Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

       Новый день. Новая жизнь. Новая я. Пока не менее, так хотелось думать. Это было что – то вроде девиза, но работало плохо, потому что я много притворялась, а открывать душу кому – либо здесь мне вообще не хотелось, ну кроме одного человека. После того, как мне вкололи снотворного, я очнулась здесь, а пробыла в отключке долгие шесть часов. На неделю меня поместили восстанавливаться в психиатрическую клинику в центре города. Лично мне местоположение нравилось, потому что иногда из окон, я могла наблюдать за бурлящей жизнью незнакомых людей. Клиника была роскошная одним словом, дорогая техника и аппаратура, одноместные палаты, вкусно кормили, хотя в столовую ходить не могла, потому что тяжело спокойно принимать пищу, когда тебе в рот смотрят сотни пар глаз. Обычно забегала на несколько минут, чтобы схватить то, что можно унести с собой, а врачи списали мои недоедания на стресс и даже предложили на подольше остаться, ну я им и рассказала. Больше ко мне не приставали. Поначалу было сложно, мне хотелось выть от боли и несправедливости. Каждый раз понимая, что я бессильна против этого мира, я чуть ли не вырывала волосы на голове. Свои жалко, чужие нельзя, я быстро отбросила эту дурацкую затею. Казалось, ещё недавно я была вовсе не здесь, а далеко за городом в окружённой лесом и горами лечебнице «Маунт Мэссив». Настолько хорошо я помнила те дни, сны были похожи на реальность. Вот, я сейчас проснусь и окажусь там, рядом с ним… Сердце больно сжимается, стараюсь перевести собственные мысли в другое русло. Я сейчас направлялась в кабинет рисования, потому что обычно там сидит Сара, она красиво рисует. А вот я нет. Преподаватель по рисованию каждый раз берется за сердце, когда видит мои «шедевры». Уже успела нарисовать её портрет и подарить ей. Женщина попыталась мило отказаться, мол, не надо, оставь себе, это же так красиво, но я ехидно улыбаясь, продолжала настаивать на своём. Меня здесь запомнят точно! Сара Эванс – пациентка психиатрической клиники, упеченная сюда собственными родителями только потому, что она не соответствовала их стандартам об идеальном ребенке. В её деле написан диагноз – шизофрения, хотя я могу поспорить на свою руку, что это не так. Да, и сама Сара сказала мне, что её родители просто ненавидят, все здесь знают об этом. Тёмно – каштановые волосы по плечи, зелёно – карие глаза, белоснежная улыбка, гордая походка. Девушка из обеспеченной семьи, у которой были связи, потому что иначе она не оказалась бы здесь. Вместо того, чтобы учиться в университете, восемнадцатилетняя девушка вынуждена сидеть здесь до тех пор, пока не станет полностью совершеннолетней. Именно она в первый день сказала мне о том, чтобы я ни в коем случае не принимала таблетки, которые приносят, потому что помогать, они помогают, но только действительно больным людям, я же была полностью здорова. Она даже удивилась, когда увидела меня. Мы быстро нашли общий язык, я рассказала ей про своё временное нахождение здесь, а она поведала мне о своей жизни. Сара училась в частной школе, была отличницей, при этом ещё посещала музыкальную школу, всегда брала себе дополнительные задания и даже знает несколько языков. Вроде, французский и испанский. Родители никогда не гордились своей дочерью, потому что она нежеланный ребенок, а вот её сестра – да. Чтобы девушка не делала, подобно собачке, её каждый раз отталкивали собственные родители. Господи! Да, что же им ещё надо было?! У Сары есть тётя, которая сейчас активно борется за то, чтобы её племянницу выпустили. Кстати, только тётя и навещает Сару, а родители уже давно вычеркнули девушку из своей жизни. Я не понимала, как такого ребенка, который учится на отлично, делает всё, чтобы родители гордись, можно упечь сюда?! Здесь даже врачи любят Сару, которая помогает им, да и всем сумасшедшим. Единственное общее у нас с Сарой было – лечащий врач! Женщина тридцати пяти лет с тёмным рыжеватым оттенком волос, который ей вовсе не шёл, можно сказать, старил. Всегда при параде, она старалась выглядеть лучше всех: яркий макияж, короткое обтягивающее платье, белый халатик, как будто в секс-шопе купленный, пятнадцатисантиметровые каблуки, на которых она не просто ходит, но ещё и бегает по клинике. Удивляюсь, как на них вообще стоять можно, а эта бегает и ничего. Мы сразу невзлюбили друг друга, потому что я не люблю лицемеров, а она была именно такой. Улыбалась в лицо моему брату, стоило ему отойти, как кривилась. Я тогда не стерпела такого отношения к родному брату и со всей силы наступила ей на ногу. Видели бы вы её выражение лица. Вспоминаю её слова «Ты не благодарная сука! Мы делаем всё, чтобы вылечить тебя», в том – то и дело, что я не больна. За «не благодарную суку» она ответит, обещаю. Тут на днях мы с Сарой придумали гениальный план мести, попросили её тётю принести краски для волос, желательно чёрного оттенка, чтоб наверняка. Втягивать в это Сару мне не хотелось, поэтому я просто попросила помочь с краской, а пробраться в комнату ночью и покрасить волосы этой швабре, мне не составит труда самостоятельно. Всё – таки сегодня мой последний день пребывания, а вот Саре ещё находиться здесь неизвестно сколько. Как удачно совпало, что наш лечащий врач живёт здесь, пока работает, это чтобы быть ближе к «любимым» пациентам. Сомневаюсь, что эта женщина умеет любить кого – то, кроме своего отражения в зеркале. Да, может я подло поступаю. К тому же, мой психолог говорит, что надо прощать людям зло, потому что потом к ним всё и вернётся. Но кто вернёт им всё сделанное зло? В-о-о-от! Правильно! Какой – нибудь другой человек. Я решила стать этим другим человеком. Как только часы бьют двадцать три ноль – ноль, наши комнаты запирают, естественно вместе с нами. Так, как я находилась на третьем этаже, выше только крыша, решёток на моём окне не было, поэтому я запросто могла выбраться, а ещё это они умно придумали, сделать водосточную трубу прямо под моим окном, именно по ней я и иду до пожарной лестницы. Комнаты персонала находились на первом этаже. Что уже хорошо, значит пробраться к ней мне не составит труда. Надеюсь, она сейчас спит, потому что вдруг искательница мужских сердец занимается сексом с каким – нибудь врачом. Фу! Вдыхая прохладный ночной воздух, поднимаю голову вверх, чтобы взглянуть на тёмно – синие небо с миллиардами ярких звезд. Потрясающе! Я словно чувствовала себя свободной, стоя здесь и собираясь сделать маленькую пакость для миссис «люблю повыпендриваться». Ну, я же говорю, что рай мне не светит, поэтому поздно сожалеть. Отступать я не привыкла. Краску я заготовила ещё перед выходом, уже надела перчатки, проще говоря, облегчила себе миссию. Спит, как убитая. Окно в её комнату открыто настежь. Да, сегодня день сплошного везения! Прежде чем начать игру под названием «Ариана Парк не слишком опытный парикмахер», замечаю папку на её столе. Любопытно! Ага, есть у меня такая отрицательная черта, как любопытство. Ничего не могу поделать с собой, это же так интересно, приоткрыть завесу в чужие тайны. Кроме, тайн «Меркоф», это может стоить жизни. Оказалось, что это моё дело, в котором она прилично так подкорректировала записи. Не очень разбираюсь в медицине, но почему – то была уверена, что тут всё плохо, когда на самом деле не так. Мой изначальный диагноз – посттравматический стресс. В общем, я зачеркнула всё, что только можно, но тут из папки выпала фотография. Благо, в её комнате было не слишком темно, потому что уличные фонари немного светили в открытое окно. Тяжело сглотнув, смотрю на изображение взрослого мужчины с чёрными волосами, пронзительно – голубыми глазами, на правой стороне его лица шрамы, но это нисколько не портит его, мощный, крупный, но такой любимый! На глазах выступают слёзы. Почему мне так больно? Почему не могу забыть его? Тряхнув головой, аккуратно сворачиваю фотографию пополам и забираю себе, потому что эта фотография единственное, что теперь связывает меня с Глускином. Фото выпало из моего дела, значит в нём что – то упоминалось о моих отношениях с этим мужчиной. Быстренько листаю своё дело и натыкаюсь на запись о том, что я сказала Вейлону в тот день, когда мы вышли из лечебницы. Так же записана реакция очевидцев, то есть офицеров и потом пометка психотерапевта о внешности Глускина и моих странных предпочтений. Ну, сука! Теперь я тем более окрашу её лохмы без сожалений. Ещё и фотку приложила! Да, он прекраснее каждого мужчины на свете. Лично для меня так и было. Жаль, что я не узнала об этом раньше, так бы и цвет краски выбрала другой. Надо было фиолетовый или ядрено – зеленый, а почему нет? Ох, представляю её лицо, когда эта пойдёт к своему любимому и единственному – зеркалу и увидит своё отражение. Спустя пятнадцать минут моих стараний, я всё – таки покрасила ей волосы. Правда, каждый раз еле сдерживалась о того, чтобы не хихикать, получалось плохо, но я старалась. Осталось следы замести. Перчатки и баночку с остатками краски закопала под землю, прировняла поверхность травкой, чтобы точно никто не заметил. На обратном пути до комнаты, мне повезло меньше. Взобравшись на пожарную лестницу, я уже почти доползла до своего окна по водосточной трубе, как прямо перед моим лицом в открытом окне появилась сумасшедшая девушка. Она хотела закричать, но я показала ей знак «тише». - К-кто ты? – спросила девушка. Кто я? Я Ариана Парк, но ей об этом знать необязательно. Для Санты Клауса было ещё рано, поэтому я подумала и решила, что: - Я джин, девочка! – поверит или не поверит? Кажется, поверила. - Джин!? – она прикрыла рот руками, а я чуть ли глаза не закатила. – Но все джины мужчины, а ты… - Это камуфляж, чтобы никто не знал, кто я такой! – да, это было круто. Вот бы сейчас сюда Денниса – пациента «Маунт-Мэссив», он бы нашёл, что сказать. Тот ещё актер. – Если ты будешь хорошо себя вести и сохранишь мою тайну, то завтра я исполню три твоих любых желания. - Правда? – её глаза округлились. - Правда, правда! – сказала я и натянуто улыбнулась. Если мы будем продолжать так дальше, то меня заметят и тогда мне влетит. – А теперь бегом в кроватку, - разговаривала я с ней, как с маленьким ребенком. Хотя, на вид ей все двадцать. - Хорошо! Но я жду тебя завтра! – девушка на радостях прыгнула в кровать и накрылась одеялом по голову. Я быстро добралась до своей комнаты, вымола руки и легла в кровать, но спать не собиралась, потому что мне не терпелось свалить отсюда, а зная Вейлона, он приедет с утра пораньше. *** Крик стоял на всю клинику. Я чуть ли не задыхалась от смеха в подушку, а на глазах слёзы. Настолько смешно. Думаю, Сара уже догадалась о том, что мне удалось выполнить нашу миссию. По ней я буду скучать, но мы же можем видеться, да?! Во всяком случае, мне общение продолжать хотелось, потому что она слишком была добра ко мне. Вообще Сара всегда и ко всем добра, но сблизилась только со мной за последнее время. Её слова, не мои. Как я и думала, Вейлон с Лизой приехали с утра забрать меня. Лиза крепко обняла меня со слезами на глазах и оставила пакет с одеждой, потому что в клинике мы ходили в белых хлопковых брюках, рубаке и тапочках. Любимое бежевое платье выгодно подчёркивало все изгибы моего тела. Длинные рукава, высокий воротник, оно было тёплым, я покупала его для осени, но мне нравилось носить его в любое время года. Сапоги – ботфорты дополнили образ и я снова была на высоте. Распустила волосы и они волнами спадали до лопаток. Фотографию спрятала в обувь, потому что ни сумки, ни карманов у меня не имелось. Когда сумасшедшие пациента, особенно мужчины, с вожделением смотрел в столовой на то, как я ем, то сейчас, каждый проходящий чуть ли не свистел. Я впервые почувствовала себя неловко. Впереди шли два молодых симпатичных санитара и пациент, так вот, даже они оглянулись. Да, так, что чуть шеи не свернули. Увидела Сару и улыбнулась. Нужно попрощаться. - Сара, - крикнула я и махнула ей рукой. Девушка приветливо улыбнулась и двинулась в мою сторону. - Тебе удалось? – глаза девушка загорелись, а на лице появилась ехидная улыбка. - Судя по утреннему крику, да! – мы засмеялись. А потом Сара резко остановилась, всматриваясь в моё лицо. - Что? – испуганно спросила я, потому что на моём лице нет ничего такого интересного. Может, прыщ? Да, ну! Подростковый период уже давно прошел. - Ты сейчас уезжаешь? – грустно спросила она, а затем, чуть понизив голос, продолжила: - Как ты? Я тяжело вздохнула. Потому что под этим «как ты», Сара имела в виду мои чувства к Глускину. Сама не ожидала от себя, но я рассказала ей, а ответ получила поддержку и понимание с её стороны. Большего мне не требовалось, пока остальные осуждали меня. Такому человеку, как Сара, сложно не открыть душу. Зная её всего неделю, я уже доверяла ей. - Если ты про это, то… - я запнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы только от одной мысли. – То мне всё ещё больно. Стараюсь не показывать, как видишь, справляюсь. - Ты настолько сильно любила его? – спросила она шепотом. - Я и сейчас люблю. Сомневаюсь, что смогу забыть его хоть когда – нибудь, - это я поняла ещё в психушке, когда впервые познакомилась с Глускином. Время шло, а я привыкала к нему сильнее с каждым разом. Он стал моим защитником, жизненной необходимостью, моим глотком воздуха. - Ты не забудешь, Ариана, - мягко сказала Сара. Это мне и нравилось в ней – она была реалисткой. Обычно все говорят, что время лечит, спустя год уже и не вспомнишь, но ведь это на самом деле не так. – Просто боль немного утихнет. - Знаешь, - я собиралась сказать то, в чём боялась признаться даже самой себе. – Иногда я хочу вернуться назад в «Маунт-Мэссив» и повторить всё сначала. - Там было настолько хорошо? – усмехнулась девушка. - Ну, не настолько… Вообще – то да, там было ужасно! – я засмеялась в ответ. – Просто рядом с ним я чувствовала себя вне этого мира. Для меня ничего не существовало, кроме этого человека, а сейчас… Сейчас я, вроде как, должна жить, окончить университет, работать, но мне тяжело. - А кто сказал, что будет легко? Но нужно продолжать жить дальше, - ответила девушка, а я подумала, что да, нужно продолжать жить дальше. Даже, если сердце будет разрываться от боли, я, сжимая кулаки, буду продолжать жить. Только вряд ли смогу полюбить какого – то другого мужчину также сильно. Вдалеке, не сразу, но заметила подозрительно знакомое лицо мужчины, встретившегося мне когда – то в лечебнице «Маунт-Мэссив». Я тогда бежала от Глускина, после того, как узнала о нём всю правду и встретила этого мужчину, думая, что он сумасшедший и все те ужасы, его рук дело. Выглядел он статно, по сравнению с нашей последней встречи, да и я сейчас выглядела гораздо лучше. Серый костюм, лакированные чёрные туфли, руки в карманах брюк. Идеальное воплощение Кристиана Грея. И да, я читала пятьдесят оттенков серого. Не сказать, что в восторге, но некоторые моменты действительно были горячими. Интересно, узнает ли меня он? Поворачивает голову и наши взгляды встречаются, хмурится. Похоже, пытается вспомнить, где мог видеть меня. Я – то сразу узнала, вот такая удивительная у меня память. На прощание обнимаю Сару, но в ухо шепчу ей, что буду навещать девушку, пусть не расслабляется. К тому же, уверена наш лечащий врач будет ужасно «скучать» по мне. Как только подруга отходит, мужчина сразу же направляется ко мне, пристально вглядываясь в моё лицо. Да, чёрт подери, что такое сегодня с моим лицом!? Сначала Сара, затем этот. От досады хочется закатить глаза, но из вежливости не делаю этого. Совсем не изменился, ну кроме того, что пахнет от него потрясающее, на руке дорогие часы, в этом я уверена. Кажись, он не простой человек, который по ошибке попал в «Маунт-Мэссив». Думаю, этот мужчина был одним из работников. - Здравствуйте, - его голос хриплый, но вежливый. Улыбаюсь в ответ. - Здорова! – ага, в этом вся я. Тогда мы плохо успели познакомиться, но зато сейчас наверстаем упущенное. - Ты же та девочка, - сказал он, оглядывая меня с ног до головы. М-да, девочка…Девочкой я перестала быть в классе седьмом, если не раньше. И я сейчас не про девственность говорю. – Думал, что ты не выживешь. Поднимаю брови. - Да, было парочку моментов, когда я думала, что действительно не выживу. Так, какими судьбами здесь? – спросила я у незнакомца. - Ох, извините, я не представился, - ну, наконец – то. А – то никаких приличий. Хочется усмехнуться про себя. А сама – то! – Дэвид Уилсон, - мужчина протягивает руку. - Приятно познакомиться! – протягиваю руку в ответ и крепко пожимаю её. – Ариана Парк. - Взаимно, Ариана, - моё имя звучит из его уст как – то мягко. Мне сразу становится неловко. Особенно в этом платье. – Что такая девушка, как вы делает здесь? – ого, уже девушка. Это мне нравится. - Ну, после того, как меня высвободили, мне поставили диагноз «посттравматический стресс» и направили сюда на недельку, - пожимаю плечами. Не говорить же ему о Глускине. – Вы не ответили на мой вопрос. Какими судьбами здесь вы? - Я заехал сюда по делам, - коротко ответил мне Дэвид, я даже нахмурилась. И все? – Так он всё – таки не догнал вас, - не спросил, а как будто подтвердил мужчина, имея в виду Глускина. Вообще – то догнал… В проёме возле выхода я увидела Вейлона. Так, пора валить домой. Хлопнув Дэвида по плечу, я сказала: - До свидания! - Мы ещё увидимся, Ариана, - мягко произнёс мужчина и ушел. А я встала, как вкопанная. Что?! Не надо мне никаких «мы ещё увидимся Ариана». Хватило с меня странных личностей. Вон, миленький и родненький Вейлон уже заждался меня. Сердце колотиться, как бешенное. На лбу выступил пот, на глазах чуть ли не появились слёзы. Вейлон, Лиза и мальчики, а ещё Жасмин и этот репортер Майлз Апшер стоят во дворе психиатрической клиники и улыбаются при виде меня. Понятия не имею, что здесь делает Майлз Апшер и когда всё так успело измениться. Меня всего неделю не было, а подруга уже вовсю жмётся к нему. Ладно, потом узнаем. Единственное, что не изменилось за это время – моя любовь к нему. Он стоял там. Прекрасный, потрясающий. Каждый раз, когда я видела его, моя душа переворачивалась, и я вспоминала, сколько моментов было пережито вместе. Бегу, раскрыв руки, подруга и Майлз хмурятся, брат закатил глаза, Лиза старается сдержать смех, но я не обращаю на них внимания. Потому что сначала я должна поздороваться со своим любимым и единственным. Крепко прижимаюсь к нему, чуть ли не рыдая. - Миленький, родненький, ну как ты без меня?! – говорю я. - Ариана, ты точно дура! – хохочет Жасмин. - Что она делает? – спрашивает Майлз. - Обнимает свой мотоцикл! – отвечает подруга и закатывает глаза. Я крепко сжимаю своего стального коня. Моя прелесть! - Так, а вам, что не нравится, а? – строго спрашиваю я, а потом смеюсь. – Между прочим, Антонио единственный и неповторимый для меня! - Она дала имя мотоциклу? – удивляется Майлз, я смотрю на него. Небось, сам дал прозвище своей крошке – машине, а ещё что – то про меня говорит. И вообще, он же Волрайдер! Вспомнила! - Это наша девочка, - шепчет Лиза, крепко обнимая меня. – Наша Ариана! Мы думали, что потеряем тебя. Усмехаюсь. - Так просто вы от меня не избавитесь! - ПАРК! – крик разносится на всю улицу, и чуть ли не спотыкаясь, к нам бежит мымра. Все поворачивают головы в её сторону. – Ты! Ты! Ты! – шипит она и брызжет слюной. Я еле сдерживаю смех, пряча губы за ладонью. - Да? – спрашиваю я невинным голоском, а Жасмин ухмыляется. Кажется, догадалась, что я что – то натворила. - Ах, ты сука! – кричит она. - Не ругайтесь! Тут дети, - делаю замечание, и она бесится ещё сильнее. – Что вообще происходит? - Посмотри на меня! – рычит доктор. – Это твоих рук дело? – единственное, что могу сказать в своё оправдание, этот цвет ей идёт больше, чем рыжий. - Что вы такое говорите! – я ахаю, изображая из себя невинную овечку. Всё, бросаю экономический и иду в актрисы. - Я… Да, я знаешь, что с тобой сделаю!? – все молчат, а наша словесная перепалка продолжается. Будет знать, как переходить дорогу Ариане Парк! - Нет доказательств, нет вины! – я хлопнула её по плечу и она скривилась. Мне приносила сплошное удовольствие её злоба. Развернувшись на каблуках, мой бывший лечащий врач метнулась обратно, а я, провожая её взглядом, думала о том, что это ещё она мало отделалась. За Глускина я могла отомстить ей гораздо ужаснее. Что ж, Ариана, пора домой! Я поставила себе цель – забыть его и двигаться дальше, но пока была не способна даже не простое «двигаться дальше». Сара сказала, что я вряд ли забуду, просто боль утихнет. Сейчас моя боль была похожа на огромный внутренний пожар.