Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

Ранее. Несмотря на подругу, которая вообще меня пугала в последнее время, постоянно твердя о том, что ей нужно найти какое–то тело, схватила Глускина за руку и потянула в противоположную сторону. В голове крутилась только одна задача: как можно скорее найти хоть какие–нибудь документы о деятельности «Меркоф», ещё было бы неплохо отыскать досье этого доктора Вернике, но это скорее за гранью фантастики. Кстати, Глускин был сегодня на удивление послушным, мысленно представляю картину, как хлопаю себя по плечу. Укротила–таки! Я не могла поверить в то, что скоро весь этот кошмар закончится. Но в глубине души, кажется, я окончательно сошла с ума, я всё же буду скучать. Нет, не по этому месту. А по ощущениям, когда первый раз познакомилась с этим потрясающим мужчиной, как смеялась, как строила из себя дурочку и дурачилась над ним. Пришедшая на ум догадка больно кольнула в сердце. После того, как сюда явится отряд спасения, нас могут разлучить. Во-первых, потому что Глускин всё ещё частично псих, по крайней мере для них так точно, я же придерживалась другого мнения. Он не раз доказывал мне обратное, никогда не поднимал на меня руку, был нежен и ласков со мной. Даже тогда, когда я узнала о нём всю правду, он не разозлился, а попросил выслушать. Иногда не все мужчины способны на спокойный разговор в обычной жизни, обычно сразу срываются, а этот не просто попросил выслушать, но и ещё доказал свою любовь ко мне. Мой рыцарь, мой герой, мой мужчина! Куда бежать, я естественно не знала, поэтому решила спросить у Глускина. Вдруг знает. - Мне нужны любые документы о «Меркоф», - твёрдо сказала я. Мужчина остановился, как вкопанный. – Что? – нахмурилась. - Не нравится мне твой тон, - ответили мне. - Сейчас не до веселья. Моя подруга немного сбрендила, кажись. Меня чуть не сожрал каннибал–психопат. Да, и ты мог погибнуть! Я пытаюсь отойти, но пока плохо выходит. - Всё будет хорошо, милая, - он нежно провёл рукой по моей щеке, заглядывая прямо в глаза. Голубые омуты затягивали в свою бездну, заставляя расслабиться и подчиниться. – Скоро всё закончится. Я женюсь на тебе, потом у нас будут дети. Обещаю стать таким отцом, о котором всегда мечтал я сам, которого у меня никогда не было. Я крепко прижалась к мужчине, пряча лицо у него в груди. - Тебе не кажется, что ты несколько торопишь события? – спросила я. - Я хочу, чтобы ты как можно скорее стала моей окончательно! - Но я уже твоя, - ответила я шепотом, а затем чуть повысила голос. – К тому же, мне надо закончить университет. Я всегда мечтала открыть свой бизнес, а уж потом подумаем о свадьбе и детях. Чёрт! Все эти слова о замужестве, детях, счастливой жизни – конечно, я хотела всего этого! Но, кто же нам даст спокойно жить после того, как мы выберемся из этого ада. В этом плане Глускин был наивен, как ребенок. Взрослый мужчина с разрушенным детством. Единственное, что у него было на протяжении всей жизни – это мечты, в которое он верил, как в чудо! Но Глускин совершенно не знает, какой мир за стенами этой психушки. - Мы обсудим это потом, - устало согласился мужчина, а я улыбнулась. Уверена, он остался при своём мнении. Мы пошли дальше по белоснежному коридору, чуть ослепляющему глаза. Некоторые стены были в крови, вокруг стояли баллоны с газом и водородом. Зачем им понадобились эти химические компоненты, я не знала. Если не ошибаюсь, то в каждой организации, должен быть архив, в котором хранятся все документы. В том, что «Меркоф» хранили свои документы где – то здесь, я не сомневалась. Дело оставалось за малым – найти это место. Проверяю каждую комнату, я, конечно, находила папки с документами, но прекрасно понимала, что так легко не бывает. Нужно идти дальше. Некоторые шли следом, а в руках несли уже приличную стопку документов. Ехидно улыбаюсь. Леди должна отдыхать. Заметив небольшой чистый кабинет со столом, мы вошли туда. Здесь-то я и начну свои собственные исследования. Глускин не смел мне мешать, стоял молча позади, нежно обхватив талию. Близость с ним сильно отвлекала, поэтому я думала вовсе не о «Меркоф», докторе Вернике, их эксперименте под названием «Вальридер», а это об этом необычно–потрясающем мужчине с ярко–голубыми глазами, чёрными волосами и губами, умеющими доставлять мне немыслимые удовольствия. - Плевать! – сказала я и отшвырнула голубые папки прочь от себя. Слетев со стола, они упали на пол, разлетевшись по сторонам, подобно листьям осенью. Глускин даже слова не успел сказать, как я попыталась завладеть его губами, но он тут же взял всю инициативу на себя и уже контролировал весь процесс, заставляя подчиниться меня его воли. Усадил меня на стол, я тут же обвила его талию ногами, а руки уже тянулись к его одежде, чтобы избавить нас от этой преграды. Здесь всё равно никого нет! До боли в сердце, до безумия мне хотелось отдаться ему здесь и сейчас, потому что невинность – единственное, что он не забрал у меня. Моё сердце, моя любовь и я сама уже давно были в его власти. В глубине души, я знала, что это может быть наша последняя встреча наедине, потому что потом нам предстояло пройти долгий путь через суд, врачей и общественность, чтобы снова быть вместе. Эта лечебница стала моим персональным адом и моим персональным маленьким раем, а всё благодаря этого человеку. Если поначалу я боялась его, то сейчас я боялась за него, боялась за нас. По щекам потекли слёзы, Глускин почувствовал это и отстранился. - Что такое, малыш? Почему ты плачешь? – он бережно вытер мои слезы, покрывая лицо короткими поцелуями. - Потому что боюсь потерять тебя, - выпалила я на одном дыхании. - Ты никогда не потеряешь меня. Никому не позволю разлучить нас! Молча посмотрела на него, а затем стянула с себя чёрную водолазку, оставшись перед ним в одном кружевном бюстгальтере. Не в первой уже. Этот человек видел меня без макияжа, всю в крови, голой в душе, в нижнем белье, спящей, чуть ли не увидел справляющей нужду. Между нами уже давно не было этого барьера стеснительности. Хотя, я – то его голым не видела. Что ж, сейчас мы это справим! Мне не дали. Мужчина нахмурился и перехватил мои руки, тянущиеся к его одеянию. - Дорогая, ты правда этого хочешь? – нежно спросил он, но в его голосе были нотки беспокойства. - Больше всего на свете, - прошептала я, пытаясь дотянуться до его губ. Но Глускин удерживал меня крепко руками, устраняя мои попытки приставать к нему. Да, чтоб его! Сам же хотел поначалу. - Дорогая, - настороженно спросил этот искуситель. – С тобой всё в порядке? Я поёрзала на столе. - Нет. Да. Чёрт! Он улыбнулся. - Милая, помнишь, что я тебе говорил? Честно говоря, я не помнила. Он многое мне говорил. Отрицательно замотала головой, а внизу живота появилось сладкое, чуть болезненное ощущение. Его рука властно коснулась моей руки, аккуратно сжимая. Я откинула голову назад, чуть не застонав от нахлынувших ощущений. Гормоны внутри меня уже во всю горели ярким пламенем. Так, пускай же меня остудит Эдди Глускин! Подобно змею искусителю из библии в райском саду, этот мужчина играл со мной. Медленно снял с себя жилетку и отбросил её в сторону. У меня терпения не осталось, поэтому я стремительно рванула его рубашку, пуговицы полетели на пол. Мужчина остался передо мной в одних брюках. Провела рукой по мужскому мускулистому торсу, моё дыхание замерло, а Глускин, наоборот, задышал чаще. Голубые глаза, черные волосы, мощное тело с мускулами, Глускин был сплошным набором сексуальности. - Тебе нужно только попросить, – хрипло произнёс мужчина. Когда мужчина поцеловал меня в шею, я чуть ли не закричала, но успела себя остановить. - Пожалуйста! – в моём голосе звучала мольба и огромное желание. Я должна покончить с этим здесь и сейчас. - Тогда, - сказал он. – Я исполню твоё желание! Быстро стянув с меня джинсы, Глускин властно завладел моими губами. Моё тело расслабилось, голова закружилась, сейчас мы делили одно дыхание на двоих. Его плечи стали моей опорой, так как я совсем перестала контролировать и чувствовать своё тело. Бережно сжав волосы в кулак на моей макушке, мужчина углубил поцелуй, а мне хотелось быть как можно ближе к нему. Я забыла обо всём! О том, что тут летает тучка, о том, что за стенами нас ждала свобода, о том, что Жасмин где – то там ищет тело. Были только двое: я и он. Как и всегда бывает, каждый раз, когда я смотрю его в глаза, мир перестал существовать. Я тонула в ощущениях, в его прикосновениях и ласках. Просунув руку за резинку трусиков, Глускин нежно начал поглаживать запретное местечко, а когда его палец легонько вошёл в меня, я немного напряглась. - Всё хорошо, милая, - прошептал мужчина в мои губы. – Я аккуратно. И я верила ему. Верила, потому что он ни разу не сделал мне больно, значит и сейчас не причинит боли. Даже, если эта боль неминуема, я даже рада, что этот мужчина окажется моим первым. Глускин снял с меня трусики и те присоединились к остальным вещам на полу, я потянула руки к его ширинке, но он сделал это сам, освобождая… Кхм…Большое достоинство, которым его наградила природа. Я даже глаза округлила, потому что не понимала, как ЭТО может поместиться в такой маленькой во мне. Некоторые ехидно улыбались, откровенно потешаясь над моей реакцией. Не знаю, кому повезло: мне, потому что этот мужчина мой или ему, потому что матушка – природа не обделила его. Лифчик я сняла сама, потому что хотела чувствовать этого мужчину всем своим телом. Глускин не спешил входить в меня, он требовательно брал своё, целуя и чуть покусывая мои набухшие соски. Неуверенно и неумело, я решила сделать то, что мне пугало. Взяла его достоинство в руку, аккуратно сжимая. Мужчина громко застонал, но свои ласки с моими сосками не прекратил. Терпеть не оставалось сил, потому что я чувствовала, как полностью намокла внизу. Эдди прекратил сладостную пытку над моей грудью и переключился на губы. Раздвинув руками мои коленки, он чуть приподнял меня, а затем, когда почувствовал, что я уже мокрая, начал водить своим достоинством. Из моих губ вырвался тихий стон, а руки крепко сжимали мужские плечи. Одной рукой обхватив мою талию, тем самым приподнимая моё тело, другой он направил себя в меня и резко вошёл. До боли в пальцах, я сжала его плечи, но мой крик успел перехватить Глускин, грубо целуя меня. Из глаз хлынули слёзы, а низ живота обожгло. Я тут же сжалась, напрягая ноги. - Тише, тише, - шептал он, покрывая моё лицо поцелуями: губы, носик, подбородок. – Расслабься, дорогая. - Не могу, - простонала я от боли. – Мне очень больно. Взгляд пронзительно голубых глаз и всё моё внимание направлено на него. - Закрой глазки, - не просьба, а приказ. Я делаю так, как меня просят. Этому мужчине я противиться не могла. – Перестать сжимать ножки, - шептал он, а сам нежно поглаживал мою грудь, целовал шею. – Расслабь тело, милая. Глускин поцеловал меня в губы, а я с закрытыми глазами, крепче обхватила его шею и расслабилась, отдавая себя этому мужчине. Вот и все. Теперь я полностью и навсегда стала принадлежать ему. Боясь причинить мне боль, Глускин снова начал медленно двигаться во мне, следя за каждой моей реакцией, но я не думала о боли, хотя она по – прежнему присутствовала. Я думала о нём. О его голубых глаза, сильных руках, поцелуях. Думала о том, что я самая счастливая на свете, потому что мне не надо было богатств мира, власти, я хотела его. Уже простое нахождение рядом с ним делало меня счастливой, а когда он целовал меня, я словно умирала раз за разом. Провожу рукой по его щеке, смотря прямо в глаза, он тоже неотрывно смотрит на меня, чуть ускоряя ритм. Дыхание становится тяжелым, а внизу живота уже вновь появляется знакомое чувство сладостной боли. Я понимала, что нам пора заканчивать, но сил произнести хоть что – то просто напросто не было. У меня онемел язык, можно сказать. Я могла только смотреть на него, каждый раз, захлёбываясь в чувствах и эмоциях. В какой – то момент я перестала слышать всё вокруг себя и чуть не отключилась, но Глускин быстро привёл в чувство, остановившись. - Я люблю тебя, люблю, - лихорадочно шептала я, а тело немного тряслось. – Люблю больше жизни! – да, может себе я в этом уже давно призналась, хотя поначалу было сложно осознать это. Меня просто манили его движения, взгляд, голос, мне хотелось находиться, как можно ближе к нему, а потом это переросло в жизненную необходимость. Лишь спустя какое – то время, я призналась себе, что люблю этого мужчину, но не без труда, конечно. Потому что та часть разума, ну я про неё рассказывала, вечно недовольная всем и вся такая правильная, говорила о том, что моя любовь к нему – это ненормально. Я уже больше ничего не могла сделать, это было не в моей власти, потому что каждый раз засыпая, этот человек являлся ко мне во снах. Сейчас же я сказала это вслух, поэтому Глускин смотрел на меня такими глазами, которые ярко – ярко светились, напоминая мне луну ночью. Руки крепко сжали меня настолько, что стало тяжело дышать. Казалось, он не верил в услышанное. - Повтори, - потрясённо попросил он. Всё – таки не поверил. Да, я готова кричать об этом всему миру на каждом углу, в каждой стране, городе, а если бы наступило будущее и человечество, наконец – таки освоило космос и вселенную в целом, то я бы закричала о своей любви к нему и там. Нежно провожу рукой по его щеке и, улыбаясь, повторяю для своего мужчины: - Люблю! Я люблю тебя! Больше всего на свете, до безумия, до боли в сердце, люблю! – говорила, а на глазах слезы. Мужчина завладел моими губами, руками вытирая слезы. Сегодня я окончательно и навсегда влюбилась в него! - Моя маленькая нежная девочка, - шептал он. – Как же я тебя люблю! И все. Этих слов было достаточно, чтобы я чуть ли не потеряла сознание во второй раз. Конечно, я знала, что он любит меня. Но это было так важно услышать сейчас, когда наши тела являлись чем – то единым целым. Когда он вышел из меня, я будто снова почувствовала себя пустой, но когда вернёмся домой, я собиралась компенсировать это. Оделись мы быстро, причём Глускин оставил на себе только рубашку, брюки и обувь, бабочка и жилетка валялись на полу. Дрожащими руками пыталась справиться с застёжкой лифчика, но хитрый искуситель подошёл, поцеловал в плечо и помог застегнуть. Никто и ничто не испортит мне сегодня настроение, будь то Волрайдер или кто – либо ещё! *** - Нам нужно бежать, - сказала я. – Боюсь, он долго не протянет, - Жасмин отправила нас за отрядом спасения, а тем временем сама осталась с Майлзом Апшером, который являлся Волрайдером. Как я это поняла? Да, потому что тучка вселился в его тело! А потом он ещё и сам подтвердил это. В общем, сматываемся, ребята! Надоели мне все эти «Меркофские» тайны. Возьму с собой любимого мужчину, и уедем отдыхать на Гавайи, там как раз сейчас сезон сёрфинга, а я всегда мечтала освоить этот вид спорта, так почему бы и да! Мы с Глускином, кстати, пока бежали до центрального выхода, почему – то я была уверена, что он открыт, на ходу постоянно целовались. Внутри появилось неприятное чувство опасности, как будто сейчас что – то произойдёт, но что не понятно. Поэтому, пока мы здесь, а это место у меня ассоциировалось с Глускином, я старалась запомнить как можно больше. Нет, вы не ослышались, я сказала «запомнить». Всё потому что мне будет не хватать тех ощущений с первого знакомства. Увидев впереди солнечный свет, оказалось на дворе день стоял. Тёплый, жаркий и солнечный, это было настоящим раем, потому что давненько я солнца не видела. А Глускин так вообще встал, как вкопанный, наблюдая за этом картиной. Заметили нас сразу. Представьте себе лица офицеров ФБР, курящих на ступеньках лечебницы, когда появляется хрупкая маленькая девушка вся в крови, уставшая и измученная, а позади неё громила ростом примерно метра два. Причём, я – то знала, что Глускин не в лучшем свете сейчас выглядит. Тоже весь в крови, особенно белая рубашка, про лицо вообще молчу. Я привыкла и вообще люблю его таким, какой он есть, но объяснить это офицером не предоставлялось возможности. Те сигареты побросали, точнее они выпали из их открытых от шока ртов. Один вообще в обморок грохнулся, мы привлекли ещё больше внимания, а потом на пороге появился отец Жасмин. Я его ласково называла дядя Джо, всё – таки постоянно у Жасмин раньше ночевала, а потом, когда мы подросли до такой степени, что нас перестали интересовать мультики и куклы, мы начали гулять с мальчиками, собирать компании, в общем, были «сорвиголова». - Ариана! – удивился он. Я кивнула, а затем сказала: - Там Жасмин в лаборатории и выживший репортёр Майлз Апшер, ему требуется медицинская помощь. Джордан сделал знак пальцами в воздухе и к нему сразу же подбежали офицеры и медики, которые обходить нас не решались. Знаю почему. Я крепко сжала руку Глускина, демонстрируя всем, что он со мной и что все, а в том числе и я, в безопасности. - Всё в порядке, мистер Блэйд, - обратилась я официально к отцу Жасмин. Не время сопливых объятий и слов. – Он мой друг, - на этот раз хмыкать никто не стал. Глускин вообще был полностью серьёзным и сосредоточенным. Не нравилось мне это, ой не нравилось. Офицеры рванули первыми, а медики следом и всё же нас обошли. А я стояла всё ещё в лечебнице, глядя в дверной проём и наблюдая за толпой работников, которые бегали и суетились. Врачей было много, я догадалась почему. Видимо, не только нас приехали спасать. Вспомнила про Вейлона и нижняя губа чуть дрогнула. Только бы не расплакаться прямо здесь, только бы не расплакаться. Всё же хорошо. Тогда почему мне так плохо? Почему живот неприятно сжимается? И это вовсе не от голода, есть вообще не хотелось. - Ариана, - нежно начал мистер Блэйд. – Тебе нужно пройти медицинское обследование. Твоя нога немного кровоточит, - а я и забыла об этом. Надо же! Пока мы с Глускином… Не до этого было, в общем! Позади себя услышала приглушённый рык и мою талию сжали ещё крепче. Вот особенность Глускина, меня никуда не отпустят. Тут столько чужих людей для него, он им не доверяет. Вообще он сейчас не доверяет всем людям, поэтому я должна быть рядом с ним, как минимум. Я погладила мужские руки на своей талии, успокаивая его и давая понять, что всё хорошо. - Ариана! – громкий крик брата раздался с улицы и я, посмотрев на Глускина, мысленно попросила его разрешения, побежала вперед. И нога совсем не болела, и вдруг стало окончательно на всё плевать. Набросилась на брата, тот крепко прижал и закружил в воздухе. Знаю, Глускин ревновать будет. Ох, и намаюсь я с ним ещё. - Вейлон! – громко зарыдала, а брат был бледным, не менее бледным, чем я. - Жива, - сказал брат. - Черт подери, жива! Я думал он… Он… - Вейлон побледнел, глядя за мою спину. – Это он! - Всё в порядке, Вейлон, - попыталась отвлечь внимание брата от Глускина. – Всё хорошо. Он друг. Он меня не обидел. - Но к-к-как? – брат был потрясён, удивлён и шокирован одновременно. - Он, правда, хороший, - улыбаясь, сказала я. По щекам катились слезы. – Я его люблю, - это признание мне далось тяжело, но я сказала, а на меня тем временем смотрели, как на сумасшедшую, потому что слышал не только Вейлон, но и все, кто стоял поблизости. - Малыш, - начал брат, крепко сжимая мои запястья. Вейлон смотрел на меня так… Так… Как будто я ему чужая стала, как только произнесла слова «Я его люблю». Я и не надеялась, что меня поймёт подруга, её родители, эти офицеры ФБР, но родной брат… Смотрел так, как будто я сумасшедшая. Если бы я была сумасшедшей, то не разговаривала бы сейчас спокойно. Вообще ситуация жутко бесила и раздражала. – Скажи, что он ничего не сделал с тобой, потому что… - Потому что, что, Вейлон? – вспылила я, выдергивая свои руки из захвата. – Я же сказала, что со мной всё в порядке! Поздно поняла, что меня сейчас собственный брат отвлекал, потому что, когда почувствовала укол в шею, это было как удар по больному месту, как предательство. Стремительно развернулась, а Глускин вырываясь, хотел побежать ко мне, но перед глазами начало всё плыть. Собирая остатки сил, я оттолкнула офицера и рванула вперед к Глускину. Его повалили на землю, сжимая руки за спиной и, как преступника, заковали в наручники. Покачнулась, а когда Глускина ударили ногой в лицо, я громко заорала, так громко, что стало плохо не только мне, но и всем в округе. Он же ничего не сделал им, почему они там с ним!? Меня трясло от злости, а по щекам катились слезы. Брат подбежал и крепко прижал к себе, а я вырывалась, действительно, как сумасшедшая. Перед глазами стояла картина, как бессознательного Глускина уводят куда – то. Наверное, я что – то кричала, материлась, потому что лица офицеров были шокированными. Куда они везут его, что сделают с ним? Сердце больно сжимались, а из губ вырывался болезненный всхлип. Было невыносимо больно за него. Я ведь так боялась, что какая – нибудь тварь причинит ему физическую боль! Поклялась себе, что его больше никто не тронет! Он защищал меня в психушке, а я должна была защитить его от этого мира. Не справилась, я не справилась. Упала на землю, громко рыдая и закрывая лицо руками. Вейлон попытался поднять меня, но я оттолкнула его руку, потому что никого не хотела слышать, видеть, я хотела вернуться назад и всё перемотать. Может, тогда бы мне удалось не допустить того, что Глускина увезли неизвестно куда. Последний вздох и я проваливаюсь в бездну собственного горя и переживаний.