Разрушенные размышления

Два часа ночи, Перидот не могла спать. Она предполагала вновь лежать на правом боку, либо на спине, это было не очень удобно. Хотя это было обязательным раньше, но сейчас она так же смотрела на потолок, сидя без неё. Не тогда, когда свет от уличного фонаря, поблескивая от лопастей вентилятора, был необычно ярким. Он заглядывал внутрь через единственное окно, хотя жалюзи были закрыты- предположительно должны быть закрыты, как правило, но сейчас они были приоткрыты, и она не могла понять, почему- свет никому не нравится, ведь он есть, и от него никуда не деться. И лопасти вентилятора вращались, загораживая и меняя лучи света так, что один из них обязательно попадёт прямо в глаза Перидот. Приподнявшись, она начала ворчать себе под нос, стараясь не разбудить девушку, вцепившуюся в неё. Руку, накинутую на её талию, как бы защищая, пришлось убрать. Лицо с слегка приоткрытым ртом, что вдыхало и тихо выдыхало в сгибе шеи Перидот, больше не защищало. И, пока она сидела, Ляпис начала хмуриться, и Перидот видела, что даже сквозь сон, заволоченный дымкой, её глаза метались в разные стороны. Тело дрожало, от чего и Перидот вздрогнула. Она поняла, что Ляпис находилась в REM-фазе (REM — rapid eye movement — фаза сна, характеризующаяся повышенной активностью головного мозга. Одним из признаков этой фазы являются быстрые движения глаз.) Так что сначала ей снятся неприятные вещи- а затем ночные кошмары. Но Перидот терпеливо ждала, хотя тревога росла так же быстро, как снежный ком, катящийся с горы. Ляпис проснется, начнёт плакать и вздрагивать, что создаст тревожную ситуацию для них обеих. Это часто бывает- разве они забыли о таблетках? Воспоминания о днях быстро меркнет, а недели сливались воедино. Сегодня понедельник или четверг? А это так важно? Они провели много дней в объятиях друг друга, просто наслаждаясь этим. Все делали вместе. Вероятно, безмятежно. Но ночи, подобные этой, Перидот ненавидела. Она одернула край рубашки- слишком много времени прошло, чтобы считать её рубашкой. Но все её шорты натирали ногу в том месте, где был шрам, и она не собиралась ходить лишь в нижнем белье. Поэтому рубашка. Рубашка, которая уже больше похожа на платье. По крайней мере, это ближе всего было к платью, что она надела, с момента 8 класса, потому что это был выпускной наряд, пусть даже все бубнили и шептали 'лесбуха'. Они были не совсем неправы, так что она не сильно обиделась. Застряв в отбросах общества, в комнате было ужасающе тихо. И это не делали привычные звуки ночного времени. Они просачивались и искажались, и все, что Перидот могла слышать, было затрудненное дыхание, попадающее в ритм с дыханием Ляпис. Она была очарована этим. Что целиком и полностью была принята другой девушкой. Но она бы хотела дать Ляпис больше. Дать ей что-то, что она заслуживает. Дать ей что-то, что больше никто не смог бы. Сползая с кровати, Перидот хмыкнула и, переложив большую часть веса на правую ногу, доковыляла к стене. Прислонившись к ней, она вытянула руку, как только могла, чтобы наконец закрыть жалюзи. Хотя это и заняло несколько минут, но вскоре она уже возвращалась к кровати, но страх вновь охватил её. Будто она что-то забыла- Ляпис. Такая крохотная, свернувшаяся калачиком, уязвимая она выглядит ещё беспомощней. Растерянная и напуганная Ляпис тянула колени ближе к груди, пытаясь спрятать голову, а её дыхание стало все реже слышно. В попытке утешить её Перидот приблизилась, легла на её сторону и робко поцеловала в висок. И хотя это действие давно прошло, на подсознательном уровне она все ещё хмурилась, а кожа была необычно тёплой. Запустив руку в волосы Ляпис, Перидот вздохнула. Глаза Ляпис тут же распахнулись, а зрачки увеличились, принимая во внимание тускло освещённую комнату. Все было размыто, но после она сосредоточилась на Перидот. Рука больше не тонула в волосах. Ляпис быстро придвинулась ближе, положив голову под подбородок Перидот, обвив её тело руками. После нескольких минут молчания её дыхание начало учащаться, а тело начало трястить- даже дрожать. — Обещаю, с тобой все в порядке. — промурлыкала Перидот и, перекинув руку, начала гладить Ляпис по спине. — Все в порядке. — Я больше не буду спать. — Хорошо. Я останусь здесь с тобой. И то, что произошло далее. Где-то следом Перидот начала напевать. Что-то вроде колыбельной, но слова терялись. Как можно было бы петь младенцу, хотя Перидот ничего не знала о детях. Ляпис должна признать, просто мелодия слабо, но спасала. Потому что она начала подпевать, укрепляя её. Что-то, что она знала. Постоянство. И в конце концов они обе встали, так как Перидот решила, что голодна, а Ляпис просто решила последовать за ней. Не желая оставаться одной, она последовала за Перидот на кухню, шеркая ногами, морщась, как её босые ноги коснулись холодного пола. Перидот поела, бросила тарелку в раковину, и, по какой-то причине, они не шли обратно в кровать. Они просто стояли посреди кухни, было уже почти три часа ночи, и они обе так устали, почему и начали бродить по гостиной. Стоять. Ковёр под ногами намного мягче и приятнее. Это абсолютно бессмысленно, но они обе устали, чтобы заботиться об этом. Такие влюбленные, но было бы слишком странно стоять в три часа ночи посреди квартиры и просто смотреть, не говоря ни слова. Но это и лучше. Ляпис сонно моргнула и потянулась к тумбочке, взяв телефон. Что она делала, Перидот не имела понятия. Громкость увеличилась, после чего она поняла, что это была музыка. Это не песня, которую она знает, но Ляпис должна знать о ней. Тогда все нормально. Две руки потянулись к шее Перидот. И да. Они танцуют. Она положила руки на бедра Ляпис, хотя, как правило, должен быть нервный срыв, но слишком рано было беспокоиться об этом. После чего они начали слегка покачиваться. Это было фортепиано, хотя Перидот предпочитала нечто другое, но она чувствовала, что это самое красивое, что она когда-либо слышала. Мелодия окликалась эхом. Время остановилось, и она мечтала, чтобы они подольше могли оставаться вот так. Чтобы солнце никогда не вставало, чтобы им не приходилось сталкиваться с проблемами нового дня именно сейчас. Сейчас она думала, что все и так прекрасно. В их пузыре- в их собственном маленьком мире. Двигаясь дальше, подходя к крещендо, Перидот уже не могла назвать всех нот и аккордов, тела прижаты друг к другу, ни о чем не беспокоясь. Потому что Перидот считала себя нескоординированной и неуклюжей, но сейчас все шло хорошо. Что-то в Ляпис было такое влиятельное, ведь Перидот всегда ненавидела танцы и она продолжит их ненавидеть, но не сейчас. Не здесь и не с ней. Ляпис была настолько воздушной- даже в отсутствии света виднелся этот огонёк в её глазах. Её движения настолько плавные и даже слегка ленивые, что Перидот даже завидовала. То, как она шагала, можно было подумать, что у неё дар. Или она просто была так красива в глазах Перидот, что могла немного ошибиться. Погрузившись в детали, все стало слишком чувствительным. К слову, ковёр под её весом уменьшил все эти звуки под ногами, будто шина прошлась по бетону. И, когда музыка закончилась, они так и остались стоять. Они прекратили эти покачивания, потому что иначе это было бы глупо. Но они остались. Прислонившись к груди Перидот, Ляпис закрыла глаза, а её руки отцепились от шеи и обернулись вокруг тела. Они были так близко, ей нравилось это. Нравилось слышать сердцебиение Перидот, как оно ускорялось и слегка замедлялось при каждом вдохе, как...она любила это. Ляпис любила это. Ляпис любила её. — Ты уверена, что хочешь сделать это? — пробормотала Перидот, лениво потирая пальцами круги. — Сделать что? — Сделать...это. То, что ты называешь...то, что мы сейчас делаем. — Конечно. Почему бы и нет? — Это...будет не так легко. — Я знаю, — расслабившись, прошептала Ляпис. — Мы справимся с этим. Вместе. — Это было бы банально, но- я...я не хочу причинить тебе боль. — Что случится, то случится. Ты же не сделала это специально. Вскоре Ляпис начала дремать, тихо сопя, и Перидот поняла это довольно быстро. Она убрала руки и подняла Ляпис с удивительной лёгкостью. Было бы гораздо проще, если бы обе её ноги полностью функционировали. Положив её на кровать, Перидот вздохнула и легла рядом. И после небольшого спора, спать ей или нет, она решила противиться желанию. До рассвета осталось несколько часов, и что, если Ляпис проснется вновь? Хотя она не могла помочь, но она думала. Ты не сделала это специально. Что верно, по крайней мере, сейчас. Ей никогда не придёт в голову ударить Ляпис. Но это и пугало её. Потому что Перидот бы никогда не подумала, что она сделает так...несколько месяцев назад. Люди меняются. И, как мелкий дождь начинает тихо барабанить по крыше дома, Перидот нахмурилась. Затишье перед бурей.