс». — Реб, тебе что, десять лет? Зачем ты так на людей кидаешься? — это была ее старшая сестра Лора. Она поглядела на Стива и тепло улыбнулась ему, подмигнув и прихлебывая из ложки какое-то яство, которое мешала в кастрюле у плиты. Она была полной противоположностью Ребекки. Спокойная и рассудительная Лора, всегда убирала свои непослушные рыжие волосы в хвост, частенько одергивала шумную и неугомонную младшую сестру. Со стороны могло показаться, что сестры не ладят, но, узнав их поближе, понимаешь, что язвительности и колкостей в их голосах не было, и нет. — Стивен, как твои дела? — хриплый, но громкий голос принадлежал Брайану, брату Лизи. — Отлично, твои как? Как бизнес? — Все тип-топ, на следующей неделе открываем еще два магазина в Бостоне, а в следующем месяце в Чикаго. — Дядя, не говори тип-топ, это звучит жалко, — прыснула Ребекка, получив за эти слова легкий пинок от сестры. — Элизабет, твоя дочь дикарка, — произнес Брайан, подмигивая улыбающейся Лоре и делая глоток из бокала, где было красное вино. — Почему я не могу говорить это слово, Ребекка? Все так говорят. — Ага, люди моего возраста. Но из уст шестидесятилетнего деда это звучит жалко, — беззлобно парировала Ребекка. — На минуточку, юная леди, — не унимался Брайан. — Мне пятьдесят четыре, и я никакой не дедушка. Я мужчина в самом расцвете сил. После этих слов все представительницы женского пола залились ярким и звонким смехом. Даже маленькая Кристина, которая сидела за столом и что-то старательно выводила карандашом на бумаге, отложила свое занятие и начала смеяться, правда, не понимая, по какому поводу взрослые так веселятся. Брайан театрально закатил глаза и поглядел на Стива, который стоял у стены, скрестив руки на груди, и еле сдерживал улыбку. Слава богу, он уже успел привыкнуть к этой атмосфере. — Кстати, о дедушках, — громко произнес Брайан, пытаясь перекричать все еще продолжающийся женский хохот. — Где Джон? Кристина есть, а Джона нет. Он поглядел на малышку, наигранно разведя руками и выпятив нижнюю губу, тем самым заставив девочку снова смеяться. — Они с Джеймсом разговаривают, — тут же став серьезной, произнесла Элизабет. — С Джеймсом Барнсом. На кухне моментально повисла тишина, все удивленно таращились на Лизи, которая, уперев руки в бока, медленно кивала с самым важным и серьезным лицом. — Ого, — первой дар речи приобрела Лора, переводя удивленный взгляд на Стива. — Сам Джеймс Барнс? — Он все-таки пришел? — в глазах Ребекки уже начал разгораться огонек любопытства. — Не думал, что доживу до этого дня, — протянул Брайан, одним глотком допивая остатки вина в своем бокале. — А он останется на ужин? — А какой он, мам? Как бабушка рассказывала? — А почему ты его не привела к нам, сестрица? — Так, ну-ка замолкли все, — Элизабет вскинула руки вверх, и все тут же заткнулись. Хоть Лизи была самой младшей из детей Лоры, то сразу было видно, что глава семьи она. — Для начала, дадим Джону побыть наедине со своим отцом, окей? У нас-то он был, а вот Джон… короче, сидим и ждем, и никаких провокаций и несанкционированных вылазок, как поняли? — Так точно, капитан, — простонали девушки, а брат Лизи потянулся за бутылкой, чтобы обновить свой бокал. — Видишь, не один ты у нас тут капитан, — подмигнула Элизабет Стиву. — Скучаешь по службе? — хмыкнул он. Она покачала головой и рассмеялась. В это время Кристина подошла к Стиву и протянула ему лист бумаги. Роджерс с легкостью поднял девочку на руки. — Я нарисовала для тебя, — сказала Кристина, показывая на рисунок. На нем был изображен синий человечек, держащий в руке круг, посреди которого была красная звезда. — О, это же Капитан Америка, — улыбнулся Стив, чмокнув девочку в белобрысую макушку. Кристина пока не знала, что ее любимый дядя Стив и есть самый настоящий Капитан Америка. Лора и Ребекка снисходительно улыбнулись, отворачиваясь обратно к плите, представляя, какой шок ждет малышку, когда ее наконец-то посветят в тайну дяди Стива. Сами они визжали как две школьницы, когда Стив Роджерс впервые посетил их дом.***
На камине стояли фотографии в рамках. На одной из них он, к удивлению, обнаружил себя. В военной форме, довольно улыбающегося, крепко сжимая талию светловолосой девушки в медицинской форме, которая положила руку ему на грудь. Выглядели эти двое счастливыми и влюбленными. — Это моя любимая фотография здесь, — отозвался Джон, видя, куда смотрит Баки. Барнс заметил еще одно фото. Все та же девушка, только взгляд ее уже не такой яркий и задорный, однако, на губах ее играет очаровательная улыбка. На ней белое подвенечное платье, на плечи красиво спадает фата, в одной руке она держит небольшой букет лилий, другую ее руку сжимает в своей высокий статный мужчина, сразу видно, военный человек. Он тоже улыбается, и вокруг его глаз из-за этого образовались мелкие морщинки, придавая мужественному лицу немного задора. — Они поженились уже после моего рождения, — снова прокомментировал Джон, подходя ближе. — Вон я стою, мелкий совсем. И правда, чуть поодаль от невесты стоял мальчик, на вид ему было лет пять, может, больше, может, меньше. Баки передернуло. Он как будто глядел на изображение его самого в том же возрасте. — И капитан ОʼФаррелл был не против, что здесь стоит и мое фото тоже? — иронично усмехнулся Барнс, правда, в голосе его слишком явно скрежетала тоска. — Нет, мама бы и не позволила ему убрать фото. А он и не собирался. Он тебя очень уважал, не без стараний мамы, конечно, но все же. Воздуха совершенно не хватало, но он боялся подойти к окну и открыть его. Он вообще боялся что-то трогать в этом доме. — У меня к тебе столько вопросов накопилось, — после небольшой паузы продолжил Джон. — А сейчас даже не знаю, что спрашивать. Баки, наконец, снова повернулся к нему. И тут тоже ему казалось, что он глядит в свое отражение. Так он наверно выглядел бы через много лет, если бы не сорвался с поезда и не попал в плен к Гидре. Если бы ему было позволено жить, как нормальному человеку. — Сколько тебе лет? — сипло спросил Баки, отводя взгляд в сторону. — Через четыре месяца юбилей, семьдесят, — хмыкнул Джон. Барнс удивлено посмотрел на него. Джон совершенно не выглядел на свой возраст. Высокий, подтянутый, широкоплечий. Правда, волосы его совсем седые, как и борода на лице, скрывающая, несомненно, острые скулы, доставшиеся ему от отца. Даже глаза у него были такого же цвета, как у Баки. От Лоры ему перешел только озорной и живой блеск в этих самых глазах. — А девочка? — растеряно спросил Баки. — Она просто копия… ее… — ему было тяжело даже в мыслях произносить ее имя, чего уж говорить об этой ситуации. — Внучка моя. У меня сын, его, кстати, зовут тоже Джеймс. Я в честь тебя… надеюсь, ты не против? Баки нахмурился, но отрицательно покачал головой. Бионику укрывал толстый слой из одежды и черная перчатка, но даже так ему казалось, что все знают, кто он такой, что он такое и что он творил в прошлом, будучи Зимним Солдатом. Хотя, Стив говорил, что об этой стороне его путанного прошлого эти люди точно ничего не знают. — Он служит, жена его с моей старушкой за город выбрались. Надо вас будет с ним как-нибудь познакомить… мама ему много рассказывала о тебе и Стиве… нам всем, — Джон улыбнулся, но было видно, как мужчина нервничал. — Он сперва на службе был у Лизи, она тоже в армии была, пока не ушла в отставку. Что поделать, если у тебя отец и дед… военные. В это время дверь скрипнула, и в проеме показалась светловолосая голова Кристины. Она внимательно глядела на Баки, а тот был просто не в силах оторвать от нее взгляд. — Кристина, иди сюда. Поздоровайся с… — Джон запнулся, покосившись на Барнса. Прадедом его назвать язык не поворачивался. Но девочка только быстро закрыла за собой дверь, и мужчины услышали торопливый топот удаляющихся детских ног. — Это ничего, к Стиву она через неделю только начала подходить. Баки было дурно. Это слишком, слишком много информации, слишком много людей и событий. Он был совершенно не готов к этому. Барнс уже было хотел извиниться и быстро ретироваться, пока Стива отвлекают где-то на кухне, но вопрос Джона, прозвучавший как-то задумчиво и настороженно, заставил Джеймса замереть на месте. — Ты видел ее могилу? Он тяжело сглотнул ком, подступивший к горлу, а взгляд против воли снова скользнул по фотографиям на каминной полке. — Да, видел. Я ей… цветы принес недавно. — Ромашки? Так это твои цветы? А мы-то гадали… — улыбнулся Джон. — Да, ромашки. Она их очень любила. — А ты ее хорошо помнишь? — осторожно спросил Джон, и, заметив, как недоверчиво покосился на него Барнс, поспешил добавить. — Стив рассказал, что у тебя какие-то проблемы… с памятью. Ты ничего не помнишь… вернее, не помнил… — Я не сразу ее вспомнил, — признался Баки, хотя на самом деле он не хотел отвечать. Однако, почему-то он начал говорить. — Сперва все о Стиве вспоминал, а потом… она мне приснилась… в желтом платье. — Я помню ее желтое платье, — кивнул Джон, грустно опуская голову. Ему до сих пор тяжело было говорить о матери в прошедшем времени. — Расскажи мне о ней, — внезапно произнес Баки, и тут же мысленно отругал себя. Черт, куда он лезет? Зачем, зачем ворошить все это? Разве этого ему пока недостаточно? — Что с ней было? После войны? Джон какое-то время сверлил человека, которого про себя называл отцом, хотя Джеймс Барнс выглядел на несколько десятков лет моложе родного сына. Стив успел уже подробно объяснить и подготовить все семейство ОʼФаррелл к неизменному виду Барнса, продемонстрировав это на собственном примере. Однако все равно это было жутко и чуднó. К Стиву они все уже успели привыкнуть, а как реагировать на вид отца, Джон просто не знал. — Артура контузило почти под самый конец войны, он забрал маму с собой обратно в Бруклин. Я и мама жили в этом самом доме, Артур с нами… в общем, у них странные были отношения. Он маму очень любил, и она к нему что-то чувствовала наверно, но любила она тебя, и Артур это знал, поэтому не давил на нее. Он часто нас навещал, помогал, пока мама работу не нашла, она кондитером была восхитительным. А мама все тебя ждала. Тебя и Стива. Не верила, что вы оба погибли. Наверно, до конца своих дней она надеялась, что вы живы. Он заметил, как на лице Джеймса пробежала тень боли и какого-то молчаливого отчаяния, поэтому поспешил повернуть рассказ в более светлое русло. — Ну в итоге они с Артуром поженились, но продолжали жить тут. Я взял его фамилию, Артур говорил, что нехорошо выходит, а с его фамилией мне, может, легче потом будет устроиться. Он прав оказался, но это не суть. Через несколько лет появился Брайан, а потом и Лизи, она у нас самая младшая, но командиром стала уже с пеленок. — Как она умерла? — совсем тихо спросил Баки, буравя взглядом стену перед собой. — Рак легких, ей шестьдесят четыре было. Курила, как паровоз и никого слушать не хотела. А через два года умер Артур. Инфаркт. Он очень сдал после ее смерти, наверно, даже хотел побыстрее… ну, ты понял… Баки кивнул, вспомнив две могилы на кладбище, которые навещал совсем недавно. Имя Лоры, но фамилия чужая. Она должна была носить его фамилию, и на соседней могиле должно быть его имя. Джеймс Барнс и Лора Барнс. Это должна была быть его жизнь. Баки должен был вернуться вместе с Лорой в Бруклин, поселиться в этом или любом другом доме или квартире, растить их сына, потом других своих детей, его плоть и кровь. Именно Баки Барнс должен был работать, обеспечивать свою семью. Приходить вечером уставшим с работы, а Лора, которая уже успела уложить детей спать, ставила бы перед ним еду, сидела рядом, наблюдала, как он ест, может, гладила его по голове или плечам, слушала его недовольное ворчание на начальника. Потом они шли спать и засыпали бы вместе, в одной постели. Они должны были растить своих детей вместе. Он должен был учить Джона кататься на велосипеде, а потом, когда тот станет постарше, учить, как общаться с девушками. Лора бы только качала головой и твердила, что он забивает мальчику голову, и ему еще рано думать о девочках. А потом сама бы смахивала слезу, видя, что ее мальчик впервые ведет девушку на танцы. Баки и Лора тоже бы танцевали, да хоть посреди комнаты или кухни. Они оба обожали танцевать, и ни за что не лишили бы себя этого удовольствия. А танцевала ли Лора с ОʼФарреллом? Баки надеялся, что нет. Баки и Лора должны были постареть вместе. Лора бы не курила, Баки ей просто не позволил этого. Это должна была быть исключительно его женщина, его дом, дети и жизнь. Джеймса лишили этого, бесцеремонно отобрали все, сделав из него монстра на службе у таких же монстров. — Она тебя, правда, очень любила, — голос Джона звучал как эхо, как-то печально и даже жалобно. Баки повернулся к своему сыну и посмотрел в его влажные глаза. — До конца любила, больше всех. Она никогда не скрывала, что я твой сын, говорила, что я должен гордиться. И я гордился, я и сейчас горжусь. Ох, если бы мама знала, что ты… — Нет, — слишком резко ответил Баки. А потом продолжил чуть мягче, — хорошо, что она ничего не знала. Так лучше, поверь. Для всех я был мертвым, и так было правильнее. Лучше, чем правда. — Мне кажется, — начал Джон, тяжело вздыхая и запуская руки в карманы брюк. Совсем как Баки в свои молодые годы, — я не знаю, что с тобой случилось, но явно что-то не очень хорошее. Люди такими… не бывают…, но меня это не волнует. В этом доме, в этой семье никого не волнует, что там у тебя было в прошлом. Мы все рады, что ты вернулся, как и Стив, даже если мама не успела застать вас. И, знаешь, она бы… если бы ты ей рассказал эту самую правду, то она обязательно все поняла и приняла тебя. — А тебе не кажется все это странным? — раздраженно сказал Баки, указывая на себя. — Вы все такие спокойные, приветливые, радостные… Джон видел сомнение в глазах отца. Но только хмыкнул, опуская голову. — Знаешь, похоже, мы все свое удивление истратили на Стива. Причем шанс наконец-то увидеть отца, которого всю жизнь считал погибшим еще до твоего рождения… я его упускать не хочу. Пусть даже выглядит это все немного странным. Они довольно долго смотрели друг на друга, пока в комнату осторожно не протиснулась Элизабет, чтобы сообщить, что пора садиться за стол. Следом за ней в комнату вбежала Кристина, Джон ловко поднял ее на руки и пошел в коридор, говоря что-то о том, что внучка вся измазалась во фломастерах. Элизабет осторожно и бережно подхватила Баки за локоть и прошептала: — Мы все очень рады тебе, Джеймс. Можно же на «ты»? Так вот, не пугайся, если мой брат или дочки начнут закидывать тебя вопросами. Ты для этой семейки просто кумир.***
Стол был длинным и широким, возможно, купленный специально для такой огромной семьи. На нем стояло столько блюд, что Баки казалось вполне возможным накормить всей этой едой пол-улицы. Он даже не догадывался, что такое пышное и шикарное пиршество устроили именно в его честь. Об этом просил не говорить ему Стив, сказав, что Баки и так достаточно нехорошо находиться среди большого количества людей и ощущать на себе столько внимания. Все понимающе закивали, и первое время за столом стояла слегка напряженная тишина, нарушаемая только вежливыми просьбами передать соль или положить то или иное блюдо. Стив сидел рядом с Джеймсом, ощущая все то напряжение, которое испытывал его друг. Он старался невзначай похлопать его по плечу или сжать его руку, показывая, что все хорошо и здесь его никто бояться не станет. Вежливое молчание нарушил Брайан, первым не выдержавший и начавший рассказывать о том, как он рад наконец-то познакомиться с Баки. Он никак не мог остановиться, начав рассказывать и о себе. Ребекка пыталась его угомонить, но он ее не слушал. В разговор влезла даже Лора, как-то виновато поглядывая на Барнса, смущенно улыбаясь ему уголками губ. Баки улыбнулся ей в ответ, и, наконец-то, ледяная стена между ним и этой семьей дала трещину. В глазах девушки появилось тепло, и она осторожно начала спрашивать у Баки, нравится ли ему еда, а то он почти не прикоснулся к пюре и индейке. Ребекка рассказала, что в средней школе писала про Баки сочинение, и сказала, что хочет выучиться на историка. Лора же почти окончила институт, правда, она была художником — карикатуристом, уже работая в одной небольшой анимационной компании. От Баки не ускользнуло то, как рассказывая об этом, Лора подмигнула Стиву, и тот вскинул вверх брови. Лора и Ребекка были как инь и ян, которых, если соединить, образовывали из себя копию своей бабушки Лоры. Спокойствие и строгость каким-то чудом сочеталось с ребячеством и веселостью в одной женщине, которую Баки, чем дольше он сидел за этим столом, начинал любить все больше и больше. Хотя, казалось, куда уж больше? Элизабет сидела во главе стола, порой одергивая то своего брата, то младшую дочь. Она очень нравилась Баки, было в ней что-то от миссис Кейк, мамы Лоры. Джеймс отметил про себя, что надо не забыть потом спросить у Стива, не видит ли он это сходство? Лизи была военным в отставке, сейчас жила по соседству с этим домом, где жил Джон. После смерти Лоры, Элизабет и Брайан решили, что именно он больше других достоин получить его. Сам Джон сидел рядом со своей внучкой, то и дело поглядывая на Баки. Девочка тоже частенько глядела на незнакомого ей дядю, правда, один раз, когда Баки поймал на себе ее пристальный и заинтересованный взгляд, она ему улыбнулась. Это было приятно. Впрочем, Кристина достаточно быстро ретировалась из-за стола, вернувшись к рисованию. Брайан владел сетью винных магазинов и рассказывал, как он тайком от Лоры таскал с ее стола книги о всевозможных алкогольных напитках, которые обычно Лора использовала в своих кулинарных экспериментах. Совсем скоро за столом стало оживленно и шумно, даже Баки подключился к разговору, внимательно слушая рассказ Ребекки о ее вступительных, которые ждут ее через пару лет, порой поправляя ее в каких-то датах или событиях того или иного времени. В школе Баки тоже хорошо знал историю. Да и что-то осталось со времен службы на Гидру. — Ой, Джеймс, вы должны помочь мне с историей, — всплеснула руками Ребекка. — Вы же поможете? — Реб, отстань от человека, — перебила ее сестра, закатывая глаза. — Чего? — обиженно произнесла девушка. — Я бы дядю… Стива попросила, но он уже учит тебя рисованию, ему не до меня. Ребекка закатила глаза, всплеснув руками, на что Брайан начал гоготать и перегнулся через весь стол, чтобы дать племяннице пять. Элизабет покачала головой, уже не в силах просить своих родственников вести себя поприличнее. А Лора от чего-то залилась краской, уткнувшись в тарелку, а Стив пробубнил что-то про вкусное мясо индейки. Баки покосился на Джона, который, сидел чуть откинувшись на спинку стула, прижимая пальцы к губам, явно пытаясь тем самым сдавить смех. Он поглядел на Барнса и чуть развел руками, мол — вот такая эта семья. Кристина появилась в поле видимости, когда на стол был поставлен десерт. Два пирога, с клубничной и сливовой начинкой. — Бабушкины рецепты, — гордо заявила Ребекка. — Ее книги по кулинарии до сих пор можно на книжных полках найти. Кстати, тут же сам Гордон Рамзи в одном интервью сказал, что рецепт заварных пирожных с виски он позаимствовал из книги бабушки, вы представляете? Сам Гордон Рамзи! Кристина встала возле Баки и протянула ему изрисованный лист. Джеймс удивлено покосился на девочку, потом осторожно забрал у нее рисунок и стал рассматривать его. На нем был не очень-то умело изображен человечек с каким-то темным гнездом на голове. Баки не сразу понял, что так Кристина пыталась изобразить его волосы. В черной куртке и штанах, он держал за руку другого человечка, с длинными желтыми волосами и таким же желтым платьем. Внутри у Барнса все с шумом треснуло и полетело кубарем куда-то вниз. Стив поглядел на рисунок через плечо Баки, и когда понял, кто на нем изображен, даже перестал жевать, удивлено уставившись на Кристину. Однако, девочка как ни в чем не бывало вытянула руки вверх и посмотрела в глаза Баки. — По-моему, она хочет, чтобы ты ее… посади себе на колени… — неуверенно протянул Стив. На его слова девочка активно закивала головой. Баки был так сконфужен и шокирован, что даже не заметил, как все за столом замолкли и внимательно наблюдали за этой картиной. Джеймс посмотрел на Стива, ища помощи. «Я же могу ее покалечить или напугать», — как бы говорил он. А Роджерс укоризненно дернул головой, мол не неси чепухи, Бак. Он с легкостью поднял девочку одной рукой и подождал, пока она поудобнее устроится на его коленях, при этом вполне вежливо и учтиво сказав ему: — Спасибо большое. Элизабет заметила, что глаза Джона блестели от слез и сильно сжала его руку в своей, улыбнувшись брату. Он улыбнулся в ответ, чуть отвернувшись, чтобы незаметно смахнуть скатившуюся слезу. — А со мной она не так приветлива была в первое время, — чуть обиженно протянул Стив. — Ну мы-то с ней одной крови, — хмыкнул Баки, и тут же осекся, понимая, что, скорее всего, сморозил не самую смешную и подходящую шутку. Однако, Брайан расхохотался, стукнув Стива по плечу. К нему следом подключилась Ребекка и даже Лора. Баки как-то виновато улыбнулся, и только тут почувствовал себя абсолютно спокойным и даже немного… счастливым. Стив и Баки вышли из дома уже за полночь. Элизабет и Брайан все просили их остаться, но мужчины извинились и сказали, что им, правда, пора. Кристина уже давно спала, Джон провожал гостей. Пожав ему руку, Стив пошел прощаться с сестрами Лорой и Ребеккой, которые тараторили о том, что ему надо быть осторожнее на своих заданиях, и чтобы он передавал привет Тору. Между Джоном и Баки возникла какая-то неловкость, сын и отец не знали, как стоит попрощаться и стоит ли что-то говорить напоследок или давать какие-то обещания. Они поглядели друг другу в глаза и одновременно протянули руки для рукопожатий. — Мой Джеймс через месяц вернется со службы на отпуск. Я бы хотел вас познакомить, если ты не против. А то Кристина ему все уши прожужжит о тебе. Баки чуть улыбнулся и сказал, что будет рад познакомиться с внуком. Слово это было ему ново, незнакомо, но он все же произнес его и увидел в глазах родного сына радость. Все, видимо, прошло даже лучше, чем тот представлял. Он и Стив молча брели по темным улицам Бруклина, который уже не казался им таким уж неприветливым и чужим. — Ну, ты как? — молчание прервал Стив, покосившись на своего друга. — Не знаю, странно это все. Они такие… необычные. Что она наплела им обо мне? — Думаю, только правду, — хмыкнул Стив. — Она воспитала прекрасных детей, как считаешь? Баки пожал плечами, бережно складывая пополам рисунок, подаренный ему правнучкой, и убрал его в нагрудный карман. Поближе к сердцу.
