Тьма в его глазах

Время неумолимо несётся вперёд, и я даже и не замечаю, как проходит ещё месяц моей работы в клубе, во что даже сейчас сложно поверить. Я учусь давать отпор особо наглым клиентам, знаю меню так, что могу рассказать его даже во сне, и стараюсь больше не ходить одна через тёмный коридорчик, если в зале нет охраны. Но, что странно, с того дня больше никто из посетителей и не пытается со мной уединиться. Даже если делают какие-то совсем уж пошлые намёки, стоит мне отойти на несколько минут – намёки тут же прекращаются. Не знаю, чудо это или чья-то помощь, но я в любом случае чувствую себя чуточку спокойнее, хоть опасаюсь, что со дня на день тайный помощник выставит счёт… В жизни ведь ничего не бывает просто так. С Игорем я стараюсь не сталкиваться, даже взгляда его усиленно избегаю. Наше общение сводится к его ежедневным распоряжениям, адресованным всему персоналу, что меня вполне устраивает. Мне не хотелось бы стать для него кем-то вроде запасной любовницы на случай, если Аврора наскучит. Хотя, я, наверное, много о себе возомнила. Я для него так, игрушка на одну ночь, и весь интерес ко мне иссякнет, стоит только лечь в его постель… Но я не доставлю такого удовольствия. Мне не нравится, когда меня используют, и я не собираюсь сдаваться ему, даже учитывая… что он на самом деле мне небезразличен. Я толком не знаю, как описать свои чувства к этому мужчине. Я не влюблена в него, нет… Но рядом с ним моё тело словно перестаёт мне подчиняться, покрываясь мурашками от одного только пронзительного взгляда голубых глаз. Меня тянет к нему, влечёт со страшной силой, как к чему-то запретному, а в памяти вспыхивают воспоминания о его поцелуях, его прикосновениях, его голосе… Я усиленно сопротивляюсь этим чувствам, но стоит ему действительно пожелать, боюсь, завоевать меня не составит особого труда. Мне страшно от одних только этих мыслей, ведь я не хочу быть такой… Я не хочу ему принадлежать. Сегодня выпал первый снег… хоть на улице только конец ноября. Я иду домой после окончания смены, любуясь снегом, искрящимся в ярком свете уличных фонарей. Уже почти подхожу к своему двору, благо я живу совсем близко к клубу, как вдруг замечаю тёмную фигуру на одной из расположенных вдоль тротуара лавочек. Сперва я теряюсь, подумав, что нормальный человек вряд ли станет сидеть здесь в половину четвёртого ночи, но потом уверенно иду вперёд, решив, что успею закричать или убежать. Я всегда была слишком самонадеянной. Но едва я подхожу ближе, как узнаю в сидящем на лавочке человеке своего начальника. Игорь сидит, откинувшись на спинку, зажимая нос ладонью, на которой поблёскивает что-то тёмное… кровь? Испугавшись, я даже пячусь назад, но потом ругаю себя за трусливость и решительно направляюсь к мужчине. - Ты в порядке? – интересуюсь осторожно, осматривая его лицо на предмет других повреждений. Замечаю несколько царапин на щеке и кровоточащий шрам на виске. А вот это уже не шутки, там ведь такая тонкая кость. – Что случилось? Может, «скорую» вызвать? - Да ерунда, подрался немного, - отмахивается Игорь, убирая от лица руку, в которой зажата окровавленная салфетка. – А вот ты, кошечка, зря ходишь одна в такое время. - Автобусы так поздно не ездят, - бормочу, но быстро возвращаюсь к прежней теме. – Мне кажется, тебе нужно показаться врачу. Где твоя машина? - Только сегодня отогнал в автосервис, давно пора было, - отвечает мужчина, выбрасывая салфетку в урну и доставая из кармана ещё одну. У меня сердце сжимается, не то от жалости, не то от страха, и я решаю, что просто так оставить его здесь не смогу. – На такси доберусь. - У тебя дома есть йод? – спрашиваю, потянувшись к ране на виске, но тут же отдёргиваю руку, побоявшись причинить ему боль. – Нужно обработать… - Говорю же, ерунда, - обрывает меня шатен, выбрасывая вторую салфетку, - заживёт, как на собаке. Я на несколько секунд замолкаю, пытаясь найти наиболее оптимальный выход из этой ситуации. В больницу он точно не пойдёт, да и дома вряд ли станет раны обрабатывать, в лучшем случае водой промоет, а ведь может быть заражение… или ещё что похуже… - Я здесь близко живу, зайдёшь? – предлагаю, от нервов кусая внутреннюю сторону щеки. Мало ли, что он успел подумать. – Я обработаю раны, и поедешь к себе, - добавляю быстро, заметив хитрый огонёк в его глазах. – Здесь… холодно сидеть. - А ты за меня волнуешься, кошечка? – усмехается Игорь, от чего я чувствую себя немного… неуютно. Может быть, действительно не стоило лезть? - Просто хочу помочь, - пожимаю плечами, почему-то всерьёз задумавшись о том, чтобы просто убежать. Он ведь мне никто – не друг, не родственник… так, начальник, который не так давно называл меня шлюхой. – Но если тебе незнакомо элементарное человеческое сострадание – я лучше пойду, - с этими словами уже собираюсь развернуться, но мужчина перехватывает мою руку, удерживая возле себя. - Ты права – холодно, - улыбается он, притягивая меня ближе. – У тебя чай найдётся? Через полчаса Игорь уже сидит на моей кухне с чашкой чая в руках, а я осторожно касаюсь смоченным в перекиси кусочком ваты раны у него на виске, которая оказывается не настолько глубокой, как мне сперва показалось. Мужчина даже не морщится, просто терпеливо ждёт окончания процедуры, с интересом разглядывая моё лицо. Я чувствую себя неловко под этим взглядом, но стараюсь не обращать на него внимания, сосредоточившись на его порезе. Закончив с ранкой на виске, перехожу к царапинам на щеке и вдруг замечаю, как шатен едва заметно улыбается. - Что? – не выдерживаю, снисходительно взглянув на него. - Ничего, - качает головой, делая глоток из чашки. – Просто обо мне раньше никто так не беспокоился. - А родители? – спрашиваю тихо, возвращаясь к своему занятию. Смутно вспоминаю, как мама обрабатывала шестилетней мне царапины на коленках, когда упала с велосипеда. Я чувствовала себя тогда такой… любимой, защищённой… Больше ни с кем не испытывала подобных ощущений. - Я их не помню, - равнодушно отзывается мужчина, но в глазах отражается едва уловимая тоска. – Я вырос в детдоме. - Мне жаль, - выдыхаю, хоть точно знаю, что это не те слова, которые требовалось бы сказать. - Не бери в голову, - с лукавой усмешкой произносит он, неожиданно осторожно приобнимая меня за талию, что тут же отрезвляет. Я не должна ему доверять. – Мне просто приятно, что ты обо мне заботишься. - Думаю, Аврора справилась бы с этим ничуть не хуже, - шепчу, высвобождаясь из объятий. – Я закончила. Можешь ехать домой. - Тебе не жалко выпихивать меня на холод среди ночи? – хмыкает Игорь, отставляя в сторону чашку. - Такси вызовешь, - бурчу, скрещивая руки на груди. – Желательно побыстрее, я спать хочу. - Ты ревнуешь? – вдруг задаёт мужчина вопрос, который застаёт меня врасплох. - Я… что? С чего ты взял?! – возмущаюсь, подавляя нервный смешок. Щёки предательски заливаются стыдливым румянцем, и я спешно отворачиваюсь, едва не смахнув бутылочку с перекисью. – Ты слишком многое о себе возомнил! Сперва я тебя хочу, теперь я тебя ревную… Тебе заняться нечем на досуге, что ты меня анализировать всё пытаешься?! - Тебя не нужно анализировать, тебя и так легко прочитать, - ухмыляется он, и я едва сдерживаю новый возглас возмущения. – Ты не умеешь быть фальшивой, и это… очень интересно, хоть и не менее опасно, для тебя в первую очередь. - Я постелю тебе на диване, - уведомляю, решив разом покончить с этим разговором. Хочет оставаться у меня – пусть остаётся. Я закроюсь в своей комнате и не выйду оттуда до утра. В конце концов, на улице уже действительно слишком поздно. Да и я задолжала ему, когда осталась ночевать в его квартире. Правда, я была не совсем адекватна, но это уже другой разговор. – Но там холодно, у нас проблемы с отоплением, а обогреватель есть только в моей спальне. - Ничего, я умею выживать в любых условиях, - ни на секунду не пугается Игорь. Слышится лёгкий шорох, и я спешно оборачиваюсь, едва не впечатавшись носом мужчине в грудь. – Твой брат ведь не будет против, если я останусь? – интересуется, смотря на меня сверху вниз. Надо же, он вспомнил о моём брате! - Он здесь почти не живёт, - отвечаю честно, потупив взгляд в пол. - Вот видишь – ты совсем не умеешь обманывать, - довольно замечает мужчина, перехватывая за подбородок мою голову, чтобы посмотрела на него. – А я ведь давал шанс соврать и избавиться от меня. - Не всем ведь быть картонками, - фыркаю небрежно, вспоминая бабушку, которая отзывалась так обо всех лжецах и интриганах, - должно в этом мире быть хоть что-то настоящее, - говоря это, я убираю его руку со своего подбородка. – Пойду, приготовлю тебе постель.