She Has No Time

      Я сидел напротив врача в его кабинете, и пытался восстановить дыхание. Лёгкие сдавливало, будто их сжимают в руках, отчего невольно закружилась голова.       Мне было плохо, потому что я знал, что доктор не скажет ничего хорошего. — Вы ведь сказали, что с ней все в порядке, и она сможет выжить, а сейчас говорите, что… — я даже не мог повторить то, что мне секундами ранее говорил мужчина. — Я не понимаю… — Я знаю, я сам был уверен в этом, но у рака свои правила. — Я это слышу постоянно, каждый говорит мне это, но что мне делать? — Слезы накатывали, но я сдерживался, сжимая челюсть. — Я хочу спасти её! — Ей осталось меньше, чем Вы думаете, и единственное, что можно сделать — спасти ребёнка, если Вы не хотите потерять и его. — Этого не может быть, — покачав головой, я встал с места и направился к двери, попутно пытаясь унять дрожь в теле. — Завтра мы сделаем кесарево сечение, и нам повезло, что девушка почти на девятом месяце, иначе все могло бы быть хуже. — А дальше что? — Будьте рядом с ней, — произнёс врач, пока я стоял к нему спиной, схватившись за ручку двери.       Быть рядом с ней…       Это будет сложно, потому что каждую секунду я буду находиться в страхе, что это последний ее вздох.       Добравшись до палаты, где лежала Кейя, я не решался войти внутрь несколько секунд. Я боялся так же сильно, как и любил её.       Я знаю, что она чувствует себя паршиво, что больница — последнее место, где она хотела бы находиться, и все эти ощущения были и у меня, но вдвое больше.       Она не теряла никого, в отличии от меня.       Зайдя тихо в палату, я сглотнул и медленно подошёл к койке, где лежала девушка. Её веки были прикрыта, а одна рука лежала на животе, отчего моё тело почему-то покрылось мурашками.       Сев на край кровати, я провёл пальцем по побледневшему лицу жены, задержав дыхание. Она, кажется, стала ещё более красивой, хотя и имела болезненный вид. Но даже это не делало ее хуже, она была безупречна, словно искусство.       Я улыбнулся, потому что она забавно сморщила носик и приоткрыла рот. Но через секунду к глазам поступили слезы, которые я поспешил вытереть. Ей не нужно видеть их, она не должна чувствовать ещё больше боли.       Наклонившись над её лицом, я оставил поцелуй на девичьей щеке и положил свою ладонь поверх ладони жены, которая все ещё была на выпуклом животе.       Я почувствовала, как она сжала её, и взглянул на девушку, которая начала медленно открывать глаза. — Привет, — тихо произнесла Кейя, улыбнувшись. И клянусь, это самое лучшее, что мне доводилось видеть. — Как чувствуешь себя? — Отлично, — соврала она и переплела наши пальцы. — Дай мне свой телефон. — Хочешь проверить не пишут ли мне другие девушки? — Усмехнулся я, на что Уэйн тихо захихикала и покачала головой.       Я протянул мобильный ей, и она тут же начала что-то искать, заставляя меня прищурить взгляд. Я и понятия не имел, что она там пыталась найти, но через несколько секунду я услышал музыку, доносящуюся из телефона. Та самая песня, под которую мы танцевали с ней в школе.       И мне стало больно, ведь у неё могло бы быть прекрасное будущее. — Что ты делаешь? — Я нахмурил брови, опешив, когда Кейя начала вставать с койки, придерживаясь за живот. — Собираюсь станцевать для тебя, — пожала она плечами. — Ну, помоги же мне.       Я сразу же помог ей встать, хотя и не считал это хорошей идеей. — Кейя, послушай… — У меня может и не быть больше шанса, — девушка перебила меня и положила телефон на прикроватную тумбу, беря меня за руку.       Мы танцевали с ней посреди палаты, смотря друг другу в глаза. Я видел, что ей тяжело даже дышать, но она не переставала улыбаться ради меня.       Я восхищался ею, я любил её и я страдал по ней.       Это было необъяснимое чувство, когда во мне скопились все эмоции, и я не знал, плакать мне или улыбаться.       Она покрутилась на месте, засмеявшись, и вновь прижалась ко мне, завлекая в медленный танец.       Я не готов был к тому, что она не будет больше танцевать для меня, ведь мне это так сильно нравится.       Её улыбка сходила с лица постепенно, потому что ей было трудно стоять на ногах, и уж тем более передвигаться, поэтому я остановился и поднял её на руки, хотя девушка и пыталась возникать. — Хватит с тебя танцев, — уложив её обратно в постель, я сел рядом и понял, как сильно хочу поцеловать её.       Поцеловать так, как никогда раньше, запомнив все до мелочей.       Я прильнул к её губам и начал целовать их, вложив все свои чувства и эмоции. Мне потребовалась, наверное, несколько минут, чтобы я смог оторваться от них, и секунда, чтобы понять, как немного раз я сумею так же поцеловать её. — Тебе больно, — сделала вывод Кейя, как только я отстранился.       Я промолчал и провёл большим пальцем по её щеке, прикусив нижнюю губу, чтобы вновь почувствовать вкус её поцелуя. — Завтра большой день, но я так боюсь, — тихо проговорила девушка.       И я боюсь. Потому что завтра я услышу дыхание сына, но услышу ли дыхание жены? — Всё будет в порядке. И нам не помешало бы придумать ему имя, — положив ладонь на живот Уэйн, улыбнулся я. — Что на счёт… эм… Трей? Или Джейсон? О, а может Колин? — Давай назовём его Кейлан? — Кейлан? Мне очень нравится, — улыбнулась девушка.       И мне нравилось, потому что оно было так похоже на её имя, и имело для меня особый смысл. — А теперь давай спать, у тебя завтра тяжёлый день, — укутывая жену в одеяло, проговорил я, но она схватила меня за руку, остановив. — Ляжешь со мной? — Её глаза блестели, когда она посмотрела на меня, и я затаил дыхание, будто увидел нечто волшебное. Хотя, так и было.       Её необычайные глаза, как и она сама, были для меня волшебством. — Конечно, — кивнул я и лёг рядом с ней.       Место было мало, поэтому я прижал жену так близко, насколько возможно было бы, дожидаясь, когда она заснёт.       Сам я не сомкнул глаза ни разу за всю ночь. Я не чувствовал сонливость, лишь страх и ужасную боль в груди.       Завтра слишком тяжёлый день. И я так не хотел, что бы наступило утро, потому что оно могло бы быть последним для Кейи. И для меня…       Я всю ночь смотрел на спящую Уэйн, пытаясь оставить в памяти даже маленькие родинки на её лице, что даже не заметил, как быстро наступило утро.       Операция должна была быть в девять утра, и я взглянул в окно, облегченно выдохнув, потому что на улице только начинало рассветать.       Осторожно встав с койки, я присел на кресло у окна и неотрывно наблюдал за девушкой, которая тихо спала, иногда хмуря брови.       Впервые за последние пару месяцев ей удалось так спокойно поспать, и я был рад, что её боли не помешали ей сегодня расслабиться.       Я смотрел на неё несколько часов, потому что это было некой необходимостью, и даже когда она проснулась и посмотрела на меня спросонья, я не убирал взгляд, молча рассматривал.       И, вероятно, это бы продолжалось долго, но в палату зашёл врач, отвлекая нас и заставляя меня сглотнуть ком в горле, потому что его приход говорил лишь об одном. — Доброе утро, миссис Бибер. Готовы сегодня увидеть своего малыша? — Он делал радостное лицо, будто эта операция не была вынужденной и ничем не грозило, отчего мне захотелось ударить его. — Да… — её голос дрогнул, а взгляд переместился вновь на меня.       Я должен был улыбнуться, даже если не мог, чтобы успокоить её хотя бы немного. — Мы готовы, — произнёс я более уверена, хотя я не был готов ни к чему.       Наверное, я не смогу забыть этот день никогда.       Я помню все до мелочей. Как её везли в операционную, как попросили меня выйти из палаты и подождать со всей семьёй в коридоре, как я бегал из стороны в сторону, ловя взгляды близких.       Рядом были все: Нэсса, Алекс, Рэй, её подруги и родители и… даже мои. Они приехали ради этого, но я узнал лишь в этот день, потому что целыми днями находился в больнице с Кейей и наплевал абсолютно на все.       Они переживали, волновались, кто-то даже был готов разрыдаться, но даже если соединить все из чувства воедино, то не получится все равно той боли и страха, что и у меня. Я знал это. Знал, что никто не поймёт меня, никто не смотрит на ситуацию так же, как и я. И от этого становилось ещё более паршиво.       Я не знал, куда себя деть. Хотелось забежать в эту гребанную палату и забрать оттуда Кейю, но я не мог. Я ничего уже не мог.       Мне уже сказали, что это опасно и для малыша, потому что он недоношенный, и для матери, объяснения чего я даже слушать не хотел. И мой страх от этого увеличивался с каждым разом.       Я сидел напротив палаты на полу и крутил в руках браслет, который сплела для меня Кейя.       Я ждал, когда оттуда выйдет хоть кто-нибудь и скажет, что все в порядке. Что двое важных для меня людей целы и невредимы, но время шло мучительно медленно, и никто не появлялся передо мной.       Моё сердце сжалось, когда я услышал тихий детский плач. Это был мой сын, я был уверен в этом, отчего сглотнул ком в горле и уже не скрывал свои слёзы.       Тело перестало меня слушаться, покрываясь мурашками и дрожью. Я хватал ртом воздух и не знал, что делать. Я так хотел вломиться внутрь и взять на руки своего малыша, но понимал, что не мог, поэтому вытер свои слёзы и встал с пола, начиная ходить туда-сюда, схватившись за голову.       Прошло ещё около двадцати минут, как двери палаты открылись, и я сразу же подлетел туда, видя перед собой врача, который устало взглянул на меня. — Они в порядке? Что… — У тебя сильный сын, — улыбнулся он. — И с твоей женой все в порядке, но сейчас она пока под наркозом, и ей нужно несколько часов для восстановление. — Я… я могу увидеть их? — Стоит подождать, прежде чем сделать это. Можешь выдохнуть, с ними все в порядке, — мужчина похлопал меня по плечу, а я продолжал стоять на месте.       Я так хотел увидеть их, сказать, как сильно люблю, как сильно нуждаюсь, но был вынужден ждать.       Но я не мог ждать, потому что времени могло бы не хватить.       Я обошёл за это время каждый этаж в больнице, выпил пять стаканов кофе и ещё больше воды, вышел на улицу, чтобы покурить, взяв сигарету у прохожего, хотя никогда до этого не делал этого. Мне хватило пару затяжек, чтобы понять, что это не лучшая идея, и пора возвращаться обратно.       Прошло несколько часов, как рядом со мной появился вновь врач и улыбнулся, заставив вскочить меня с места. — Можешь зайти к ним. У тебя есть десять минут. — Я понял, — закивал я и сразу же влетел в палату, задержав дыхание.       Кейя лежала на кушетке, а рядом на высоком пеленальном столе наш сын, который, кажется, крепко спал.       Медсестра, заметив меня, улыбнулась и поспешила выйти из палаты, оставляя нас одних.       Я неуверенно подошёл к жене, которая улыбалась даже через мучения и держалась за край столика, как за спасательный круг. — Только посмотри на него, Джастин, — всхлипнула она, и я не удержался и улыбнулся тоже, сквозь слезы.       Я боялся даже взять его, потому что он был таким маленьким и беззащитным, но делал меня невероятно счастливым. — Мне не разрешили взять его на руки, но я так хочу. Он так похож на тебя, Джастин, — она плакала, и я понимал, что это были слезы радости и отчаяния одновременно, потому что испытывал тоже самое.       Я аккуратно взгляд малыша на руки и присел на край кровати, и моя жена тут же взяла за ручку сына, который, причмокивая губами, мирно спал. — Привет, приятель, — произнёс я, и слезы вновь потекли из моих глаз.       У меня новый смысл жизни, но я теряю другой, который значит для меня больше, чем можно представить.       Я счастлив и сломлен одновременно.