Перекати-поле

Глава-кроссовер с мультсериалом «Гравити Фолз».       Воскресный телеконцерт оказался не из лучших. Ведущим был император Круто, он обнажал гигантские белые зубы в жизнерадостной акульей улыбке. Мисс Мертл отвернулась от экрана и стала разговаривать с Вондером о том, как он путешествует по Старой Галактике и о том, как продвигаются дела у Доминаторши и Сильвии с восстановлением корабля. Звездный странник помогал девушкам по мере сил. Например, для уюта поставил кактус в ванной комнате, на который покорительница галактик уселась однажды утром спросонья.       Старой леди было приятно, что Вондер не забывает навещать ее каждую неделю. Под бессмысленными звездами с ним можно было поговорить за жизнь, о болях и недугах. Путешественник грустно улыбался и часто кивал головой. Он называл мисс Мертл другом. По его разумению, так полагалось делать, когда в жизни встретишь ту, которая станет тебе за место бабушки.       — Я успеваю сделать все намеченные дела до полудня, а потом как пришитый сижу и жду, когда позвонит Джефф или еще кто-нибудь с новостями о Джанет. Космический Гуру так и не смог нам помочь. — Вондер быстро посмотрел на гигантскую черепаху, а потом перевел взгляд на экран телевизора, где танцевали пары, с ног до головы осыпанные блестками конфетти. — Сижу и страшусь этого звонка. Сильвия иногда путешествует со мной по планетам, но в основном она с Доми.       — Понимаю. С друзьями такое происходит часто. Вы просто закрываете дверь в комнату дружбы. — Мертл запнулась, а потом вздохнула. — Поживи с мое, Вондер. Ты не в курсе, что такое одиночество.       — Я не знаю, что я буду делать. — Звездный странник допил чай и налил еще. Край фарфоровой чашки мелко застучал по панцирю черепахи.       — Я тоже не знаю, что ты будешь делать, друг. Но ты ведь был счастлив еще с кем-нибудь.       — Да, наверное.       — Тогда, возможно, ты обретешь его снова. — Гигантская черепаха поднесла руки ко лбу и потерла виски, словно у нее вдруг разболелась голова. Ее глаза вспыхнули ярчайшим светом, что пронзил Вондера, как насекомое на листке бумаги.       Перед глазами звездного странника все поплыло, в голове громко зашипело, будто надували гелием воздушный шар.       Вондер ухватился руками за колючую ветку и чудовищным усилием воли овладел собой. Постепенно пелена перед глазами спала. Объятый солнечным светом, он стоял под кронами сосен и с удовольствием ощущал запахи смолы и хвои. Лесной берег возвышался темной стеной над белой полосой прибоя, отступал мыс за мысом, от первого, покрытого сосновым лесом, к последнему, тающему голубым дымом в лазури неба и бескрайнего озера.       Люди то и дело забрасывали лески, рыбачила на камнях. Вода была прозрачная, виднелся песок и водоросли на дне, рыбы — темные фигурки, плывущие за наживкой.       У девочки в ярком свитере вдруг завертелась катушка в руках, леска со свистом ушла в глубину.       — Держи ее, Мейбл, держи, не отпускай. — Подросток в кепке поспешил к ней с сачком.       Вскоре рыба подскакивала на траве, стараясь попасть обратно в воду.       — Как она бьется! — сказал Скрюболл. — Мейбл, Диппер бросьте ее обратно.       — Ты что, шутишь? — Диппер принес ведро воды. — Это наш первый улов в этом году.       Скрюбол отвернулся. Лучи солнца пробивались желтыми потоками сквозь ветви сосен и золотили каждую из них, отчего воздух сверкал и искрился. Солнечный свет ложился у ног Вондера теплым всплеском, окаймляя его шерсть пенным золотом. У Скрюболла сжалось горло. Он вдруг понял, что все это время ждал его. А Вондер поднял голову, улыбнулся и протянул руки навстречу.       Они проговорили весь день и всю ночь до рассвета. Многое обсудили. И время в разлуке померкло, будто все разногласия забылись давным-давно.       В Хижине Чудес они появились на следующее утро. Мейбл заговорщицким тоном сообщила, что у нее есть нечто-то ужасно важное. Придав лицу торжественное выражение, девочка спросила, верно ли, что, раз ей скоро четырнадцать, то она может начать краситься. Диппер сидел на диване, слушал сборник европейских хитов, а когда сестра поделилась своими соображениями, подскочил к ней и стал щекотать до тех пор, пока она сквозь смех не выдавила из себя, что отказывается от идеи с макияжем.       — У нас пополнение. — Стэнли Пайнс даже голову не повернул в сторону звездного странника. Он пощелкала по программам и, выбрав ток-шоу, уставился в новый телевизор — огромный, как штат Монтана.       К тому времени Мейбл спаслась от брата и с криком «Пикачу, я выбираю тебя!» заключила в объятья рыжего путешественника. Тот крепко обнял девочку в ответ.       — Его зовут Вондер, — взял слово доктор Джонс.       — В таком случае, он всех нас знает. — Стэнфорд пожал звездному страннику руку, а тот даже не обратил внимания на его физиологическую особенность. — Скрюболл говорил, что ты весьма необычный представитель своего вида. Кстати, к какому виду ты относишься?       — Я решил показать моему другу Землю, — Скрюболл понял, что тему пора менять.       Он предложил звездному страннику взглянуть на невероятную живую красоту планеты. И Земля поразила воображение Вондера. Высокие горы, бескрайние степи, жаркие пустыни, бездонные океаны и шумные города не могли не притягивать к себе. Жизнь, которая оказалась невероятно многогранной и интересной. А красота этой жизни завораживала и манила.       Сообщение от Сильвии настигло их в самой большой пустыни Аравийского полуострова. В лучах заката Руб эль Хали завораживала. Она сверкала оттенками сиреневого и розового, словно грани дорогого самоцвета. Шумел ветер, сдувая верхушки барханов. И глядя на эту молчаливую пустоту и силуэты небоскребов Абу-Даби — точно мираж, Вондер понимал, почему его друга потянуло в пустыню.       — Давай же, Скрюболл! Догоняй!       Они бежали по дороге, где то и дело показывались песчаные языки песка. Островки, вылезшие на проезжую часть, надувал с барханов ветер. Хотя дороги регулярно чистили.       — За твою первую пробежку, хорошо. — Звездный странник остановился, протянул другу бутылку с водой.       — Больше ни за что.       Тут и там боролись за жизнь несколько низкорослых кустиков, кое-где росли редкие пучки травы. Вондер достал из волшебной шляпы бинокль, осмотрелся в поисках источника воды. Он уже знал, что на этой засушливой земле ничто не растет без постоянной водной подпитки. Действительно, вдали виднелся оазис с несколькими чахлыми пальмами, дикий верблюд медленно и серьезно вышагивал среди них по песку.       — Какой самый лучший день в твоей жизни? — спросил звездный странник, когда они лежали валетом на спальном мешке. Зеленоватая мутная вода пахла тиной. Разлапистые пальмовые листья мерно качались над головой, создавали приятный ветерок.       Доктор Джонс старался вспомнить, блуждал в лабиринтах памяти. Как пелена безумия сменилась апатией и безразличием к скорой гибели в плену у Лорда Доминатора, затем последовал фееричный побег со смертоносного корабля, холод и пустота космического пространства, голод, отчаяние и далекая спасительная планета, переполненная теплом и энергией. Почвы Джанет не было видно под колючими зарослями роз. Горы поросли цепкими лианами, покрытыми тропическими цветами немыслимого яркого цвета, с дурманящим запахом. А под всем этим великолепием жили и плодились гигантские мокрицы, слизни и сороконожки. Джанет так и жила со своим спутником в любви, согласии и цветах. Во всяком случае, Морис в это верил, пока подруга скрывала всю подноготную. И вот появился Скрюболл. Он заночевал в сумерках в розе колоссальных размеров, ничего толком не успев разглядеть. Утром же очутился на земле. Над безоблачным небом в падинах нежно-голубыми волнами тянулись ландыши, протягивая к солнцу листья-ладошки. Повсюду выплеснулись озера незабудок, окутанные свежей зеленью луговые травы. А гостеприимная планета уже спрашивала, не голоден ли он, чего ему хочется. Ох, Джанет!       Наконец ученый вышел из оцепенения, тихо вздохнул.       — Сегодняшний, — сказал он Вондеру. И добавил: — Я отправляюсь с тобой. Что там придумала Сильвия?       Идея зборнака была неразрывно связанна с шоппингом в магазине весьма редких и опасных волшебных вещей. У его владельца, могущественного волшебника, всезнающего скептика и обладателя бесконечного множества титулов и званий среди ассортимента товаров нашлось Зеркало Забвения. С помощью магии оно могло безвозвратно перенести что угодно в самые дальние уголки Вселенной. Но зеркало работало только один раз. Сильвия собралась купить его и использовать на демоне, чтобы телепортировать куда подальше из планеты Джанет.       Маленькие магазины жались друг к другу, между ними тянулся бетонный забор и собиралась осыпавшаяся листва. За двумя приличными кафе, на углу стояла какая-то развалюха — магазин Шееборода не пропустишь. Зборнак смерила Скрюболла таким теплым взглядом, что тот решил подождать у входа. В это время хозяин приветствовал покупателей. Вондеру пухлый детина громко приказал не сорить шерстью, Сильвии велел выбросить остатки ее любимого пирога: «Оглохла, что ли?». Не то, что о культуре обслуживания, великий волшебник Шеебород явно не имел понятия о том, что называется нормальным общением. Немного поколебавшись, космические путешественники все же пошли за ним.       Начал моросить мелкий дождик, и стало холодать. Взвод ищеек, высоко вскинув головы, гордо шел по улицам, пугая прохожих. Внезапно верные дозоры лорда Хейтера замерли на месте. Их глаза широко раскрылись, а затем, казалось, медленно поползли из орбит. Скрюболл на всякий случай свирепо погрозил щеко-пушкой повторно. Вследствие чего командир Пиперс столкнулся с улепетывающими со всех ног собратьями. Тирада его была длинной и литературными в ней были только предлоги. Командир мрачно посмотрел в спины быстро удалявшихся ищеек.       — Увы, — сказал он и повернулся к доктору Джонсу. — Стоит слегка задержаться, как армия превращается в легкоатлетов. — Его глаз сморщился во что-то похожее на подмигивание.       Скрюболл кивнул. Наступило молчание, и ученый почувствовал себя неловко. Пиперс, видимо, неловкости не испытывал, казалось, он вообще ничего не испытывал. У него был холодный расчетливый взгляд.       В следующий момент на порог магазина, как ястреб, вылетел толстяк-волшебник.       — Пошел вон! — умоляюще прокричал он.       В попытке оправдаться Вондеру категорически было отказано. Хотя он, прижимая к груди овальное зеркало, тараторил какую-то сумасшедшую историю о лестницах, лягушках, сферах, в которых умещались целые планеты, и флер знает, о чем еще. Это было близко к помешательству.       — Логично обоснованный рассказ, — подметил ищейка, когда дверь за Шеебородом захлопнулась. Он смотрел на звездного странника с нескрываемым раздражением, от которого доктора Джонса немножко покоробило.       — С возвращением в нашу галактику, — улыбнулся Пиперс. Такой улыбки Вондер еще не видел ни у кого.       — Мистер Пиперс, — начал он, ловко зажав зеркало подмышкой и стянув с головы шляпу. — Вы же не считаете, что были бы гораздо более счастливым, если бы с Хейти все не получилось так. Ведь я не прав? — Звездный странник порылся в шляпе и выудил оттуда пузырек с орблачным соком.       — Нет. — Командир громко усмехнулся. Звук получился резким, но он был лучше, чем если бы ищейка не издал никакого звука. — Ты не прав. Лучше так, чем вообще никого не любить. — Во взгляде его промелькнуло выражение какой-то отчаянной тоски.       Позже Вондер думал, что подобный взгляд может быть у существа, уставшего бороться за себя до такой степени, что оно едва ли понимает, зачем это нужно. Его преследовала скорее не мысль, а очень своеобразное ощущение: когда он встречался с командиром Пиперсом раньше, то разговаривал с умирающим, а когда встретился с ним сейчас, то говорил с мертвецом.       — Я знал, что вы вернетесь. — Ищейка не обернулся, когда уходил.       Внезапно звездный странник почувствовал, как у него задрожало что-то под языком — что-то жгучее и соленое, как слезы. Скрюболл поймал его взгляд. Он забрал зеркало, потянулся и за маленькой бутылочкой, чтобы создать орблачный пузырь. «Временной орбл» было написано на ней старческим паукообразным почерком. Сочувствующее выражение на лице ученого начало превращаться в изумленное. У Вондера был временной орбл и он почти вручил его командиру армии ищеек. Существу, обладающему неиссякаемой яростью, грезящему о завоевании галактики.       Зеркало в бронзовой раме выскользнуло у Скрюболла из захвата и разбилось вдребезги.       — Ну вот, — с горечью протянул Вондер, — а так хотелось корабль Доми меблировать. И нам самим приятнее.       К все возраставшему ужасу Скрюболла, звездный странник снова начал рассказывать, как потерпел крах его идеальный план, чтобы свести Хейтера и Доминаторшу. Его слова заставили ученого похолодеть — Вондер никогда не отступал от своего. Задумайтесь только. Он никогда и ни перед чем не отступал.       А еще он небезосновательно открыл для Джонса свою жизнь, а тот не был готов к этому. Пока не был. Звездный странник ведь не догадывался о его бессилии. Потому что не мог осознать того простого факта, что их история была бы совершенно другой, не пересекись дороги ученого и Билла Сайфера. И только благодаря столь трагическому стечению обстоятельств, Джонс познакомился со Стэнфордом Пайнсом. Человек, получивший двенадцать докторских степеней, нашел способ победить демона разума. На Земле такие люди рождаются раз в поколение. Скрюболл знал свой уровень и поэтому отдавал себе отчет в том, что мучиться завистью просто глупо. Это все равно, как если бы относительно неплохая артистка кордебалета начала бы завидовать таланту Анны Павловой. Если с такими чувствами не бороться, то однажды не останется ничего другого, как поселиться на каком-нибудь флертом забытом планетоиде и выращивать блорпнику. Скрюболл Джонс не столько хотел исправить совершенное ошибки, сколько доказать себе, что не хуже других.       Приближаясь к громаде звездолета Доминаторши, Скрюболл чувствовал, как к нему возвращается озноб. Первой мыслью было то, что корабль еще долгое время не будет угрозой всему живому. Второй — что работы над ним близятся к завершению, хотя во вмятины на корпусе могло бы поместиться по небольшой планете. И все же звездолет фактически приобрел свой прежний устрашающий вид, поминутно мигая то красным, то синим.       Стоя с Вондером у главного шлюза, ученый все еще хмурился, стараясь вспомнить. Может, во всем виновата игра мигающего света? Скрюболл мысленно вернулся к тому дню, когда впервые попал на корабль. Воспоминание мелькнуло у Джонса, но, прежде чем он смог сконцентрироваться на нем, взлетно-посадочный шлюз открылся. Несколько лава-ботов выкатились из него. При этом роботы старались не угодить в объятья Вондера. И тут Скрюболл получил то, что хотел. Все с щелчком встало на свои места. Потому что по сравнению с массивными воротами шлюза, даже дом-боты казались с горошинку.       Доктор Джонс должен был признать, что звездолет Лорда Доминатора стал почти в полтора раза больше! С такой баснословной мощью она могла испепелять целые солнечные системы за раз.       Хозяйка корабля не заставила себя ждать.       — Вондер! Ты пригнал мой корабль обратно в эту флертову галактику!       Звездный странник так замахал руками, что от создаваемого им ветра поднялись поля шляпы. Учитывая его расторопность и вертлявость, такое умозаключение было небезосновательно. Но Вондер все время проводил с ученым. И даже если он освоил азы управления звездолетом, на борту всегда был кое-кто еще, обладающий виртуозными навыками пилота.       — Доми, понимаешь Сильвия… — На мгновенье воцарилось тягостное молчание. — Мы же тебя перевоспитываем.       Перспектива такой беседы не вызывала в Лорде Доминаторе особого энтузиазма.       — Доми, успокойся, — тщетно попытался воззвать рыжий чудик. — Ты же теперь добрая.       — Я успокоюсь, — ласково заверила его Доминаторша. — Более того, я буду такой спокойной и доброй, что Сильвия будет меня упрашивать поволноваться. И позлиться. — Вокруг ее тела быстро образовались доспехи.       — Но сначала я тебя убью! — жутко взревел лавовый монстр.       Скрюболл с разбегу налетел и лопнул орблачный пузырь зборнака как раз, когда Вондер, вереща благим голосом «Двадцать метров! Двадцать метров!», закончил нарезать круг вокруг корабля. В пытках увернуться от разбушевавшейся Доминаторши он был непревзойденным мастером.       Стоически вздохнув, поскольку ей не первый раз приходилось разнимать пару непримиримых «друзей», Сильвия отдала коробку с медузьим пирогом лава-боту. Зборнак перегородила собой дорогу Доминаторше.       — Я битый час слушала бренчание Шееборода на его батарее с антеннками, — начала она зловещим шепотом, — чтобы получить список нужных для спасения Джанет артефактов. А вы…       — В догонялки играем, — пояснила подруга.       Воодушевившись такими словами, Вондер вновь старательно попытался покончить с собой. Сделать это он решил при помощи прыжка прямо на грудь лавовому монстру. Правда, к моменту приземления доспехи окончательно исчезли. Со стороны зрелище казалось весьма пикантным.       Доминаторша с остервенением отшвырнула звездного странника в сторону. Тот не расстроился, даже наоборот. И поспешил к мистеру Джонсу.       — И давно у вас такой моцион? — поинтересовался Скрюболл.       Звездный странник не мог отказать себе в удовольствии удовлетворить просьбу другого. Только история получилась грустной. Скрюболл совсем не на это рассчитывал.       — Сил скоро покинет меня, — вздохнул Вондер. — Перед тем, как мы расстанемся, я бы хотел, чтобы у меня вновь появился верный друг.       Внезапно ученый понял — или подумал, что понял. Каждый раз звездный странник находился на волоске от гибели. Он мог предпринять девяносто девять попыток убежать от Доминаторши, но на сотый раз бы попался.       — Послушай, Вондер! У нас же есть временной орбл. Я вернусь в прошлое и изменю жизнь так, как бы нам хотелось. Передам результаты исследований самому себе, даже расскажу, как победить демона разума, — от нетерпения сбивчиво объяснял ученый, достав пузырек. — Доминаторша не разнесет пол галактики и с Джанет все будет хорошо. Да мало ли что еще!       Вондер поверил. Забыл, что с путешествиями во времени шутки плохи.       — Куда направился шизик? — поинтересовалась Сильвия, глядя, как звездный странник улыбается и машет ему рукой.       — Изменить прошлое. Я дал ему временной орблачный сок.       Зборнак сползла по стенке звездолета юркой капелькой, прерывисто выкрикивая:       — Парадокс пространства и времени. Бабочки.       На этот раз Доминаторша проявила поистине божественную выдержку. Она даже не пыталась огреть Вондера, хотя упускать такой шанс было непростительной роскошью.       — Я же нашла тебя, — сказала она подруге. — Чтобы не случилось, помни. Мы не сможем пройти мимо друг друга, где бы ни оказались. Ты посмотришь сквозь толпу и увидишь меня, — тихо шептала Лорд Доминатор, заключая в объятья Сильвию.       Звездный странник тем более не смог противиться искушению присоединиться.       — За дуру меня держите? — взбрыкнулась Сильвия, обнимая двух близких ей существ. — Так хоть держите правильно.       Мерцали огни гигантского звездолета. Перечеркивали крест-накрест эту идеалистическую картину лучами холодного света.       Они были обречены.

***

      Скрюболл Джонс не мог объективно судить о своем возвращении в прошлое. Если в его путешествии была логическая последовательность событий, то она ускользнула от ученого, стала недоступной. События калейдоскопом выскакивали на него из темноты и бесследно исчезали, шум голосов существ, встреченных на его пути, был громче, чем любой звук, который он когда-либо слышал. Путешествие в прошлое чем-то было похоже на экскурсию. Сумасшедшую, в которой все было реально. Ученый скрупулезно фиксировал все.       Когда Скрюболл оказался в нужном ему моменте событий, то приложил немалое усилие, чтобы остановить пузырь. Усилие и впрямь было слишком большим, и перед его глазами закружились черные точки. Было мгновение яркой вспышки, как будто над ученым разорвался ядерный заряд. Затем наступила кромешная темнота. Снова черные точки и завывание ветра, которое постепенно сложилось в голоса других существ.       Бережно прижимая к груди галстук-бабочку в горошек, Вондер вприпрыжку бежал по больничному коридору. Столкновение с хозяином вещицы, — так подумал звездный странник, произошло почти сразу. Изможденный Скрюболл Джонс стоял перед ним, он выглядел постаревшим разом на несколько лет. Его волосы были абсолютно седыми, на концах оставалось немного краски, разноцветной, как на клоунском парике.       Немая сцена длилась довольно долго. На лице Джонса застыло беспомощное выражение — оно могло бы показаться смешным, если бы не было таким жалким.       — Глупая мартышка! Ты уже достал своей жизнерадостностью. Тебе здесь не парк аттракционов! — Голос ученого дрожал, то и дело перескакивая на фальцет. Скрюболл как будто готов был расплакаться или рассмеяться — непонятно, что было ближе — и даже в рассеянном свете больничного коридора Вондер мог видеть, каким бледным было его лицо. Толстые роговые очки делали его похожим на карикатурного профессора, изображаемого в какой-нибудь недружелюбной статье.       — Извините, пожалуйста, — тихо проговорил Вондер. Он улыбался опущенными вниз уголками губ. — Я не буду больше шуметь.       — Немедленно возвращайся к своим обязанностям! — Озаренный белым светом коридорных ламп, Скрюболл казался таким исступленным и диким, точно рядом со звездным странником находился какой-то одержимый. Только в его в глазах, умных и красивых глазах цвета хмурого осеннего неба, засияло что-то, похожее на слезы.       — Да-да, конечно. — Вондер вновь расплылся в широкой и неестественной улыбке.       Обида была невыносимой, охватившее чувство несправедливости из-за нее только усилилось. Ничего подобного Вондер до сих пор не испытывал. Сжимая в ладони галстук-бабочку, он медленно побрел прочь. Ноги почти не слушались; они были как ватные.       Скрюболл почувствовал что-то на щеках. Он даже не знал, что плакал. А потом он увидел. Губы прошептали слово «нет», но звука Джонс не услышал. Его галстук-бабочка замерцал, краски поблекли, а потом он просто растаял в воздухе. Но так и должно было произойти. Ученый постоял на месте еще несколько секунд, понимая, что случилось, но не совсем осознавая, где сейчас находится. Когда он снова был в состоянии двигаться, то направился в подсобку.       В те дни Джонс страшно уставал. Восемнадцать часов в неделю он просиживал в лаборатории, еще двадцать пытался заработать хоть что-то репетиторством и все равно уделял время волонтерской деятельности. Скрюболл постоянно ощущал себя разбитым и усталым. Никакое другое состояние не было столь обычным для него. Ему не нужны были слова.       Молодой ученый внимательно пролистывал журнал, исписанный своим же мелким почерком. Он же, но из другого времени, внимательно наблюдал за этими действиями, ни разу не оторвав взгляда от сосредоточенного лица. Подающий надежды магистр плюхнулся на пол, когда увидел чертежи своего будущего изобретения. Все было готово, о таком нельзя было и мечтать. Он принялся внимательно читать записи с самого начала. Потом, еще раз прочитав примечания на обложке, бросился к копировальному аппарату, с ужасом и восторгом понимая, что происходящие и все, что должно произойти, истинная правда. Потому что доктор Скрюболл Джонс из будущего написал про каждого, кого должны были встретить он и Вондер, все как есть.       У доктора Джонса мелькнула мысль, что ему повезло. Он вышел во внутренний двор больницы, обхватил себя жгутиками — не лучшее из объятий, но лучше, чем ничего. Бесследно исчезая, Скрюболл смотрел на бессчетные звезды его родной и других галактик, расплывшиеся в пелене слез.

***

      Записи ученый разбирал больше недели. У него было достаточно времени, чтобы сосредоточиться и подробно обдумать свое положение. А когда в новостной ленте Космоинета появилось сообщение, что за поимку звездного странника Великий Хаос предлагает баснословное вознаграждение, с решением Скрюболл определился окончательно. Воображение рисовало прекрасные картинки. Вот он делает научный прорыв в области телепортации, побеждает Билла Сайфера, встречает подружившихся к тому времени Вондера и Сильвию. Дальше заглядывать Джонс пока не решался.       Старый учебный корпус, вытянувшийся вдоль вереницы однотипных зданий, был так же привлекателен при дневном свете, как и в тот вечер, когда Скрюболл перевез в него оборудование для своей лаборатории — он обладал очарованием заброшенной свалки. Даже в середине дня под высокими сводами стоял полумрак. Вдоль стен тянулись стеллажи с оборудованием и инструментами. От их хаотического нагромождения Джонс почувствовал себя еще более подавленным, чем прежде.       Он проверил показатели и включил энергоустановку для телепорта на полную мощь. Среди механического грохота и скрежета, ему стало вдруг очень страшно. Охватившее его чувство было нелепым и диким. До этого все испытания проходили на отлично.       На приборных панелях загорелись показатели критической нагрузки. Первой вещью был генератор: внезапно прерывистый, надрывный звук выровнялся и стал мягче. У Скрюболл перехватило дыхание, когда камеры начали фиксировать работу телепорта в лаборатории на другом конце материка. Вдруг картинка исказилась рябью. Теперь она показывала белоснежный, будто бы выложенный кафелем коридор. По нему шли два человека в защитных серых комбинезонах. Треугольная тень парила над ними.       Джонса охватила паника. Он повернулся к выключателю, потом бросился прочь. Но гости уже преодолели портал.       — Скрюболл Джонс, вы обвиняетесь в создании временного парадокса, что привел к полному изменению всей истории в будущем, — холодно сказал темнокожий мужчина. Система наведения на его правом глазу сканировала Джонса.       — Все-таки ты чересчур самонадеян. — Зависнув под потолком, Билл Сайфер создал в руках огненные сферы. На огромной скорости они рванули друг к другу. Раз! Критическая масса, цепная реакция и одно большое адское месиво, которое демон поглотил глазом.       Ученый отступил на шаг. Он посмотрел на гостей. Его взгляд был умным и затравленным. Джонсу как-то не приходило в голову, что он делает нечто непростительное — нечто такое, что могло бы иметь катастрофические последствия. Другое дело — теперь.       — Эти ребята с отдела по борьбе с аномалиями спорят о том, как же все-таки поступить с тобой, — улыбнулся демон, насколько получалось глазом. Можно было подумать, что это сонная улыбка. Но, приглядевшись, Скрюболл понял, в ней были циничность, жестокость и всезнание. — Антипарадокс временного спецназа требует заключить тебя в Тюрьму Безвременья. Но Дитя Времени вопит о твоей невиновности, поскольку изменить временной ход событий задумал Скрюболл Джонс из будущего.       Вновь и вновь ученый раскрывал рот, чтобы объяснить ситуацию, а затем закрывал. Он боялся быть неверно понятым.       — Однако, созданная тобой проблема носит иррациональный характер. Я бы даже сказал, характер абсолютного хаоса. — Демон подлетел, не сводя с ученого глаза, болезненно-желтого, который видел немыслимое на протяжении вечности. Он подпрыгивал и дергался словно в каком-то жутком, мерзком приступе веселья. А потом демон засмеялся скрипучим, сатанинским смехом: — Следовательно, мистер Джонс, ты — моя проблема!       Страх заставил Скрюболла заговорить.       — Идеалист хренов! — Сайфер щелкнул пальцами, и рот у мистера Джонса просто исчез. — Ну, ничего, ничего... Сейчас я покажу тебе прекрасное будущее этой галактики. — Демон ткнул пальцем в ученого, точно хотел пригвоздить его к стене: — Будущее, в котором виновен ты! После такого мозги у тебя точно никогда не станут на место.       Глаз демона сверкнул, а злое выражение лица сменилось плотоядной ухмылкой. Это лицо, искаженное ненавистью, будет вечно жить в кошмарах Скрюболла.

Эпилог

      У сумасшедшего ученого, не так давно входившего в десятку лучших злодеев-завоевателей галактики, а теперь едва сбежавшего с корабля Доминаторши, никогда не было четкой границы между субъективным и объективным, между реальностью и галлюцинациями. Однако, Чудила Джонс мог быть уверен, что не делал записей в журнале, ксерокс листов которого однажды обнаружил у себя. Скрюболл часто пользовался чертежами оттуда для своих изобретений, но поверить в то, что было написано про него и других существ, не мог. В конце концов он нашел братьев Райт, передал им записи, как и было указанно в примечаниях, написанных дрожащим почерком. Видимо тот, кто подделывал его почерк, не всегда старался, а может торопился, не поспевал за мыслями.       Горькие слезы всегда пугали, поэтому Скрюболл не стал задерживаться у братьев-изобретателей.       — Время многое меняет, — сказал он Райтам. Никогда не умел как следует прощаться.       Но кроме времени были и другие условия, воздействующие сильнее — это обстоятельства, пройденные за это время, образ жизни, отношение к ней, сострадание к другим.       Конечно, Джонс не был уверен до конца. Но запомнил это название: Земля. Такое название трудно забыть. Он уже любил ее обитателей. Надеялся, что Пайнсы приютят его. Скрюболл верил, что небосвод планеты такой же голубой и безграничный, как в его снах.       Оставалось преодолеть разоренную галактику, где тлели целые миры. С треском крошились и рушились выжженные планеты. Обугленные континенты, города, превращенные в прах, заваленные стеклом, камнями, кусками перегоревшей жести. И вдоль всего пути тянулись ряды искореженных боевых кораблей.       В тишине вакуума, среди серых обломком уничтоженных планет иногда попадались островки жизнь. Города на них, жужжащие и мигающие, похожие на чип в огромной непонятной машине, принимали случайных гостей.       Мягкий свет фар и грохот музыки заворожили двух девушек, стремглав выскочивших из караоке-бара, где они только что участвовали в хорошей заварушке.       — Спасибо, что спасла мою шкуру, — поблагодарила зборнак, когда отдышалась. — Кстати, меня зовут Сильвия.       — А я… — Многие называли ее Доми. Но это было не совсем верно. Она помолчала, улыбнулась и сказала: — А меня Ди.