мир

за стеной снежных дней не услышать ночных салютов. за известной тропой - ни намёка на длань мечты. ты был светом во тьме - неким призраком абсолюта, тихой пристанью всей неприкаянной пустоты, - и тянуло туда - к бесконечному и простому - словно я знаю всё и про землю, и про людей. под эгидой небес, под щитом городских бетонов - мир казался таким, - и от этого был нужней. мой октябрь ушёл, покалеченный, изнурённый, дал остаток, да всё - в виде пары сухих листов. за стеной снежных дней не бывает таких законов, чтобы краски цвели вне сезонных своих оков, и теперь, что горит, обессиленно затухает, покрывается коркой сапфирных кровей зимы. ты был им - октябрём, изнывающим под ветрами - и теперь ты зима моей дальней родной страны. там к холмам сотни вёрст, только помнится всё поныне: там - мой дом, и за ним ровно столько же крыш и стен. все они, в сумме дней, стали столь горячо-родными, что не выберешь дом, где жилось поживее всех. всё бессменно вдали - в бесконечном абстрактном «где-то». ты был светом во тьме - и однажды мой взор ослеп, пропитался тобой и истлевшим багряным летом. ты стал домом - а мне уже виделась в этом смерть. мысль-фундамент стоит хрупкой тяжестью обелиска: дом бывает один, и поэтому это - дом. ты был смыслом всего, а теперь - лишь один из близких, рвавший мой интервал принадлежностью «от» и «до». может, дело внутри - естество не претерпит кратность. или разум устал от мотивов чужой страны, вечно тянется вдаль, а потом - без причин - обратно. может, из-за тебя. ну, а может, из-за зимы.