Сделка
4 января 2016 г., 22:44
Скрюболл пытался вспомнить, когда последний раз из-за него ссорились. Это казалось не его, а чьей-то чужой памятью, плохим и страшным напевом, услышанным во сне. Все равно как, выкапывая всякую всячину из речного песка, пораниться о стекло битых бутылок, порезаться о края ржавых консервных банок.
— Куда мистер Джонс пойдет? — спросила Джанет. Планета максимально приблизилась к своему спутнику и того обдало ледяными ветрами ее полюсов, что боролись с лавовыми слезами из вдруг появившихся на поверхности вулканов.
— Он же изобретатель. Придумает что-нибудь, — резко ответил Морис, напрочь забыв о своем особенном акценте, которым так любил очаровывать Джанет.
Но и планета не собиралась уступать, назвав соседа злым и никчемным.
Ученый понимал, почему так, — он стал чужаком, разрушителем. Раньше все было по-другому, только для двух небесных тел: безначальный космос вокруг, вереница неповторимых рассветов и закатов. А теперь приходилось делиться.
— Опять эти твои позы и истерики, — мерно гудел Морис. — Как мне все это надоело!
Неужели нельзя было сказать правду? Как он волнуется за нее, что боится потерять. Или что этот ненормальный ученый, которого планета так заботливо приютила, однажды не ограничится забавными и в тоже время слишком странными изобретениями, а построит в ее недрах какой-нибудь адронный коллайдер. Все можно уничтожить гораздо быстрее и проще, чем кажется.
Скрюболл опять домысливал, когда стало слишком поздно и приходилось в спешке собирать вещи. Какая теперь разница, что им надо было сказать, что не надо было, как следовало и не следовало поступать?
— Скрюболл, ты здесь? — Под лабораторию ученого Джанет отвела кальдеру одного из вулканов, покрытую всхолмленной тундрой. Среди нее были разбросаны зеркала небольших озер, а еще свободные от растительности термальные поля, на которых располагались десятки горячих источников разных форм и размеров, служили для получения тепловой энергии.
Гравийный отвал окаймлял вход в подземную лабораторию. Внутри царил жуткий беспорядок, хоть и был он каким-то домашним: отсутствовала гнетущая атмосфера, всюду обрывки проводов и трафареты для деталей, наборы инструментов с разноцветными ручками. Щербатый и массивный каменный стол высился как раз по центру, на нем стояло два десятка чудных механизмов — конструкции, сооруженные из проволоки, колес и металлических частей, неприемлемые и непонятные даже по меркам тех, кто занимался исследованиями и изобретениями в смежных областях. Один из аппаратов имел множество проводов, выходящих из него. За них и зацепился росток с нежно-розовым бутоном. Поднимаясь вверх, он с потрясающей быстротой превратился в зеленую лозу, а появившиеся на ней листья тут же опустили конструкцию на пол. Мгновенье спустя налился красками бутон, и нежные лепестки, увитые белыми прожилками, раскрылись с тихим шелестом. У основания стебель стал еще плотнее, прижался к отполированной каменной стене. Тогда цветок-Джанет обернулась, ей не хотелось еще что-нибудь ненароком перевернуть.
Увиденное прошло сквозь нее, как ток, замкнуло сознание:
— Ты еще любишь Вондера.
От пола до потолка стена была покрыта изображениями звездного странника, в каждом десятки оттенков рыжей кристаллизованной магмы. Когда-то давно Джанет обрушила барельефы, но видимо что-то ученый отыскал и собрал вновь. Может быть, однажды и его портрет будет изображен в камне. Какие выводы сделают те, кто увидит его?
— «Любовь» не совсем верное слово, цветочек, — иронично протянул Скрюболл. — У нас были очень яркие сексуальные отношения. В таком случае многого не замечаешь.
— У тебя же настоящий мемориал посреди лаборатории.
Между каменных плит шла глиняная прослойка, если одна отколется, чтобы не повыпадали другие. Было бы так в жизни — если что-нибудь сломается, все не может разрушиться целиком.
— Ты смышленая девушка и ты очень чувствительная. — Он взял Джанет за лианы своими конечностями, которые многие принимали за усы, переплел их с ее лозами. — К тоске не трудно привыкнуть, я знаю. Но нужно научиться ее расходовать, иначе ты изведешь себя.
Джанет грустно покивала. Потом сказала:
— Значит, тосковать я буду много?
— Если останешься такой, как сейчас, — достаточно, — глухо, дрогнувшим голосом произнес ученый. — А теперь нам надо попрощаться. — Он вытащил из-под стола цветастую сумку, принялся перекладывать туда вещи.
— Не уходи! — Джанет просила Скрюболла остаться, отчаянно, без всякой надежды, как просят точно знающие, что ничего не изменится. Она выхватила у ученого какие-то записи. Пара папок расстелила по полу свое содержимое.
Скрюболл кинулся собирать листы, на которых делал свои пометки. Джанет подобрала несколько, протянула их ученому. Тот перевел взгляд на бумаги, забрав, пролистал их.
— Бесполезно! — Скрюболл разорвал напополам листы с кропотливо записанными исследованиями. Что-то жуткое, затравленное, безнадежное было в выражении его лица. — Будь счастлива, и спасибо тебе.
Сквозняк задорно шевелил обрывки бумаги на полу.
***
Тоска не подруга. Джанет знала, нельзя уделять ей столько внимания. Планета уже прошла через нечто подобное, когда была совершенно одна. Небесный свод пересекала мутная белесая полоса — галактика изнутри. Бездонное черное небо сверкало мириадами звезд, подавляющими своим яростным сиянием свечение далеких туманностей. И только несколько быстро приближающихся объектов выделялись среди прочих небесных тел — белые крохотные диски, будто вбитые в небесный свод шляпки гвоздей. — У нас гости, — сообщил Морис. Джанет дождалась, пока звездный странник в смешной шляпе ступит на ее поверхность. Затем обвила Вондера несколькими лианами, прижалась цветком к его теплой пушистой щеке, но молчала. Молчала долго. Конечно, звездный странник вернулся не просто так. Он просил планету приютить жителей системы Аргайт. Они сбрасывали на свое потухающее солнце мегатонные ядерные заряды, в попытке воспламенить светило. Это помогало, но ненадолго. В конце концов, солнце угасло. Вондер так неистово говорил, словно тишина могла обвалиться на них, если не подпереть ее постоянным потоком звуков. Прежде всего, Джанет насытила атмосферу кислородом, отчего с наступлением вечера небосвод осветился нежным розоватым светом, проникшим под свод зелени. Теперь почти вся поверхность планеты представляла собой плоскогорья, пересеченные полноводными реками. Горные цепи и равнины покрывал ковер ярко-зеленых растений, похожих на папоротники и карликовые деревья, но растительность отличалась многообразие видов. Мириады насекомых роями жужжали в воздухе, сновали и качались на гибкой и мягкой траве. Когда дул ветер, по ней пробегали волны, это было очень красиво. Совсем низко, над поверхностью планеты плавали облака, из них каждый день должен был идти теплый дождь. Первыми переселенцами стали шмарсиане. С тех пор как изменился климат на их родной планете, циклопы стали захватчиками, оправдывая варварские налеты своего флота на другие планеты тем, что ищут себе и другим жителям системы Аргайт подходящий дом. Джанет проигнорировала тот факт, что шмарсиане — одни из лидеров рейтинга злодеев-захватчиков. Беспечность? Но Вондер возглавлял список самых разыскиваемых преступников галактики. Без защитных скафандров, в одежде из мягкой ткани, спадающей складками, гуманоиды выглядели совершенно по-другому, хотя их нельзя было назвать миролюбивыми созидателями. Вот поэтому, когда полыхнула фиолетовая вспышка, и там, где мгновение назад не было ничего, возник корабль императора Круто, разом завизжали сирены. Планету решили оборонять всеми силами. Только Морис занял нейтралитет, узнав, кто путешествует в лимузине тусовщика кроме кулачков-дозоров. Спутнику хотелось посильнее задеть самолюбие Джанет. О жизни только друг для друга можно было теперь забыть навсегда, ничего подобного ему уже не светило. И разумеется, в этой дикой суматохе никто не собирался прислушиваться к мнению Вондера. Его героические увещевания о дружбе и мире не остановили солдат двух армий, руки которых соскучились по хорошим дракам с мордобоем. Про своего императора кулачки забыли напрочь. Он-то всегда наблюдал за ходом сражения с безопасного расстояния, а сейчас ринулся в самую гущу, хотя понимал, что с шмарсианами ему не совладать. Может, поодиночке Круто бы еще попробовал, но хитрые циклопы такую тактику боя не признавали. Неизвестно чем бы это закончилось, но вовремя прибыли звездный странник со своей напарницей. — Оставить рукоприкладство! — скомандовал Вондер. Шмарсиане сразу же отстранились, вытянув руки, чтобы блокировать неожиданные удары императора. Тот, оказавшись без поддержки, рухнул на землю. — Звезда упала, — подметил кто-то из циклопов. — Загадывай желание, — мрачно отозвалась Сильвия. Она подошла к императору следом за другом, который уже достал из шляпы аптечку первой помощи. Круто посмотрел снизу вверх на зборнака, задержавшись на ее стройных ногах и основании хвоста. Приложив титанические усилия, император смог-таки поднять взгляд выше. — Сильвия, какая же ты сегодня хорошенькая, — выдохнул он, преданно посмотрев зборнаку в глаза и обняв ее за ногу. — Поехали ко мне домой, а? — А по зубам не хочешь? — Тебе не кажется, что первая фаза отношений у нас слегка затянулась? Пока они вяло перебрасывались колкостями, Вондер не терял времени — он решил обработать императору синяки и царапины антисептиком. Попытка провалилась, вся бутылка оказалась вылита на звездного странника. От попадания на шерсть жидкость пенилась, в результате Вондер выглядел так, будто пережил атаку взбесившейся пожарной команды. В конце концов выяснилось, почему Круто преследовал корабли шмарсиан. Он-де решил, что те взяли в плен космических путешественников. Чтобы изгладить недоразумение, император предложил закатить мега вечеринку, уточнив на всякий случай, что не «Прощальную». Тем более нашелся даже более весомый повод. Надо ли уточнять, как на эту новость отреагировала Джанет. Никто и никогда не устраивал в ее честь праздники. Для вечеринки планета подготовила ровную площадку. Разметив территорию на сектора и отдав необходимые распоряжения, император снова подошел к Сильвии. Та сделала вид, что неусыпно следит за Вондером, который носился среди зелени, собирая в шляпу светлячков. Когда насекомых скапливалось достаточно много, он пригоршнями выпускал их в быстро темнеющее небо. Круто пришлось применить тактическое оружие — виновато опустив голову, переминаться с ноги на ногу, он тихо сказал зборнаку: — Я хотел познакомить тебя с мамой. — А как же вечеринка? — Сильвия удивленно посмотрела на него, стараясь убедить себя, что это какая-то неудачная уловка. — Так есть кому проводить. — Император кивком головы указал на звездного странника. Завывая настоящим музыкальным контральто, Вондер рванул им навстречу. Последние десять метров он преодолел грациозными прыжками, размахивая над головой банджо. Круто растерялся, поскольку в равной степени вероятности звездный странник мог заключить его в объятия, спеть полную скрытого смысла песню или, переполненный чувствами, разбить музыкальный инструмент об акулью голову. — Нечестно, — простонала Сильвия. — Это запрещенный прием. — Признаться, она и сама подумывала о последнем варианте с нанесением телесных повреждений приставучему поклоннику. — Красотка, войди в положение, — канючил император. Оторвать от себя улыбающегося в тридцать два зуба Вондера он даже не пытался. — Не круто, если я представлю маме какую-нибудь полуголую девицу, только сошедшую с танцпола. — Я могу снять седло. — Сильвия закатила глаза к небесам, напомнив себе, что муплексианцы заповедовали жить в смирении и добродетели. Сразу представились мир во всем мире и вечеринка на всю галактику, а они с Доминаторшей стоят в свадебных платьях и рыдают навзрыд. Сильвия помотала головой, прогнала порождение больной фантазии.***
Пожелав лучшей подруге и императору счастливой дороги, Вондер поспешил к дистанционному лагерю шмарсиан. Циклопы устанавливали энергостании на участке с геотермальной деятельностью. Знакомая местность с поднимающимися столбами пара от горячих источников, низкорослой лесотундрой в складках холмов и голубыми озерами кристальной чистоты. Пещера, напоминающая вход в шахту, образовалась от вулканических выбросов. Результат действия огненной стихии в глубинах планеты. Теперь Вондер вспомнил, как раз здесь и стоял домик, приготовленный для него Джанет. Он спустился под потемневший каменный свод, который поддерживали тяжелые колонны из сталактитов, достигших пола, вскоре пещера значительно расширилась. Лаборатория подверглась запустению. Большую часть оставленного доктором Джонсом самодельного оборудования оплели лианы и плющ. Вокруг трещин, рассекавших мониторы, змеились радуги. Шмарсиане бережно раскладывали листы бумаги, испещренные записями. — Все файлы удалены. Нам повезло, что сохранились эти записи, — сказал один из циклопов. Джанет не стала рассказывать, как сложила и склеила листы древесным соком, после ухода Скрюболла. Розовый бутон угрожающе поднялся над полом, лианы потянулись к звездному страннику. — Мне надо поговорить с Вондером. Оставьте нас на несколько минут. — Чур, без нас вечеринку не начинать, — пошутил тот. Глядя на перевивающиеся темно-зеленые лианы, звездный странник ощущал довольно странное чувство, в обычной жизни называемое «дежавю». — Я так рад, что ты согласилась приютить жителей системы Аргайт. Джанет обвила лозой руку Вондера, тот не сопротивлялся. — Это еще не значит, что я на все согласна. — Что ты хочешь? — Высвободив ладонь, Вондер отошел на шаг. — Я предлагаю сделку. Обмен. — Цветок повернулся в профиль к путешественнику — не было сил смотреть ему в лицо, произнося такие слова. Джанет не хватало мужества. — Ты расскажешь мне все, что знаешь, а я сделаю все, что от меня зависит, помогу тем, на кого ты укажешь. С дикого плюща падали сухие листья, хороня под собой пол. — Догадываешься, что за записи оставил мистер Джонс? — спросила она после паузы, протянув Вондеру листы. Почти на всех были схемы секторов галактики и треугольник с глазом по центру. — Он заключил сделку с демоном разума, — резко выпалил Вондер. — А если это не так? Если его обманули? Звездный странник вздохнул. Он знал нечто большее? — Я не раз себя спрашиваю, почему все так получилось. Ответ прост. Я не мог понять тогда, что происходит. Слишком многих фрагментов головоломки не хватало. Слишком многое он от меня утаивал. — Вондер действительно рассказал то, что помнил. Как Скрюболл сделал настоящий прорыв в исследованиях и, не дождавшись присуждения столь долгожданной ученой степени, предложил звездному страннику пронести радость по всей Вселенной. У них была полная идиллия. Идеально — значит, слишком хорошо, чтобы быть на самом деле. Новые изобретения доктора Джонса представляли отнюдь не жизнерадостную сторону, хотя и заставляли насильно примкнуть к ней. Вондер долгое время пытался вразумить его, хотел помочь, но не знал как. Самые красивые слова и поступки, как и многие вещи, часто оказываются бесполезны. Где-то далеко заиграла веселая музыка. Раздались первые хлопки фейерверка и завыла сигнализация из-за включенных радаров. — Если ты так сильно любил Скрюболла, то почему от него ушел? — Я от него не уходил. Это он меня бросил.
