Часть 12
31 августа 2016 г., 11:58
Раздался еще один оглушительный взрыв, и Лора сильнее вжалась в землю, морщась от невыносимого звона в ушах. В нос ударил сырой запах почвы, крови и металла. Она старалась дышать ровно, хотя в груди все давило, а из горла вырывались одни хрипы. Над ее головой послышался свист, Лора задержала дыхание, отсчитывая секунды. Еще взрыв, на этот раз дальше, намного дальше.
Лора осторожно приподняла голову. На поле стоял густой дым, через который разглядеть что-либо было просто невозможно. Где свои, а где чужие, где окоп врага, а где танк союзников – была сплошная путаница. Оглядевшись, Лора поняла, что рядом с ней нет солдат, по крайней мере, живых, поэтому она собралась с духом и поползла дальше.
С трудом преодолев метров десять, Лора наконец-то увидела его. Солдат американской армии, как она поняла по его форме, лежал к ней лицом, вернее, тем, что было похоже на лицо. Лору замутило. Половина лица мужчины была обуглена, видимо, рядом с ним взорвался снаряд. Она аккуратно подползла к нему ближе, пытаясь нащупать пульс.
– Давай же, давай, будь живым, – шептала она, хотя понимала, что для этого человека было бы лучше, если он был мертв.
Вдалеке прозвучал очередной взрыв, а затем несколько мужских криков. Лора замерла и стала прислушиваться. Кричали на английском, и она с облегчением вздохнула.
Совсем слабый пульс бился под кожей солдата. Лора, крепко вцепившись в его форму, потащила его назад, туда, где безопаснее, где она сможет помочь ему. Глубоких или открытых ран у него не было, поэтому девушка не стала оказывать ему помощь прямо посреди поля боя.
Сил у нее, казалось, почти не осталось. Сколько часов уже длилась эта атака? Девушка абсолютно потеряла счет времени. Она не знала, кто одерживает победу и будет ли сегодня победитель вообще. Ее не это волновало. Главное, спасти хоть кого-нибудь, не дать мучительно умереть в сырой земле или попасть в плен к фашистам. Она с огромным трудом тащила тело солдата за собой, до боли стискивая зубы, чувствуя, как все тело предательски дрожит и отказывается слушаться.
Солдат был в два раза больше и в три раза тяжелее Лоры, но она продолжала ползти вперед, тихо ругаясь, так как это немного придавало ей сил.
Над головой снова раздался свист. Она резко замерла, вжимаясь телом в землю. На этот раз пронесло. Снаряд улетел куда-то в сторону. Лора огляделась по сторонам, отчаянно всматриваясь в дым. Не заметили ли их? Не прорвались ли враги дальше? Не проиграли ли наши? Нет, рядом не было никого. Видимо, немцы уже начали стрелять куда попало, в слепой надежде, что так смогут задеть и убить хоть кого-то.
– Брось, – прозвучал совсем тихий и слабый мужской хрип. – Брось меня.
Лора повернулась к солдату, который пришел в себя. Оставшийся целым единственный глаз умоляюще глядел на Лору, а обугленные пальцы мужчины из последних сил пытались разомкнуть ее пальцы, в которых она сжимала его форму.
– Нет, не брошу, – с яростью прошептала Лора. – Будешь жить, понял меня?
– Не…хочу.
– А мне плевать, что ты там хочешь, – со слезами на глазах сказала она и поползла дальше. Мужчина был слишком слаб, чтобы сопротивляться.
– Смилуйся, девочка, – продолжал стонать он, чуть ли не хныча, как маленький ребенок. – Ради бога, смилуйся. Оставь меня. Умоляю.
– Нет, – чуть ли не кричала Лора, ощущая, что с каждым его словом силы покидали ее. – Не могу бросить. Не смогу, прости.
– Не мучай меня, пожалуйста.
Лора всхлипнула. Ей было жалко его, потому что если солдат и выживет, то жизнь для него превратиться в ад. Ей было страшно, что здесь, среди свиста пуль и раскатов от снарядов она может погибнуть или стать калекой, как те солдаты, которых она выхаживала в медицинских палатах. В любую секунду из этого пугающего дыма мог появиться фашист, а этого Лора боялась еще больше. Нет, она не боялась, что он убьет ее. Как раз наоборот. А что, если ее возьмут в плен…она слышала, какие зверства учиняют фашисты, особенно с женщинами. И эта мысль вселяла животный страх в разум девушки.
Она не сразу почувствовала, что ползти ей стало чуть проще. Солдат, которого она тащила все это время, казалось, стал легче, намного легче. Лора в ужасе остановилась, а затем резко обернулась к мужчине.
Голубой глаз неотрывно и бездумно глядел прямо на Лору. Она подалась к нему, стала снова искать пульс, слушать дыхание, но ничего этого не было. Солдат скончался.
– Сукин сын, – взвыла Лора, с силой ударяя его в грудь. Слезы покатились по ее грязному лицу, оставляя белые следы на щеках. – Чертов сукин сын.
***
Они знали, что это была ловушка. Все было слишком просто, слишком хорошо складывалось, будто предоставлялось на блюдечке, только протяни руку да ухватись. Хотя, можно ли было назвать «простым» съехать по тросу на мчащийся, словно обезумевший зверь, поезд? Но они сделали это. Стив, Баки и Гейб по крыше поезда быстро добрались до нужных вагонов. Афроамериканец остался караулить крышу, Капитан и Барнс тем временем влезли в один из вагонов, где Гидра везла свое адское оружие. Было тихо, слишком тихо. Никакой охраны. Точно ловушка. Стив прошел вперед, явно начиная подозревать неладное. Тут ловушка Гидры и сработала. Двери закрылись, тем самым разделив друзей, оставив их одних с тут же выскочившими людьми Гидры. Началась перестрелка. Их было двое, пробирались все ближе и ближе, но Барнс не собирался так просто сдаваться этим ублюдкам. Найдя более-менее удачное укрытие, он быстро перезарядил обойму своего автомата и снова начал стрелять. Мешали железные балки и контейнеры, которыми были заставлен вагон, но Джеймс продолжал стрелять, уворачиваясь от пуль своих врагов. За дверью громыхали приглушенные выстрелы, Стив бился со своим противником, а сам мысленно пребывал в соседнем вагоне вместе с Баки, молясь, чтобы того не задели, не убили. Баки, продолжая стрелять, теперь уже из успевшего стать таким родным кольта М1911, быстро перебежал в другое укрытие, чуть не получив при этом пулю в плечо. Он стрелял и стрелял, пока вместо выстрела не раздался щелчок. Джеймс Барнс выругался про себя и прижался спиной к холодному железу вагона. Пот ручьем стекал с его лба, все тело было как одна взвинченная, натянутая до предела струна. Враг продолжал стрелять, приближаясь к Барнсу все ближе и ближе. Джеймс на секунду закрыл глаза, пытаясь угомонить бегущее, как этот поезд, сердце. Раздался звонкий девичий смех. Зеленые глаза, в которых плясали самые настоящие дьявольские огоньки, стрельнули в него, поразив в самое сердце. Русые пряди упали на плечи, хотя в лучах солнца они казались чуть ли не белесыми. – Ты так и будешь таращиться, Барнс? Давай же, двигайся. Стив нас уже заждался. Сердце, казалось, перестало качать кровь, позволяя ей вытекать, разливаясь по всему телу, затапливая Джеймса, заставляя захлебываться. – Черт возьми, – пошептал он, больно ударившись затылком о стену вагона. Дверь рядом с ним резко открылась, и он увидел Стива, который, держа в одной руке щит, а в другой пистолет, кивнул Барнсу и кинул ему оружие. Баки тут же понял, что надо делать. Они всегда понимали друг друга без слов, что в бою, что в обычной жизни. Стив, прикрываясь щитом, бросился вперед, а Джеймс, выждав, пока противник, растерявшись, не затормозит, сделал один-единственный выстрел, поразивший цель наповал. – Я дожал бы его сам, – произнес Баки, с трудом переводя дыхание. – Я знаю. В этот самый момент появился еще один враг, держа в руках то самое оружие Гидры, за которым они и пришли. – Назад! – крикнул Стив, отталкивая Баки в сторону и прикрываясь щитом. Прогремел оглушительный взрыв, и в следующую секунду в стене вагона образовалась огромная дыра. Стук колес поезда стал намного громче, а холодный ветер тут же ворвался в помещение, занося с собой мелкие крупинки снега. Барнс оказался на полу, рядом с ним лежал щит Стива, а сам Капитан очутился в противоположной стороне, с трудом приподнимаясь на локтях. Джеймс сообразил быстро, схватил щит и, прикрываясь им, начал стрелять во врага, который готовил очередной залп из чертового устройства проклятой Гидры. Стив видел, как разряд попал в щит, а ударная волна просто сбила Баки с ног. В следующую секунду Джеймс Барнс вылетел в образовавшуюся дыру, успев, в самый последний момент, ухватиться за торчащую балку. Ледяной страх ударил Капитана под дых, на секунду воспроизводя в голове Стива жуткую картину падающего в пропасть друга. Резко поднявшись на ноги, схватив свой щит и со всей силы запустив его во врага, тем самым моментально вырубив его, Роджерс бросился к дыре, скидывая попутно шлем с головы. – Баки! – он вылез наружу, пытаясь как можно ближе подобраться к висящему на волоске от гибели Джеймсу. – Держись! В голове его стучало одно единственное слово: держись. Держись, не смей отпускать руки. Только держись. Он уже рядом. Пусть только Баки держится. Раздался скрежет металла. Балка, за которую вцепился Джеймс, на миллиметр отъехала в сторону, явно не выдерживая вес мужчины. – Давай руку! – заорал Стив, стараясь перекричать невыносимый рокот поезда, протягивая Барнсу свою руку. Баки отчаянно тянулся к его руке, в то время как балка продолжала скрипеть. Еще чуть-чуть, он уже рядом. Давай же. Тяни руку. Держись. Хватай чертову руку. Держись, Баки. Для Роджерса раздался просто оглушительный щелчок, а затем Джеймс сорвался вниз. Стив в ужасе наблюдал, как его товарищ, его друг детства, его Баки стремительно летит в пропасть. Он ничего не мог сделать. Ему оставалось только бессильно наблюдать, как черная расщелина поглотила тело Баки, а поезд тем временем продолжал лететь по рельсам, унося Стива Роджерса прочь от своего лучшего друга, которого забрала у него холодная, бесчувственная и скупая на жалость бездна.***
Новый спазм, словно нож, резанул по желудку, и Лору в очередной раз вырвало прямо на сырую землю. Она не успела даже сделать вдох, как еще одна порция желчи вышла наружу. – Твою мать, – простонала Лора, сжав руки в кулаки. Она ждала очередной спазм, но его не было. Внутри у нее все извивалось, как змея, укусившая саму себя, и теперь медленно умирая в агонии от собственного яда. Теплые, сильные руки схватили ее за плечи и подняли над землей, Лора невольно всхлипнула, с трудом пытаясь сфокусировать взгляд. – Лора, ты в порядке? – над ее головой раздался голос капитана О’Фаррелла, который, крепко держа девушку за плечи, быстро вел ее в палату. – Все в порядке, я в порядке, – простонала Лора. В палате капитана стоял легкий запах сигарет, мужского одеколона и ирландского виски. Лора упиралась как могла, но Артур О’Фаррелл сумел уложить девушку на койку, заботливо накрыв своей шинелью. – Я, наверно, просто отравилась, – тяжело вздохнула она, проводя ладонью по потному лбу. – Скорее всего. Вода у нас тут не самая свежая, моя вина, – скривился капитан, глядя на бледное лицо Лоры. – Вы не виноваты, у нас хотя бы она есть, – девушка устало улыбнулась. – Вам не стоило этого делать, Артур. Я, правда, в порядке. Мне уже лучше. Девушка попыталась встать, но рука капитана аккуратно толкнула ее обратно на койку. – Тебе надо отдохнуть, Лора, – сказал Артур. – Это приказ. Девушка только рассмеялась, но прекратила пытаться подняться с койки, наконец, положив голову на подушку. Ее тошнило уже второй день. Возможно, виной всему была, правда, не самая свежая вода, которая была в лагере, либо запах гниения и смерти, пропитавший, казалось, все и всех в лагере, добрался, наконец, и до Лоры. – Утром умерла Симмонс, – тихо произнес капитан и, заметив, как лицо девушки скривилось, положил ей руку на плечо. Симмонс вчера была в окопах вместе с Лорой. Совсем молоденькая девушка, с большими оленьими глазами, смотрела на Лору как на идеал, бегала за медсестрой по пятам, пока та не сдалась и не согласилась взять ее в помощницы. У Элеоноры Симмонс были тонкие, но крепкие руки, силе которых мог позавидовать даже мужчина. Они с Элеонорой как раз нашли двух солдат английской армии, без сознания, но живых и почти невредимых. Правда, у солдата Лоры была открытая рана на ноге, из которой торчала белоснежная кость. Пока Лора рванула к аптечке, попутно выискивая крепкую палку, чтобы сделать опору, откуда ни возьмись прилетел фашистский снаряд. Когда Лора пришла в себя, то увидела над своей головой лицо медсестры, с которой вместе они перешли в эту часть. Лоре повезло, ее всего лишь отбросило на приличное расстояние прямо в окоп. Когда девушка подняла голову и посмотрела туда, где, казалось, только секунду назад была Симмонс и двое солдат, то увидела там огромную, черную дыру. Симмонс потеряла обе ноги, почти все тело было в ожогах, местами кожа просто слезла с нее. Девушка так и не пришла в себя. Хорошо хоть это. Не мучилась, не осознавала, что происходит, не чувствовала адских мук, невыносимой агонии, за которой с таким страхом и ужасом наблюдала во время операций с солдатами. – Мы все тут сдохнем, – процедила сквозь зубы Лора. Артур тяжело вздохнул, садясь на койку рядом с девушкой. Он не знал, что сказать. Лора всегда поражала его своей несгибаемой верой в лучшее, которую он часто замечал, при общении девушки с ранеными, но все чаще медсестра Кейк становилась мрачной, угрюмой. Резкие смены ее настроения не казались капитану странными, ведь это чертова война, она кого хочешь с ума сведет. – Мне сегодня приснился кошмар, – внезапно заговорила Лора. – Что…Джеймс…умер…и Стив…они оба… – Это всего лишь кошмар, – ответил О’Фаррелл. Ему такие сны снились каждый божий день. Его семья, его братья, его сослуживцы, его солдаты – все мертвые, валялись, в изрытой гусеницами танков земле, с распахнутыми глазами, испуганно и отчаянно глядя прямо на Артура. В последнее время ему снилось, что к этим людям присоединилась еще и Лора. Капитан не хотел признаваться даже самому себе, но это пугало его, заставляя вскакивать посреди ночи с застывшим именем девушки на губах. – Здесь люди умирают каждый божий день. Каждый час. Почему же там все должны быть живы? – прошептала Лора, и Артур почувствовал, как девушка начала дрожать. – Просто не надо думать об этом, Лора. Твои друзья живы, и они будут живы. Как и ты. Мы все доживем до конца, до победы, а потом вместе будет праздновать. Вот так. Говори себе это почаще. И все обязательно так и случится. Все будет хорошо.***
Времени оставалось катастрофически мало. Все так быстро произошло, что он не мог точно воспроизвести свои последние действия в правильной последовательности. Перед ним прекрасное, открытое небо. Он летел над густыми, взбитыми как вата, облаками. Стив знал, что нужно делать. Он был уверен как никогда. Посадить самолет безопасным способом не представлялось из-за боеголовок. Но он мог сделать кое-что, тем самым спасти всех. Самопожертвование. Нет, Стивен Роджерс не боялся смерти. Он не боялся отдать жизнь за правое дело. Что такое одна жизнь, когда вопрос стоит о миллионах и миллиардах невинных людей? Пегги плакала. Он это слышал, но продолжал до конца держать связь с ней. Она пыталась отговорить его, но, наверно, сама понимала, что это бесполезно. Он уже все решил. Первый мститель. Герой нации. Капитан Америка безвозмездно выполнял свой долг. Он направил самолет вниз, во льды. Вот где будет его могила. Не на кладбище, рядом с остальными солдатами. Неизвестная, потерянная в снегу и льдах могила Капитана Стивена Роджерса, простого парня из Бруклина, который стал героем и спасителем человечества. Пегги говорила о танцах, что научит его танцевать, потому что он, дурак, не умел. И тут перед глазами его всплыли воспоминания. Кухня Лоры, маленькая, но уютная. Им двоим тут с трудом можно развернуться, но она стояла на своем, поэтому Стиви пришлось повиноваться воли подруги. Он не умел танцевать, он не ходил на танцы, да и ни за что на свете не пошел бы туда. Лора это прекрасно знала. – Ты просто попробуй, Стив, – она положила его руку себе на талию. – Получится не получится, это уже не важно. Она сняла туфли, и теперь танцевала босиком, но все равно чуть ли не на голову была выше Стива. Лора сперва объясняла ему, как нужно ставить ноги и куда вести партнершу. На практике все было сложнее. Стив больше десяти раз отдавил ей ногу, но Лора, будто, и не замечала этого, продолжая медленно кружить со Стивом, отсчитывая ритм и широко улыбаясь. Стив знал, как Лора любила танцевать. Однажды Баки все-таки каким-то чудом сумел затащить Стива в клуб на танцы. Роджерс угрюмо сидел в углу, каждый раз норовя незаметно выскочить за дверь, но Баки, словно чувствуя это, появлялся перед Стивом и пытался заставить его познакомиться с той или иной девушкой, пока его самого не утаскивала на танцпол очередная девица. Лора была в бордовом платье, которое досталось ей еще от матери. Она его немного ушила, сделала, на сколько это позволяло, модным, и была просто ослепительна. – Этот негодяй притащил тебя сюда? – она подсела к Роджерсу, не обращая внимания на удивленные взгляды в их сторону. Чего это такая девица да болтает с таким нескладным и хилым парнем? На лице ее была гримаса ярости. Лора терпеть не могла, когда Барнс пытался заставить Стива делать то, чего он не хотел. Роджерсу порой казалось, что еще раз она увидит, как Баки знакомит Стива с очередной девушкой, и та воротит от худого и маленького парня нос, то просто вцепится в волосы сперва этой девушке, а потом пойдет с кулаками на самого Барнса. Нет, Стив был уверен, что когда-нибудь подобное случится. Чудесная Лора видела в Роджерсе только хорошее, считала его лучшим парнем во всем Нью-Йорке и всегда была на его стороне, всегда. – Зачем сюда Стива привел? – прошипела Лора, когда к ним подошел запыхавшийся Баки, на щеке которого был еле заметный след от помады. – А тебе какое дело, Кейк? – он улыбнулся. – Пусть Стив сам решает. Ему твоя забота не нужна. – Сам решает? Тогда почему ты не выпускаешь его отсюда? Держишь, как в тюрьме. Барнс рассмеялся, поглядывая на растерянного Стива, который старался вжаться в стул и стать просто невидимым. – Ты все как всегда драматизируешь. Лора поднялась со стула и встала напротив Барнса, сверля его злобным взглядом. Джеймс улыбался, продолжая нагло глядеть на девушку сверху вниз. – Шел бы ты танцевать, Барнс, а то твоя Бетси уже заждалась, – сказав это, Лора одним резким движением стерла красную помаду с лица парня, оставив покрасневший след на его коже. – Вызов принят, Пирожок, – широко улыбнулся Баки. – Какой еще вызов? – фыркнула Лора. – Хочешь потанцевать со мной? Прошу. Посмотрим, на сколько ты лучше Бетси. Лора рассмеялась, складывая руки на груди. – С чего ты взял, что я хочу с тобой танцевать, Барнс? – Так ты сдаешься? Струсила? Лицо девушки стало мгновенно серьезным, а зеленые глаза стрельнули в Барнса гневными искрами. Черт, Баки всегда знал, как подначить Лору, а она каждый раз поддавалась эмоциям и шла у него на поводу. Стиву больше не хотелось уходить. Он просто сидел и наблюдал, как Баки и Лора кружатся по залу, одну песню за другой. Роджерс видел, как блондинка Бетси отчаянно кусала распухшие губы, каждый раз замирая, когда композиция заканчивалась, и обреченно вздыхая, когда начиналась другая, а Барнс так и не выпускал Лору из рук. Постепенно выражения лиц обоих менялись. Лукавая и наглая ухмылка Баки сменилась нежной, даже загадочной, а глаза Лоры медленно стали оттаивать, вместо искр из них теперь исходило мягкое тепло, а на алых губах замерла смущенная улыбка. Бедная Лора. Баки сгинул в том проклятом обрыве, тело его так и не нашли. Его даже не смогут по-человечески похоронить. Стив меньше чем через минуту исчезнет из жизни, вместе с этим самолетом. Их чудесная, добрая, милая Лора не сможет навестить могилы своих друзей, своих главных мужчин, как она их называла в последнее время. Стиву было больно. Больно осознавать гибель Баки, потерю Пегги, предвидеть горе, которое предстоит испытать Лоре. Если она все еще жива. Нет, она должна жить, она будет жить. Ведь ради них, ради Лоры и Пегги, Стив идет на это. Он и Баки будут мертвы, от них останется только военная хроника, возможно, памятник, и воспоминания. Но девушки будут жить. Они все будут жить. Черт возьми, ради этого стоит отдать свою жизнь.***
Капитан О’Фаррелл на ватных ногах шел к машине. Руки его трястись, поэтому он сильнее сжимал две телеграммы, которые пришли на имя Лоры Кейк.«Сержант Джеймс Барнс погиб при исполнении». «Капитан Стивен Роджерс погиб при исполнении».
Он не знал, как сказать это. Как сообщить Лоре, что ее друзей больше нет. Горло сдавило, во рту все пересохло. Что ему делать? Как поступить? Не может же он просто выбросить эти телеграммы, тем самым отсрочив тяжелые известия? Нет, честь не позволяла сделать этого. Она все равно узнает. Рано или поздно. Узнает. Лора поднялась на ноги, вытирая губы. Это уже не было похоже на обычное отравление. Нужно было зайти к доктору, чтобы он ее быстро осмотрел между приемами раненых. Черт знает, что за чертовщина с ней творится. Она подошла к машине и увидела, как в ее сторону медленно шел побледневший Артур. Лора не заметила в его руке сжатые телеграммы. Она вообще мало чего успела заметить. Раздался приглушенный гул, который с каждой секундой нарастал все больше и больше. Многие замерли, удивленно и растерянно запрокинув головы и разглядывая пустое небо. Странная вещь, это человеческое сознание. Люди живут рефлексами, но не понимают, что их тело тем самым подает сигналы тревоги, призывающее защищаться. Люди глядели на небо, слышали гул, нарастающий со всех сторон. Тело поняло что происходит, а сознание нет. Все стало ясно, когда первая бомба упала в нескольких метрах от палаток. Поднялся оглушительный шум. Немецкие самолеты летали туда-сюда сбрасывая поочередно бомбы на лагерь. За минуту огонь поднялся чуть ли не на десять метров вверх. Люди кричали, бегали, падали, ползли. Капитан О’Фаррелл видел, как Лору откинуло на несколько метров прочь от машины. К счастью. Потому что буквально через десять секунд машина взлетела на воздух, с ревом разбрасывая вокруг свои части. Артур понимал, что уже ничего не сможет сделать. Уже слишком поздно. Он видел, что малая часть людей была жива, люди пытались спасти остальных, раненых или более-менее живых, либо спастись самим. Все полыхало. Раздавались чудовищные взрывы, словно какой-то огромный монстр выл от боли, руша своими лапами все вокруг. Это горел склад с оружием. Лора была в сознании. В ушах стоял тихий звон, больше она ничего не слышала и не понимала, что происходит. Она лежала на спине, на холодной, но почему-то гудящей земле, которая то и дело вздрагивала, будто кто-то пытался вырваться из-под почвы, пробивая себе дорогу на волю. Она не услышала очередной взрыв, который вспыхнул рядом с ней, но почувствовала, как кто-то сильно прижал ее к земле, держа ее голову дрожащими руками. Лора почувствовала колючую щетину на своей шее, и каким-то образом смогла понять, что это капитан О’Фаррелл накрыл ее собой, вжимая в землю, тем самым защищая от взрывов и осколков, разлетающихся то тут, то там. Руки ее не слушались, она вообще ничего не чувствовала, будто ее тело стало невесомым, неосязаемым, будто его вообще не было. Но она все же смогла заставить себя обхватить спину капитана, с силой сжимая ткань его формы в пальцах. Она все глядела вверх и единственное, что видела перед собой, это небо. Небо, которое всего минуту назад было кристально-чистым, нежно-голубым, таким мирным, вселяющим надежду. Теперь же оно было черным, оно было ближе, намного ближе. Лоре казалось, что небо стремительно падает. Падает прямо на них и вот-вот придавит, размозжит их всех. И не только ее и Артура, всех, абсолютно всех. Она была уверена, что сейчас, в эту самую минуту Стив и Баки тоже видят это страшное, просто ужасное небо, они тоже чувствуют, как оно давит, душит. Нет, у них в Бруклине никогда не было такого неба, и никогда не будет. Ведь их Бруклин далеко, слишком далеко, а они здесь, под падающим черным небом.
