Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

       Мне хотелось положить фотографию так, чтобы она оказалась на виду, но никто, кроме меня, не смог бы её увидеть. Это было достаточно проблематично, потому что комната, в которой я жила, хоть и временно, была словно проходной двор. Такое чувство, как будто я с криками «эй, заходите все, кто пожелает», стояла возле открытой настежь двери. На самом деле я постоянно её запирала, но мелкие проказники в лице моих племянников постоянно взламывали замок для Вейлона или Лизы. Уж, слишком они беспокоились за меня и опекали. На моё предложение вернуться обратно в общежитие, Вейлон ответил строгим «нет» и послал в далёкие леса. Это означало только одно – пока я могу только мечтать об одиночестве. И всё из–за этой, теперь уже крашенной, мымры, которая написала в рекомендациях, чтобы меня как можно меньше оставляли одну. Поэтому, все кому не лень, начиная с родного брата и его жены, заканчивая сокурсниками, постоянно навещали меня. Хотя, наверное, в глубине души я была благодарна им, потому что, оставаясь в одиночестве вместе со своими мыслями, я частенько позволяла возвращаться себе назад. Назад в «Маунт-Мэссив», там, где для меня раз и навсегда остались воспоминания о Глускине. Дрожащими руками провожу по изображению мужчины, а когда понимаю, что слёзы уже вовсю капают на фото, стараюсь мысленно успокоить себя, потому что слезы – это начало истерики. Вообще любое воспоминание об Эдди Глускине – мужчине, сумевшему покорить моё сердце своим «дорогая», приводило к тому, что мне хотелось сесть в углу и, покачиваясь из стороны в сторону, шептать его имя, как молитву. Медленно и верно я сходила с ума, но себя, как и остальных, пыталась убедить в обратном. Отрицание реальности не к чему хорошему не приводило, лишь к внутренним переживаниям и боли, сжигающей всю меня. Это было похоже на пожар, вокруг дым и ты в тупике, не можешь выбраться, слезятся глаза, а горле не хватает воздуха. Глускин был моим глотком воздуха, а теперь осталась только я и эта горящая комната. Смогу ли я выбраться? - Эй, я не знала, какой взять попкорн, поэтому выбрала два: солёный и карамельный, а ещё я принесла содовую и шоколад, - сказала Жасмин, громко открывая дверь, которая хлопнулась об стену и чуть не ударила подругу по лбу. Аккуратно и быстро свернув фото пополам, я положила его в сборник стихов. Не подумайте, я не очень люблю прозу. Тут только один человек обожает книги больше всего в жизни – Жасмин. Готова сутками читать понравившийся роман, а потом ещё неделю обсуждать его со мной. Слушать про то, как стайка оборотней выступила против клана вампира, а посередине всего стоит девушка, конечно же, имеющая супер способности, о которых она даже не представляет, не приносило мне удовольствий. Зато, как горят глаза Жасмин, когда она рассказывает концовку с хэппи-эндом: свадьба, дети и все дела. Жаль, что жизнь это не роман, который можно изменить в любой момент, достаточно только включить программу на компьютере и отредактировать. Я знала, что подруга очень переживает за меня, так же Жасмин знала о моей любви к Глускину, в чём я в последнее время пытаюсь её разубедить. Мол, в психушке я была сама не своя, всего – то. Никто не должен узнать о том, что я каждую ночь рыдаю в ванной комнате, чтобы не услышали. Даже хотела снова записаться на сеансы к психологу и попросить рецепт какого – то нибудь хорошего успокаивающего или снотворного. Сны не были средством спасения для меня, каждый раз я просыпалась в холодном поту и со слезами на глазах, потому что во снах ко мне являлся мужчина, которого я безумно любила и по которому скучала до потери пульса. Меня отвлекали обыденные повседневные вещи: шопинг, прогулка по парку, учеба в университете или разговоры с Сарой, которую я частенько навещала, если не раза два по дню. Сегодня Жасмин решила сделать мини девичник, на которым мы посмотрим любимые старенькие фильмы и будем в больших количествах поедать вкусняшки. После этого не помешало бы записаться в зал. Впрочем, да. Так и сделаю. - Я скачала два твоих любимых фильма, - продолжила подруга, а я, наконец – таки откинула все мысли прочь. – Искатели могил – обе части. Только не это! Всё, что связанное с психиатрической больницей, будет напоминать мне о моей утрате. Я решила предложить другой, наименее страшный вариант. - Как насчёт звонка? Только не американскую версию, а японскую, - я скривилась, потому что американская совершенно не приводила меня в ужас, а вот старенькая японская версия, всё ещё пробирала до дрожи в косточках и суставах. - Отлично! – воскликнула подруга. – А потом нас ждёт пятичасовой поход по магазинам. Это было неплохой идеей купить новых вещичек. Хотя, на сегодняшний вечер у меня намечались другие планы. И, тем не менее, мы уселись с Жасмин на пол, включив на огромном плазменном экране старенький ужастик. Видимо, Лиза что – то упустила из своего контроля, потому что к нам в комнату ворвались мелкие, и по хозяйски усевшись между нами, принялись жевать попкорн и смотреть ужастики. Вейлон же пытался устроиться на новую работу. Думаю, программисты с высшим образованием и неплохим опытом работы, вполне востребованы на рынке труда. Мои племянники были самыми настоящими сорванцами, потому что они начали кидаться попкорном в нас, и это превратилось в увлекательную игру под названием «войнушка». Два вражеских лагеря, мы с Жасмин выбрали гостиную, оттуда лучше можно было контролировать территорию дома, а проказники остались в моей комнате. Задача – похитить артефакт из-под носа противников. Конечно, мы с подругой поддались мальчишкам, а те довольные своей победой, потребовали приз. Я обещала отдать им принесенную заначку шоколада Жасмин. Подруга на прощание послала воздушный поцелуй шоколадкам и принялась показушно рыдать, пока племянники тыкали в нас пальцем и уходили прочь с победным танцем. Моя школа! Мы ещё долго хихикали, а потом пришла Лиза и велела мальчиком идти спать. Как это называется? Ах да, тихий час. Для детей это огромная мука спать днём, а взрослые готовы продать душу дьяволу за дневной сон. Я пошла, проведать мальчиков в комнату, как только проводила до порога Жасмин, отмазавшись от шопинга. Завтра сходим, а вообще эта игра меня вымотала. Давненько я так не веселилась. - Ага! – крикнула я, ввалившись в комнату. – Попались! Мальчики завизжали, и попытались накрыться одеялом, притворившись спящими. Помниться мне, я тоже так делала, когда папа проверял, сплю ли я ночью. Правда, я притворялась куда опытнее. Я в этом ас! Чувствуя себя старой и опытной, у меня возникла мыслишка научить племянников моим умениям, пускай терроризируют родителей! Да, я вселенское зло! - Ари, - сказал один из племянников. Второй уткнулся в экран планшета. Эх, а в наше время я строила шалаши на деревьях. Господи! Так говорю, как будто я старуха. Кстати, тетей они меня не называли. Первое, что я попросила у них, как только они научились говорить и начали понимать меня, не называть меня тетей! Потому что, ну какая я тетя, в свои двадцать один. – Там было так же страшно, как в этом фильме ужасов? Я тихонько присела на кровать, чувствуя скрип. - Нет, совсем не страшно! – соврала я. Мальчикам это знать ни к чему. Поймут, когда вырастут. Сейчас же жизнь для них должна казаться сплошной сказкой, потому у каждого ребенка должно быть это право! – К тому же, вы же знаете, что ваша тётя супер герой. - Супер герой!? Это, как Бэтмен или человек паук? - Не совсем, - протянула я. – Как капитан Америка! - Ого! – удивился мелкий, но, кажется, не поверил. Сейчас дети порой знают больше взрослых. - Ага, - я чмокнула его в лоб. – Именно поэтому тебе нужно спать, чтобы стать таким же супер героем, как я или капитан Америка. - Мы все переживали за тебя, - резко сказал племянник, вдруг становясь очень серьёзным. В его взгляде читался взрослый ум и решимость. Да, на такие темы не шутят даже дети. – Мама сказала, что ты отправилась за папой. - Так и было, - подтвердила я. - Это плохое место, - сказал он. – Мы слышали, как ты кричала ночью и звала кого – то. Сердце бешено отбивало удары. Я кричала? Думала, что перестала делать это ещё неделю назад. - Кого я звала? – спросила шепотом у племянника. - Какого – то Эдди, - ответили мне, а мне захотелось до боли прикусить щеку. Теперь понятно, почему все так беспокоятся обо мне, особенно Жасмин, которая не верит не одному моему единому слову о том, что я уже забыла Глускина. Всё оказалось проще просто. На самом деле я невольно выдаю сама себя. – Кто этот Эдди? - Просто друг, - хрипло ответила я, чувствуя, как глаза становятся на мокром месте. Нет, только не это! Не при племянниках. – А теперь спи. Я ещё раз поцеловала мелкого в макушку и, встав с кровати, хотела было уже закрыть двери комнаты за собой, как услышала: - Ари, - я повернулась. – Я люблю тебя. - И я люблю тебя, - чуть не прослезилась от внезапной семейной нежности, проявленной со стороны племянника, но сдержалась. Обещала не плакать, значит должна сдержать собственное обещание. Мне нужно было уехать туда, где осталась моя душа, чтобы собрать израненное на осколки сердце и заново склеить. Конечно, это не одно и то же, но это будет, как прощальный момент. Решила подождать до вечера, чтобы уехать, как только стемнеет, поэтому приняла душ, красиво уложила волосы, не потому что я собиралась словно на какой – то праздник, а потому что это было моей привычкой – ухаживать за собой. Из – за влаги мои волосы завивались и были похожи на лёгкие волны, я не стала делать ничего мудреного со своей шевелюрой, поэтому собрала волосы в высокую прическу, закрепив всё шпильками. Быстро. Легко. Надёжно. А главное крепко держаться будет. Если надену платье, то будет довольно холодно, особенно вечером, особенно в горах и лесу. Поэтому я остановилась на тёмно – синих джинсах. Нет, не тех, что я надела в «Маунт-Мэссив», отправившись за братом. От них остались только жалкие клочки, а во всём виноват Фрэнк Манера. Со своей дурацкой дисковой пилой порвал любименькие джинсы. Джинсы умерли, отработав своё. Каннибал тоже отправился в на тот свет, скорее всего в ад, мне неизвестно, но надеюсь, он мучается. В целом образ выглядел довольно неплохо, скажу больше, я даже была в восторге. Наверное, я бы пошла так на свидание. Хотя, о свиданиях я могу забыть на долгие года. Лёгкая блузка белого оттенка из шифона, кожаная куртка серого цвета, тёмно – синие джинсы и длинные сапоги ботфорты под цвет куртки – идеально! В этом мы девушки такие странные, даже если будет конец света, то мы просто обязаны выглядеть превосходно, ну потому что это мы! Кстати, не забыла я и о защите. Когда я вернулась домой, я спрятала ножи, которые брала с собой в психушку, в шкафу. А точнее, в нижнем белье, туда точно никто не сунется. Сейчас, как и в прошлый раз, я засунула по одному ножу в высокие сапоги, один спрятала в кармане кожаной куртке. К сожалению, пушки у меня не было. Да, и Жасмин не согласиться одолжить без разрешения отца, а звонить ей сейчас – рисково. Сразу прогадает мои намерения. - Ты куда? – спросила Лиза, стоя на кухне и вытирая посуду полотенцем. Она нахмурилась, оглядев мой наряд. Нужно соврать. - В книжный, - бросила я. Чёрт! Плохая отмазка. Я же сроду в книжном магазине не была, у меня нет читательского билета в библиотеке, в отличие от Жасмин и Лиза это знала. - В книжный? – она подняла брови, ловко отбросив от себя полотенце. Так, сейчас начнётся допрос с пристрастием. Нужно сказать что – то такое, что было проверено годами и на что она точно купится. - Ага, - я подмигнула, улыбаясь. – Вчера заходили с Жасмин покупать очередной роман, - для правдоподобности я закатила глаза на слове «роман». – И я увидела там симпатичного продавца блондина. Ну, знаешь, сплошной секс символ, как будто с обложки журнала для взрослых с пометкой «пляжный спасатель или твои грязные желания», - Лиза засмеялась. Кажется, получается. – Он предложил встретиться после работы сегодня. Минут через двадцать у него заканчивается смена, и мы идём ужинать в мексиканский ресторанчик. - Ты же не любишь мексиканскую кухню? – удивилась Лиза. Чёрт! Она, как курочка-наседка. - Ну, мне раньше тоже не нравились зеленоглазые блондины, как оказалось, я ошибалась. Люблю остренькое! - То есть, тебя сегодня не ждать? – спросила она. - Если ты сильно торопишься узнать события сегодняшней ночки, которая будет такая же горячая и острая, как красный перчик, то, - я подмигнула. – Так уж и быть, я вернусь домой пораньше и расскажу тебе, как мы с этим воплощением порно актёра… - Так, стоп! – оборвала меня Лиза, а я ехидно улыбнулась. Надо же, подействовало! - Иди уже, а то твой кавалер тебя заждётся. И да, быть дома не позже одиннадцати! - Ага, да! – крикнула я, чуть хлопая дверью. На самом деле я не планировала задерживаться там надолго, это вообще, как получится. Мне просто нужно было вновь найти саму себя, а это место, так или иначе, теперь связано со многими моими переживаниями. Рев мотора был настоящей музыкой для моих ушей, я села на своего железного любимца и помчалась прочь. Прочь от реальности, хотя бы на время. Это было так же необходимо, как объятия и поцелуи Глускина в своё время. Но я и сейчас бы не отказалась от этого, если бы мне предложили. До сегодняшнего дня я не раз думала о Глускине, но никогда не задавала себе вопрос «где он». И вправду, где же он был: психиатрическая лечебница, тюрьма или вовсе другая страна? А вдруг он мёртв!? Ведь, если бы его убили, никто не стал задаваться вопросом о его пропаже. Кроме меня. Сейчас, мчась на огромной скорости по трассе, без шлема, я чувствовала себя свободной. Душа вырывалась из тела, появилось сильное чувство эйфории, охватывающее всю меня. Это было подобно наркотику – делать так, как хочу я, нарушать правила и чувствовать, как сильный порыв ветра «бьёт» в лицо. Хотелось отпустить руки, поднять их и громко закричать, выпуская из себя всю боль, все переживания за последнее время. Впереди дорога, ведущая далеко за город. Туда, где всё меньше и меньше ездят легковые автомобили, туда, где пропадает связь на мобильнике, туда, где я столкнусь лицом к лицу со своим одиночеством. Крепко сжимаю ручки мотоцикла, напевая себе под нос песенку Evanescence «Bring Me To Life». Если бы меня сейчас разбудил Глускин, я бы была рада больше всего на свете, что всё оказалось кошмарным сном, но это реальность. Хотя, я чувствовала, что потеряла саму себя, как только встретила этого мужчину. Одна часть моей души точно у него. Вспоминаю слова ещё одной песенки «дорога, музыка, её душа лишь и не кается, что – то напевает и грустно улыбается», как же это похоже на меня. Чем дальше я еду, тем сильнее чувствую эту боль. Дома, магазины и заправки сменяются длинными протяжёнными полями, которые видно лишь чуть – чуть, да и то, если прищуриться. Вокруг пустота и только я одна еду по этой трассе, ведущей к горам. Высокие фонарные столбы освещают дорогу, изредка проезжают грузовики, а водители странно оглядываются мне вслед. Это сколько же правил я уже нарушила: езда без шлема, значительное превышение скорости. Хотя, все мои штрафы за езду хранятся, как маленькие трофеи, напоминающие о моих шалостях. Дорога длинная и с каждой секундой, кажется, темнеет ещё сильнее. Подъезжаю к территории лечебницы, она огорожена желтыми ленточками. Хах, как будто это остановит меня. Ничего не изменилось с моего последнего раза здесь. Правда, в окнах уже не горит свет, да и сама лечебница пустует. А вдруг он там!? Поднимаю голову вверх, вглядываясь на крышу здания, и в голове проносят слова «Есть одно место, оно находиться на крыше этого здания, где я любил сидеть». Сердце больно колит. Глупости какие! Никого там нет. В том – то и дело, как бы мне не хотелось, Глускина сейчас нет на крыше здания, чтобы заметить меня, как тогда, когда я приехала сюда в первый раз. Без всякого страха, я снова ступаю на территорию бывшего ада, хранящего воспоминания обо всех ужасов, что произошли здесь. Быть может, всё закончилось, но это место всё ещё напоминало о тех кошмарах, сотворённых «Меркоф». На удивление, главный вход не заперт. А насколько я помню, а помнила я так, как будто это было вчера, здесь находится административный блок, чуть дальше диспетчерская с камерами наблюдения. Конечно, ФБР уже давно изъяло все доказательства, включая документы, дела пациентов, видеозаписи с камер, дабы скрыть от общественности, хотя бы намёк на существование ужаса, живущего здесь на протяжении многих лет. Единственное, что напоминает о том, что здесь произошло - кровь. Кровь на полу, на стенах, осколки разбитых окон и дверей. Небрежно разбросанные на полу клочки бумаг, свисающие телефонные трубки и сломанные компьютеры. Огромная кровавая надпись на втором этаже, противный запах. Но в остальном тихо так, как будто я стою на кладбище. Хотя, сравнение вполне подходящее! Когда я оказалась здесь в первый раз, то сильно удивилась, увидев столько крови, вздрагивала от каждого звука, шелеста листьев и ветра, скрипа дверей или мерцание лампы. Оказалось, все это время Глускин шёл следом. Ноги сами несли меня туда, где я провела большую часть времени здесь. Мастерская. Всегда была чересчур брезгливой, но сейчас плевала на всё и проводила рукой по стене, вспоминая, как проходила по этим коридорам. Прошла мимо кухни и содрогнулась. Естественно, все трупы уже давно исчезли, но перед глазами стояла увиденная картинка людей, висящих, как колбасы в магазинах. В ушах появился звук пилы. Это было так реалистично, что я оглянулась, но всё оказалось игрой моего воображения. Медленно ходила по больнице, прошла через тюремный блок, где меня нашла Жасмин, где я познакомилась с тучкой, которым оказался Майлз Апшер – нынешний хахаль моей подруги. Кажись, у них всё серьезно. Хотя, это меня никак не касается, лишь бы он не причинил ей боли. Тут же и умер Фрэнк Манера – наш с Глускином главный враг. Я только потом поняла, что не он был нашим главным врагом, а этот жестокий, более беспощадный, мир. Когда я вошла в комнату и увидела кровать, на которой мы спали с Глускином, меня прорвало. Теперь я уже не сдерживалась. Легла на кровать и громко зарыдала, пряча лицо в подушку, вдыхая сохранившийся запах наших тел. Словно видела наяву, как мы лежали с ним тогда, слышала его голос, который был моим любимым звуком, чувствовала его прикосновения, подобно легкому ветерку. По позвоночнику пробежали мурашки. « - Дорогая, что случилось? – спросили меня. – Ты кричала. - Кошмар приснился, - хрипло произнесла я и сама удивилась, а как взлетели брови Глускина вверх, вообще не описать словами. Кажется, кто – то догадался, потому что после кошмарных снов, таким голосом, не говорят. - Почему ты кричала? – спросил он и начал покрывать моё лицо поцелуями, я закрыла глаза от наслаждения. - Я же сказала, кошмар приснился, - плохая, очень плохая и неправдоподобная отговорка. На большее я не была способна сейчас. - Дорогая, - прошептал мужчина, целуя мой подбородок, я откинула голову назад. Потянувшись за его рукой и настигнув желаемого, положила его ладонь мне на грудь. Он засмеялся мне в шею, но сделал так, как я хотела, сжав своей рукой мою грудь, прощупывая большим пальцем через прозрачный кружевной бюстгальтер сосок. Отодвинув ткань лифчика, мужчина начал покрывать поцелуями мою грудь, я гладила его по голове, а сама еле сдерживала стоны. - Пожалуйста, - простонала я, но когда поняла, что начала умолять его в живую, больно прикусила губу. Что б меня! Он тут же поднял голову и хитро, по-мальчишески улыбаясь, спросил: - Что «пожалуйста», дорогая? – он шутит, верно? Скажите, что шутит. Я задохнулась, попыталась отвести взгляд, но он не успокоится пока не получит ответ на свой вопрос» Обхватив руками живот, я закричала. Закричала так громко, как будто моё тело резали. Но это не описать словами, как больно, когда понимаешь, что ты беспомощна. Прикусывая кулак, по щекам катился град слез, я шептала его имя. Лихорадочно, так, как не шептала никогда. Это напоминало молитву, мантру, повторяемую вновь и вновь, чтобы хоть чуть – чуть стало легче. Но мне не становилось легче, наоборот, хотелось выть громче от осознания того, что я больше никогда не увижу его, что он больше не когда не поцелует меня. А эти голубые омуты, которые сводили меня с ума, я больше никогда не смогу взглянуть в его пронзительные глаза, прочитать эмоции, чтобы разделить всю боль прошлого пополам. Он один. Я одна. Против нас весь мир и мы проиграли! - Боже! Боже! – истерично шептала я, лежа на кровати. Моё тело трясло, как в лихорадке. – Как же я люблю его! Эдди… Не знаю, сколько я пролежала так, но когда я оказалась в лаборатории, до которой меня привёл работающий на удивление лифт, заревела ещё сильнее. Потому что здесь мы с ним… Тут я окончательно потерялась в нем. Здесь я лишилась девственности. Как будто чувствовала, что мы больше не увидимся. Как ни странно, но на полу всё ещё валялась его бабочка и окровавленная жилетка. Я тут же схватила вещи и вдохнула запах, глотая солёные слезы. Мою любовь к Глускину не смогут выразить все языки мира. Настолько сильно я любила его, что я бы умирала каждый раз заново, лишь бы ещё раз побыть рядом с ним. Я была опустошена. Вялая, с опухшим лицом, искусанными до крови губами, зарёванными глазами, я поднялась наверх. Обратно до административного блока, мысленно прощаясь с этим местом раз и навсегда. Наивная! Думала, что смогу найти здесь себя, но реальность оказалась сучкой. Наверное, после этого, я никогда не смогу жить, как прежде. Не будет той веселой и беззаботной Арианы, мечтающей о ночных гонках и правлении холдинговой компанией. Всё это осталось в прошлом. Господи! Да, я даже не смогу вытерпеть чужие мужские прикосновения. Сама мысль об этом противна. - Так, так, так, - я услышала протяжный мужской голос и вздрогнула всем телом. – Ариана Парк – сестра Вейлона Парка, приехавшая сюда за братом и влюбившаяся в психа! Я повернулась. Он небрежно стоял, облокотившись одной рукой об стол, другая была в кармане чёрных брюк. На лице злобная ухмылка. Тёмно – русые волосы, зеленые глаза, чёрный костюм. Поза расслабленная, но в тоже время руки напряжены, как будто он готовился нападать. Я не могла сказать слово, лишь молча, пялилась на него с открытом ртом. Конечно же, я сразу вспомнила, кто это такой, потому что его образ запомнился мне чётко с нашей последней и единственной встречи. Джереми Блэр. Его взгляд был хищным, я невольно почувствовала себя жертвой, загнанной в ловушку. - Что ты здесь делаешь? – и откуда во мне вдруг появилась смелость?! Он же ничего не сделает, верно? - Это неважно, - бросил он, махнув рукой и двигаясь в мою сторону. Я шагнула назад, понимая, что он загораживает мне выход. Какого черта!? – А вот, что здесь делаешь ты? - Это неважно! – скопировала я его, и Блэр тут же нахмурился. - Ты же не вздумала играть со мной, детка? – сказал он хриплым голосом. Да, таким, что мне вдруг стало очень и очень нехорошо. - Ч-ч-то, вам надо? – спросила я, заикаясь и отступая назад. Нужно быть готовой ко всему, даже если мне придётся бежать. К счастью, я помнила про запасные выходы. Ну, а то, что запасные выходы могут просто напросто быть заперты, я старалась не думать. - Что мне надо? – он засмеялся. – Что мне надо? Ты, детка, со своим братом разрушила мою жизнь и спрашиваешь, что мне надо! - Всё, что случилось в твоей жизни, - рыкнула я. – Произошло по твоей вине! - Я так не думаю, - он засмеялся и резко кинулся на меня. Я побежала прочь, но споткнулась об собственные ноги и упала на пол. Меня сильно схватили за волосы. - Я покажу тебе, сука! – прорычал Блэр, закидывая меня на плечо. – Ты будет кричать громко. Очень громко! И я закричала!