мир

я пытаюсь найти причину между бледных мельканий рук. почему ты меня покинул, мой единственный в мире друг? под вселенским искать вопросом, прорыдать миллиарды лет - мне бы сил иль седую просыпь - на себя - как морозный плед. успокой меня, как ты можешь. вот неясыти над гнездом, вот птенец на предсмертном ложе, истекающий всем крылом, - ты залечишь его, как многих, - приложи разноцветный мох. для любого с твоей дороги ты спасительный островок, в двух ладонях - все доли правды, в сердце - тело и весь скелет. среди тысячи миллиардов так легко отыскать твой след - он порос золотой полынью, врос в траву, всплеском тьмы гоним. вот птенец опускает крылья. и ты знаешь, что будет с ним. слабость тела рыдает кровью, превращаясь в слепой ручей - он бросается вниз, к предгорью, выжигает седой репей, бьется в скалы и зло смеётся, истерично глотая мох. мир балдеет под летним солнцем, а я снова под ним иссох. почему ты меня покинул? мир не знает, что мне сказать - сотни сотен костлявых примул закрывают мои глаза. мир опять переводит тему, говорит о своих делах: вот пожарище рушит стену, через море идти впотьмах, облака закрывают солнце, что совсем уже ни ногой... мир смеётся - опять смеётся - с кем угодно, но не со мной. я пытаюсь найти причину - мир не хочет, чтоб я нашёл; я кричу ему прямо в спину, бью её, как пьянчуга стол, он болтает о летнем зное, о прохожих на городской. я лежу у его подножья, заливая свой взгляд рекой, он смеётся: опять дождище промывает густую падь. я пытаюсь остановиться, я пытаюсь опять дышать, прорывая глазами кратер в исслезённый гвоздями пол. я мечтал бы совсем не знать их - всех птенцов, кому ты помог, каждый любит тебя до боли, делит сердце твоё по дням - если каждый его достоин, почему ты не спас меня? по наклонной стекать всё дальше - чуть сложнее, чем я считал. новый мир вдали светит башней, тихо манит меня к верхам, принимая весенним счастьем. без тебя - и всему под стать. расширяет свои объятья. только мне его не принять.