Другая судьба

От Автора. Пятница официально наступила, так что ловите последнюю главу! Сегодня же ближе к вечеру выйдет и Эпилог. Писалось на сильнейших эмоциях (что потом аж руки тряслись), редактировалось на них же родимых, поэтому временами могут проскакивать глупейшие опечатки. Приятного прочтения и жду ваших отзывов :) POV Аннабет       Это было ужасно. Я бывала в разных битвах, дралась со многими монстрами, но нет страшнее сражения, чем сражение между полукровками. Вокруг били молнии, взрывались бомбы, накатывали огромные волны воды, летали огненные шары. Природа превратилась опасное оружие, и все это происходило под оглушительный звон оружия.       Я уже не понимала с кем веду бой — просто парировала удары, при этом пытаясь увернуться от цепких лиан и небольших бомбочек. Глаза ужасно жгло от окутавшего нас дыма, в голове почти не осталось ни одной мысли, а тело подчинили себе самые древние инстинкты. Я уже не понимала, что мы тут делаем, зачем сражаемся, но продолжала делать выпады и пригибаться в нужный момент, чтобы не погибнуть самой. Желание жить — вот что двигало мной в тот момент.       «Боги, что же это творится… Боги…»       Это было сравнимо битве за Манхеттен, но тогда я хотя бы понимала, кто мой противник, а теперь в этой дымовой завесе было невозможно что-то рассмотреть. Вокруг кружили звуки взрывов и чьи-то крики, воздуха катастрофически не хватало, но я уже ни на что не обращала внимания, пытаясь как-то выжить.       Внезапно справа послышался громкий шум, и я тут же отскочила в сторону, уворачиваясь от огромной волны из расщелины, которая находилась совсем рядом. Видимо, ее вызвал Перси, который должен был сражаться где-то рядом. Дым немного рассеялся, и передо мной предстали двое: парень и девушка. Это была Кэтрин и тот самый Майк, которой, судя по всему, являлся сыном Гефеста, потому что в ту же секунду в меня полетели какие-то маленькие механизмы, очень похожие на пауков. Я не смогла сдержать крика и отпрыгнула чуть назад, в последний момент парировав выпад дочери Афродиты.       — Что, Аннабет, тебе не нравятся наши крошки? — слащаво спросила девушка.       И тут я поняла, что не смогла увернуться от железных тварей, и теперь одна из них прицепились к моей одежде, методично оплетая ее чем-то вязким, похожим на паутину, из-за чего на коже появились небольшие ожоги. Инстинкт выживания оказался сильнее, поэтому я, преодолевая отвращение и жуткий страх, сорвала его с себя и запустила в Кэтрин. Та никогда не отличалась ловкостью, и паук приземлился прямо ей на лицо. Послышался крик.       Использовав то, что я отвлеклась, Майк одним легким движением сильно порезал мне левую руку. Из раны хлынула кровь, окрашивая и без того грязную футболку в бордовый цвет.       — Ах ты…       Договорить я не успела, потому что неожиданно мои ноги оплели толстые лианы и подвесили вверх тормашками. Рядом послышался еще один взрыв, и все заволокло дымом, из которого появилось довольное лицо Лиссы.       — Соскучилась? — спросила она.       «Черт», — промелькнуло у меня в голове, когда мне пришлось отбиваться сразу от двух полукровок, все еще вися вниз головой. В лагере нас этому не учили, но продержаться я могла.       «И я ее еще пожалела, когда подумала, что эта стерва погибла у Лотоса!»       Внутри начала подниматься ярость, но что в такой ситуации можно сделать? Я была дочерью Афины, и ничего особенного кроме фехтования делать не могла, в то время как Перси смывал волнами своих противников и взрывал небольшие гейзеры, а Талия пропускала через свое копье разряды молнии, прикрываясь Эгидой. А что могла я?       Неожиданно Лисса и Майк замерли с расширенными от шока глазами. Лиана, держащая меня за ноги, куда-то пропала, и я с криком грохнулась на землю. Открыв глаза, я увидела недалеко от себя Фебу с луком в руках, которая, видимо, и перерезала лианы.       — Это только ради Пайпер! — прокричала бывшая охотница и исчезла в дыме.       Я попыталась откашляться. Легкие горели огнем, воздух в них практически не попадал, а глаза заливали слезы, но я не могла долго лежать на земле — это могло стоить мне жизни. Левая рука, из которой продолжала течь густая кровь, онемела и почти не слушалась, но в тот момент это было не так важно. Сев, я поискала глазами Лиссу и Майка. Все сливалось в одно неразборчивое пятно, вокруг кружили самые разнообразные звуки, а все тело отдавало тупой болью.       «Почему они до сих пор не убили меня?»       Ответ пришел сам собой, когда мой взгляд случайно наткнулся на что-то, лежащее всего в нескольких шагах левее. Парень с девушкой были мертвы, а в их шеях торчали серебряные стрелы.       «Феба»       Как только я встала на ноги, небольшой огненный шар уже летел в мою сторону. Реакция, выработанная за долгие годы тренировок с Хироном, оказалась быстрее меня самой, но не настолько, чтобы успеть увернуться. Я почувствовала сильный жар и удар горящего шара, который прошел по касательной, снова повалил меня на землю и опаляя волосы.       Сил уже почти не осталось, сердце отбивало чечетку, а легкие практически не работали, но здесь, у самой земли, кислорода было немного больше.       «Это конец. Мы обречены»       В тот же миг всего в нескольких футах от меня в небо взлетел столб воды, сбивая с ног какого-то парня, которого я видела впервые в жизни. Холодная влага облила меня ног до головы, немного отрезвляя и возвращая хоть какую-то ясность мыслям.       «Значит, Перси еще жив»       Я с трудом смогла откатиться в сторону, уворачиваясь от брошенной в мою сторону бомбы.       «Хватит ныть! Я дочь Афины! — рявкнул внутренний голос, заставляя меня злиться на саму себя. — Я выжила на улице в семь лет, я победила Полифема, держала на своих плечах весь небосвод, прошла через лабиринт Дедала и смогла отстоять Манхеттен. Я не сдамся просто так! Не для этого многие жертвовали своими жизнями!»       Но стоило мне только попытаться сесть, как земля затряслась хуже прежнего и послышался оглушающий треск. В ту же секунду на меня напал один из тех парней, что не так давно вырубили меня в лесу у Лагеря, и я с трудом смогла отбить его удар.       Но далее произошло невообразимое. Расщелина, которая находилась всего в нескольких шагах рядом, начала увеличиваться из-за землетрясения, и от нее стремительно начали отрастать несколько больших трещин. Земля расходилась в разные стороны, все ближе и ближе приближаясь к нам. Парень этого не заметил, и приготовился к новому удару, как внезапно у него ушла из-под ног земля, и он упал вниз, пронзительно крича. Я уже приготовилась к такой же участи, как внезапно трещина остановилась в миллиметре от моей ноги. Из груди вырвался вздох облегчения, за которым последовал тяжелый стон.

Ruelle — Live like legends

      Все тело болело, легкие жгло огнем, но у меня не было времени на передышку. Осмотревшись, я увидела, что невдалеке Перси и Талия вели бой сразу с шестью полукровками, одним из которых был Логан. Сражение сильно потрепало их, но ребята продолжали отбиваться, хоть и делали это из последних сил. Мне нужно было им помочь, но как?       «Думай, Аннабет, думай…»       И тут я заметила рядом с собой небольшой ножик, наполовину залитый кровью. Дальше дело техники. Идти я все равно бы не смогла, но встать пришлось, чтобы не промахнуться. У меня была только одна попытка. Прикрыв один глаз, я замахнулась и, помедлив несколько секунд, запустила нож, приложив к этому все свои силы.       Оружие должно было попасть в девушку, которая стояла ко мне спиной, но в последний момент она перестроилась влево, и нож попал прямо в… Логана.       — Нет!       Из груди вырвался крик, и я закрыла рот рукой, пытаясь снова не закричать. Внутри будто что-то оборвалось.       «Нет, нет, нет, нет… Я не могла этого сделать. Нет. Я… Я не могла! Не могла! Что я наделала?»       Из глаз хлынули слезы, нижняя губа затряслась, а дыхание, и без того едва заметное, полностью исчезло. Друзья Логана резко посмотрели в его сторону, чем и воспользовались Перси с Талией, а глаза парня были устремлены только на меня. В них не было ни злости, ни осуждения, только небольшое удивление и… спокойствие. Логан не ненавидел меня, как я думала все эти три дня, и не винил за нож, который вошел ему в грудь. Парень глотал ртом воздух, не в силах говорить, продолжая смотреть мне в глаза. И я поняла его, от чего в сердце будто врезались миллиарды острых осколков, разрывая его на части.       Логан тяжело упал на землю и больше не двигался, а я, забыв о собственной боли и ранах, бросилась к нему, спотыкаясь на каждом шагу, но продолжая двигаться вперед.       «Я убила его. Я убила его. Я убила его»       Рассудок помутился, я начала сходить с ума, не видя и не слыша ничего вокруг. Упав перед ним на колени, я уже не принадлежала себе, разрываясь от неописуемой боли внутри.       — Нет, не умирай! Пожалуйста, не оставляй меня! Не умирай! — я кричала во весь голос, тряся Логана, будто пытаясь разбудить, а потом упала ему на грудь, со всей силы вцепившись в его окровавленную футболку. — Прости меня! Не умирай! Прошу тебя! Прости! Пожалуйста…       Голос сорвался, но я все равно продолжала шептать слова, повторяя их как мантру. Перси и Талия уже расправились с остальными и в шоке смотрели на меня, но мне было плевать. Все мои мысли занял один Логан. Слезы лились нескончаемым потоком, истерика набирала обороты.       «Он мертв. Он умер от моей руки! Это я его убила! Убила! Я убийца!»       И тут в моей памяти всплыли слова Деметры, над которыми я полночи ломала голову.       «Сердце Геи можно остановить только его же методами»       Ко мне пришло понимание этих слов, и в голове сложился план состоящих только из одного пункта. Я глубоко вздохнула и в последний раз поцеловала Логана. Кое-как поднявшись на ноги, я посмотрела на шокированных Перси и Талию. Мне было тяжело принять это решение, смотря в их родные лица, но так будет лучше.       «Сердце Геи можно остановить только его же методами. Его можно остановить только жертвой, — думала я, всматриваясь в глаза друзей. — Афина знала. Она знала, что я решу так поступить, поэтому пришла во сне и дала попрощаться с отцом. Она знала»       Неожиданно мне стало спокойно-спокойно, все чувства, эмоции и переживания ушли на второй план, оставив за собой одну всепоглощающую пустоту глубоко в душе. По щекам все еще бежали слезы, но я совсем не замечала их.       — Простите меня, — прошептала я и сделала всего лишь два шага назад. Последних шага в моей жизни.       — Аннабет! — послышался крик Талии, но она опоздала.       Падая вниз, я уже ни о чем не думала, смотря куда-то вверх. Я надеялась снова встретиться с Логаном. Конец POV Аннабет POV Перси       — Простите меня, — прошептала Аннабет и шагнула в пропасть.       Мы с Талией были так поражены, что не сразу сообразили, что случилось.       — Нет, Аннабет! — закричала Талия.       Внезапно мою голову пронзила ужасная боль. Снова начался приступ. Казалось, череп трещит по швам и ломается, а перед глазами мелькали картинки, связанные с той самой женщиной. В ушах раздавался ее тихий мелодичный голос, спрашивающий, какое я хочу мороженое. Боль была ужасной, и я не смог устоять на ногах, падая на колени и как можно сильнее зажимая голову ладонями, но это уже не помогало.       — Перси! Что с тобой? — воскликнула девушка.       Она была рядом и схватила меня за плечи. Я ее не видел, потому что не мог раскрыть сильно зажмуренные глаза, но ощущал ее теплое дыхание у себя на лице.       «Милый, не ешь так быстро, а то простудишься»       Голова раскалывалась, все тело ломило, мысли путались и разлетались в разные стороны. После этого сражения у меня почти не осталось сил даже сидеть, поэтому я упал на землю, не сдержав стона.       «Боги, когда же это все закончиться?!»       Обычно приступы были не очень длинными, но этот бил все рекорды.       — Спасите его, вы же можете! — услышал я отчаянный голос Талии. — Я не могу потерять и его!       Меня накрыла очередная волна боли, поэтому я даже не подумал о том, с кем она может разговаривать. Неожиданно я почувствовал что-то холодное, почти ледяное у себя на лбу. Дышать стало легче, голос в голове становился каким-то далеким, а картинки и вовсе пропали. Боль постепенно начала уходить, будто замороженная этим холодом, которое я начал ощущать уже всем телом. Казалось, я снова оказался на Аляске и упал в ледяные воды вместе с призраками римских легионеров.       Мне стало намного легче, силы понемногу возвращались, как внезапно меня словно накрыло. Но это была не боль, а что-то другое. Я почувствовал невероятное облегчение, будто мне вернули что-то очень важное, чего не хватало долгое время. Это было невероятное чувство.       Я резко открыл глаза и вскрикнул от неожиданности, когда увидел в нескольких дюймах от себя сморщенное лицо какой-то старухи. Мойра. Она держала два пальца у меня на лбу, от которых, видимо, и появился тот холод.       — Встань, сын Посейдона, — велела мне другая бабулька, и я не мог не подчиниться.       Кажется, силы полностью вернулись ко мне, но это не значит, что исчезли все раны и ушибы.       — Что ты помнишь?       Я задумался.       «Что они хотят от меня услышать?»       И тут я заметил, что у меня в памяти появилось кое-что новое.       — Маму, — неожиданно слетело у меня с языка, и я нахмурился. — Мы шли по парку и ели мороженое, как внезапно… чей-то рык… Это был минотавр! Мы побежали, но он догнал… мама…       Мысли путались, воспоминания были отрывистыми и еще не имели точной формы, но они были настолько точными и яркими, что я не мог не поверить в их правдивость. И тут до меня наконец дошло.       — Салли… Мама… Так это ее дух постоянно приходил ко мне!       «И помни: куда бы ты ни пошел, что бы ни сделал — я всегда буду любить тебя», — сказала она и растворилась в мягком сиянии.       — Гера забрала твои воспоминания и отправила в Лагерь Юпитера, — заговорила средняя старушка, которая держала в руках ножницы. — А когда Сердце Геи заработало, ее силы исчезли, и твоя память постепенно начала прорываться. Но эти воспоминания были зарыты слишком глубоко и поэтому в конце концов должны были убить тебя.       — Снова эта Гера, — прорычала стоящая рядом Талия.       Неожиданно земля снова затряслась с оглушительным грохотом. Мы с Талией чуть не упали, а мойры остались на своих местах, даже не пошевелившись. Мне стало интересно, заметили ли они вообще землетрясение, но спросить я не решился.       — Осталось всего десять минут, — заговорила средняя, когда грохот немного поутих.       — Осталось до чего?       Мне уже не терпелось побыстрее вернуться домой, встретиться со своими друзьями, рассказать о случившемся. В памяти всплыли образы Селены, Пайпер, Джейсона и Аннабет.       «В лагерях должны узнать об их смерти. Они должны знать, каких героев воспитали»       — Сад Персефоны — хрупкое место, равновесие которого вы нарушили, используя свою магию, — ответила левая. — Через десять минут он упадет в Тартар.       Я тупо уставился на бабулек, пытаясь вникнуть в их слова. Хрупкое место… равновесие… своя магия… Тартар…       «Они серьезно?!»       Чтобы пройти путь от прохода до камня Судьбы, нам понадобилось около двух суток, а чтобы вернуться остается меньше десяти минут.       «Мы не успеем. Это нереально»       — Это значит, что… — Талия замолчала, вопросительно смотря на трех мойр. В ее голубых глазах читался неприкрытый страх, которые я сам прочувствовал в полной мере, но еще и надежда. Слабая, очень хрупкая, но все же реальная. Как говорила Рейна: «Надежда умирает последней».       — Вы вернули богам их силы, поэтому у нас есть для вас небольшой подарок.       Атропа порылась рукой в складках своего платья и достала оттуда большую жемчужину, отливающую золотом.       — С ее помощью кто-то из вас сможет вернуться наверх, растоптав жемчужину и мысленно представив место, где хочет оказаться, но только один. Кому-то придется остаться.       Сказав это, она бросила ее мне в руки, и мойры исчезли в ярком сиянии, приняв свою истинную форму. Я зажмурился, чтобы высвобожденная энергия не превратила меня в кучку пепла, крепко сжимая в руках жемчужину. Через несколько секунд мои глаза открылись и встретились взглядом с голубыми глазами Талии. На душе стало как-то спокойно, в голове была полная ясность, которую не смог пошатнуть даже решительный взгляд дочери Зевса. Я знал, что нужно делать.       «По-другому и быть не может»       Я молча протянул девушке жемчужину, но она только скрестила руки на груди и покачала головой.       — Нет, — отрезала она.       — Талия.       — Нет.       — А у тебя никто и не спрашивает, — заявил я и, сделав быстрый шаг вперед, попытался вложить жемчужину ей в руку, но девушка начала яростно сопротивляться.       — Перси, это ты должен вернуться, не я! В реальном мире тебя ждут друзья, может, еще где-то есть и семья. Тебя ждет Рейна. А я? После смерти Бекендорфа, Селены, Джейсона и Аннабет у меня никого не осталась, — в ее голосе не было и нотки обиды или горечи. Просто констатация факта.       — Да причем тут Рейна?! — взорвался я. Мне нужно было во что бы то ни стало вернуть эту упрямую девушку домой, а она зачем-то заводит разговор о Рейне.       — Потому что она твоя девушка, и ты ее любишь! — тоже повысила голос дочь Зевса. — Это же и так ясно, ведь именно ее ты побежал спасать в первую ночь в этом саду.       Не знаю почему, но ее слова меня ужасно раздражали.       «Да что она знает о том, что я чувствую, если я и сам этого не понимаю?! Что она вообще знает обо мне?!»       И тут я потерял контроль над собой, начав кричать:       — Тебя! В ту ночь я побежал спасать тебя, потому что услышал, как ты звала на помощь! Тебя, а не Рейну!       Девушка в шоке уставилась на меня, в изумлении приоткрыв рот, но мне было плевать.       — Ты тогда соврал?       — Да! — слова слетали с языка быстрее, чем голова успевала их обдумать. — И тогда, после Олимпа, когда я валялся в коме, я пытался вернуться обратно, но сил почти не осталось. Желание сдаться пересилило меня. И в тот момент я вспомнил тебя. Вспомнил, и мне настолько сильно захотелось жить, что я смог выбраться обратно. Понимаешь? Ты спасла мне жизнь!       От этой небольшой речи дыхание сбилось, пульс ускорился, но я продолжал смотреть в глаза девушке, не отведя взгляда. Она выглядела совершенно сбитой с толку, но меня это ни капли не смущало.       «Надо было сказать раньше»       И в тот момент я осознал, насколько сильно хочу, чтобы она жила. Вернулась наверх, встретилась с друзьями, нашла себе хорошего парня, которому постоянно будет выносить мозг, завела семью, родила детей и была счастлива. Чтобы она жила. А я… В тот момент мне было плевать на себя, на первое место встала жизнь Талии.       Не думая о том, что делаю, я сократил небольшое расстояние между нашими лицами и прильнул к губам девушки. Это был последний раз, когда я видел ее, так что мне было можно немного безумства. Губы девушки были холодными и сухими, но стали для меня лучше любого нектара. Даже синего. Талия тут же ответила, зарывшись тонкими пальцами в мои взлохмаченные волосы и стала их перебирать. От этих легких движений в районе затылка начало покалывать, словно от небольших ударов тока, но дело было не в нем. Поцелуй набирал обороты, становясь из осторожного требовательным, где-то грубым и необузданным, но нам было нужно именно это.       Голова начала кружиться от переполняющих эмоций, колени чуть подрагивали, но я не мог прекратить поцелуй, это было выше моих сил. Отрезвил же нас сильный грохот, во время которого земля затряслась с новой силой, возвращая к реальности. Я немного отстранился, все еще обнимая Талию, и заглянул ей в глаза.       — Ты возьмешь эту чертову жемчужину и вернешься в наш мир, пока не стало поздно, — прошептал я, но девушка молча покачала головой, не отрывая взгляда. Тогда пришлось перейти к угрозам. — Иначе я сейчас же сброшусь со скалы вслед за Аннабет. Клянусь Стиксом. Ручей там совсем мелкий, поэтому ничто не сможет задержать Танатоса. Ты в любом случае попадешь домой.       Она молчала, рассматривая мое лицо, будто пытаясь запомнить каждою черточку, каждую ямочку. В небе грянул гром, принимая мою клятву. Дело сделано.       — Талия, я не шучу.       Она молча покачала головой.       — Хорошо, — тогда сказал я и резко разорвал объятия, отходя на несколько шагов назад. — Ты сделала свой выбор.       Мне оставалось всего футов пять до обрыва, и я бы без колебаний прошел их, если бы Талия не сдалась.       — Нет, стой! — в ее глазах читался ужас. — Хорошо, я согласна.       Было видно, что она готова была землю есть от безысходности, но не могла позволить мне упасть. Конечно, я бы и так и так умер, и эта угроза могла бы быть бесполезной, но видеть мою смерть — выше ее сил. Тем более именно отсюда сбросилась Аннабет. Этот факт четко отпечатался в сознании дочери Зевса, не оставляя ей выбора.       — Поклянись, — надавил я, делая еще один шаг назад.       — Я клянусь рекой Стикс, что вернусь домой! — прогремел гром. — Ну что, доволен?!       Девушка не на шутку разозлилась, но я не обращал на это внимания. С души словно камень свалился.       «Она будет жить!»       — Береги себя, — прошептал я, отдавая ей жемчужину, и поцеловал в кончик носа.       Руки девушки снова обняли меня, и она уткнулась лицом мне в мою шею, выбивая из легких весь кислород. Внутри все разрывалось при мысли, что я ее больше не увижу, но так было нужно. Я не мог быть эгоистом.       — Я люблю тебя, — прошептала Талия, и мое сердце забилась еще чаще, если такое вообще возможно.       Я еще крепче сжал объятия, вдыхая аромат цветов в ее волосах, пытаясь запомнить каждый миг рядом с этой упрямой, своенравной, но такой любимой дочерью Зевса.       — Я тоже тебя люблю.       Но у нас не было времени. Мне пришло оторваться от девушки, борясь с сами собой.       — Вот и все. Будь счастлива за нас двоих.       Талия кивнула, не в силах что-то сказать. Я нежно поцеловал ее в лоб и ободряюще улыбнулся. Смотреть, как она уходит, было выше моих сил, поэтому я отошел на несколько шагов в сторону и опустился на краю обрыва. Все было как в моем сне. Земля немного подрагивала, а на другом краю виднелось бесконечное поле, усеянное сотнями цветов всех размеров и оттенков. Сад Персефоны. Священное место. Проклятое место.       Сзади послышался звук бьющегося стекла, и на меня налетел небольшой порыв ветра. Вот и все. Через несколько секунд Талия окажется на поверхности, встретится с друзьями, будет жить дальше. Я спас ей жизнь, и большего мне для счастья не надо. В тот миг я понял порыв Пайпер, которая закрыла собой Джейсона там, на берегу реки. Мы были готовы на все ради своих любимых, и это нас объединяло.       Я прожил не свою жизнь, считал себя другим человеком, но если бы мне предложили вернуться в прошлое и все изменить, я бы отказался. Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы Гера не стирала мне память, и я бы пришел в Лагерь полукровок?

Судьбы обманщик в дом вернется, Но в нем орел живет, клюется. Врагами станут те друзья, Что жизнь отдали б за тебя. Смерть, цветок и сердце жизни отберут, Разлад и спор к союзникам придут. Солнцем преданный встает у власти, Но лишь любовь спасет от зла напасти.

      Пророчество сбылось: я, обманщик судьбы, вернулся в Лагерь полукровок, но во мне уже жил римлянин. Многие наши друзья перешли на сторону Логана, а Бьянка, Бекендорф, Селена, Пайпер, Джейсон и Аннабет погибли из-за камня, ножниц и Лотоса. Римляне и греки до сих пор не могли найти общий язык, и между ними иногда случались перепалки, а Аннабет сбросилась со скалы из-за любви, спасая этим весь мир.       Я вздохнул. Земля снова затряслась, будто разрываясь на кусочки, и неожиданно сзади послышались шаги. Талия выглядела спокойной, когда садилась рядом со мной, а я не мог произнести ни звука, в шоке смотря на девушку.       — Я разбила жемчужину о камень Судьбы, — ответила она на мой немой вопрос.       — Ты сделала что? Но… Но ты же поклялась на Стиксе! Ты хоть представляешь, что теперь будет?!       «Дура! Какая же она дура! Она хоть представляет, что натворила?! В этом мире есть вещи похуже смерти»       — Ничего не будет, — уверенно сказала Талия, и на ее губах заиграла полуулыбка. Девушка успокаивающе сжала мою руку и заглянула прямо в глаза. — Перси, пойми, я не могла уйти, поэтому и сказала, что клянусь оказаться дома. Только рядом с тобой у меня появляется ощущение дома, только с тобой я могу не бояться и наслаждаться жизнью. Я не нарушила клятву.       Я не знал, кричать на нее или крепко обнять, ведь ничего уже не исправишь. Она разбила жемчужину. Теперь мы застряли здесь вдвоем. Девушка, не говоря больше ни слова, приблизилась ко мне и поцеловала, пытаясь успокоить.       Я не смог ее спасти. Она сама этого не хотела, обрекая себя на смерть рядом со мной. Сердце больно сжималось, но я уже ничего не мог изменить. Ничего.       «Какими же мы были идиотами! Ругались, спорили, даже дрались, тратя драгоценное время. Мы стоим друг друга»       Так мы и сидели на краю скалы, крепко обнявшись. Земля тряслась как никогда, по всему саду раздавался оглушающий грохот, но ни я, ни она не сдвинулись с места. Спустя несколько секунд все вокруг накрыла яркая вспышка света, температура резко подскочила, обдавая жаром. Обрыв, на которым мы сидели, откололся, увлекая нас во тьму пропасти.