Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

- Поздравляю, вы будете папой! – радостно произнёс доктор, сжимая руку Глускина. Я ожидала, какой угодно реакции: злости, ярости, обиды или же, наоборот, радости, но никак двадцатиминутного ступора. Эдди стоял посреди приёмной, глядя куда-то в пространство, словно бы сквозь нас с доктором. Складывалось такое чувство, как будто для него нет ни меня, ни доктора, ни всей этой больницы. Врач, неловко прокашлявшись, сочувственно посмотрел на меня, а потом, извинившись, удалился прочь по неотложным делам, а я так и осталась стоять, наблюдая за странной реакцией любимого, которая почему-то причиняла мне дискомфорт и боль. Вот он стоит, такой высокий, величественный и серьезный, полностью погрузившийся в свои мысли, а я, обхватив ещё плоский животик, продолжала неотрывно взирать на того, кто пугал меня в данный момент. Глускин резко перевёл взгляд с пустого пространства перед собой на меня, заставив испуганно вздрогнуть, а затем на его лице появилась неприлично-мальчишеская улыбка. В глаза аквамаринового цвета заигрался огонёк и блеск, заставляя меня забыть про это мир. Впрочем, так было всегда, когда я смотрела в его глаза, полностью растворяясь в омуте голубизны. - Малыш, - Эдди бросился на меня, а в следующий миг подхватив, крепко прижал к себе, поднимая над полом. – Моя маленькая девочка, - я крепко вцепилась руками в его плечи, когда он начал кружить меня. На всю больницу разносился мой радостный визг. – Ты не представляешь, как я счастлив, что у нас будет ребенок! - Да? – спросила я, но не смогла скрыть некоего удивления в своём голосе, заставив мужчину нахмуриться, но он тут же перестал, когда понял, что я начала переживать по поводу вопросительного «да». - Дорогая, - произнёс Глускин. – Я всегда мечтал создать семью, в которой не будет насилия. Семью, в которой я буду просыпаться, улыбаясь. С тех пор, как увидел тебя, все мои мысли были о тебе в качестве жены, - я постаралась не хмыкнуть, делая невозмутимое выражение лица. Знаем, проходили. – Теперь же, когда ты беременна, я всё ещё не могу поверить в эту новость! Просыпаться и понимать, что рядом лежит любимая женщина, ради которой я готов убить каждого, - я резко перестала улыбаться, как бы вспомнив, что мой любименький, драгоцененький и незаменименький как бы бывший маньяк, ага. – Я будущий отец! – потрясённо выдохнул Эдди, а я откинула тусклые мысли прочь, слушая каждое его слово. – Ты будущая мать моих детей! - Люблю тебя, - серьезно произнесла, прикусив губу. Несмотря на все шутки, на саму ситуацию, я любила его настолько сильно, что не было сомнений в том, что именно от этого мужчины я хотела детей, а точнее они у меня в скором времени появятся. - Любимая, - Глускин с нежностью поцеловал меня, не допуская прежней грубости, которая, несомненно, нравилась мне. И ещё я понимала тот факт, что сейчас начнётся девятимесячный период, когда с меня будут пылинки сдувать, на ручках носить, любой мой каприз выполнять. Глаза от такой мыслишки полыхнули ярким пламенем, как у дьявола. - Поехали домой, - попросила я, а на лице вновь глупая улыбочка. Домой… Теперь я уже не просто возлюбленная Эдди Глускина, я его невеста, его будущая жена, мать его ещё не родившихся детей. Опустив меня, по моей просьбе, кстати, Глускин взял мою руку и вывел из больницы, направляясь к припаркованному внедорожнику. Как озорная, охваченная эйфорией, всю дорогу до загородного домика, я гладила свой животик, представляя ребеночка. Эдди вёл машину, естественно глядя вперед, но иногда по возможности отвлекаясь, брал меня за руку и целовал запястья, ладошку, пальчики, а я проникновенно смеялась, как девчонка. Добрались до дома быстро, уже спустя полчаса, я стояла на крыльце, вдыхая хвойный запах, витающий в воздухе. Я настолько задумалась, что не услышала приближающихся шагов мужчины, а когда он обнял меня, испугалась. Невольно вспомнился мой неудачный побег. Поднимаю голову, натыкаясь взглядом на тот самый балкон, с которого я спрыгнула, а затем… - Всё хорошо? – обеспокоенно спросил Эдди, разворачивая моё тело к себе. - Да, - солгала я, понизив голос. – Я просто люблю тебя настолько сильно, что от одной мысли о твоей потери становится невыносимо больно, - ну, тут я, конечно, не солгала. - Нежная моя, сладкая, милая, - Глускин прижал к себе. Спрятав лицо у него в груди, я зарыдала, стараясь отогнать кошмары прошлого, так не вовремя настигнувшие меня. Он больше не причинит мне боли, я уверена. Просто вспоминать оказалось гораздо болезненнее. – Ну, что же с тобой такое? – мягко спросил Эдди. – Недавно хохотала, как ребенок, а теперь плачешь, словно… Глускин тут же замолчал, в миг догадавшись о причине моих слез. Я до боли прикусила губу и подняла на него взгляд, стараясь выразить всю любовь. По изменившемуся выражению лицу, сжатыми кулаками, можно понять, что он до сих пор винил себя за то, что причинил мне боль. Но если бы не эта боль, если бы не та ужасная ночь, то сейчас бы я не была беременна, да и бог знает, что сейчас было бы. - Нет, - я начала покрывать поцелуями его лицо. – Нет, не надо, любимый. Я простила тебя. Всё в порядке. Мы должны были пережить это, чтобы понять, что наша любовь сильнее всего того, что с нами случилось за последнее время. - Я чудовище! – его голос был низким, отстранённым, холодным и с нотками сожаления. – Я даже не достоин, взглянуть на тебя… - Не говори так! – Глускин не смотрел на меня, отчего мне становилось невыносимо тяжело, а в горле встал ком. На глаза навернулись предательские слезы. Тело сотрясла мелкая дрожь. – Эдди, пожалуйста… - Тише, тише, - мужчина тут же посмотрел на меня, нахмурившись. – Тебе нельзя нервничать, любимая, - взяв меня на руки, Глускин вошёл в дом. Когда вошли, я поняла, что хочу остаться здесь навсегда, потому что нашим детям здесь определённо будет хорошо: свежий воздух, лес, да и город находился недалеко. Глускин сказал, что ему нужно съездить по делам в город, а затем заехать в магазин за продуктами, на что я ответила, что могла бы сделать это сама, но Эдди был категорически против, заверив меня в том, что справиться сам, к тому же мне требовался отдых и сон. Особый режим, да. Поцеловав меня, Глускин ушёл, пообещав вернуться к вечеру. Я вспомнила о том, что давно не разговаривала с друзьями, не звонила Саре и Жасмин, а значит требовалось это исправить, причём срочно. Было сомнение по поводу того, говорить им о беременности или не говорить, но я решила, что посмотрю по обстоятельствам. Конечно, лучше рассказать друзьям в живую, а вот Вейлону почему-то хотелось сказать по телефону, желательно находясь при этом на другом континенте. Меня так родители не опекали, как старший брат. Я уже представляла нотацию на тему «тебе всего двадцать два, вся жизнь впереди, а ты беременна», но таким был мой брат, предпочитающий сначала карьеру, только у него выходило как-то совмещать и семью, и работу. Каким бы ворчливым он не был, я знала, что Лизу и мальчиков он любил больше всех на свете. Подумать только, скоро у меня будет точно такая же семья, где я буду мамой, а Глускин папой. Даже сложно представить, что скоро в этом доме будет слышен детский плач, а вместе с тем и подгузники, пеленки, игрушки и вечный недосып. Мамочка! - ЧТО-О?! – заорала подруга в трубку телефона, отчего мне пришлось отодвинуть телефон от своего бедного, чуть не оглохшего, уха. – Подожди, быть не может! Да, ладно! Не-а, не поверю, пока у тебя не появится пузико! - Жасмин, - простонала я, краснея. Реакция подруги на новость о моей беременности малость удивила. – Ты меня смущаешь. - Я сама смутилась, - ответила подруга, а затем как заорёт, но не мне: - Майлз, тащи свой зад сюда! – боже! Она сейчас разговаривала со своим парнем, как старая ворчливая старушка. - Да, дорогая, я тебя тоже люблю! – послышался приглушённый голос Майлза на том конце трубки. – Если ты про ту вазу, которую тебе подарила твоя мама и которую я случайно разбил… - Погоди, - это мне. – Ты разбил мою вазу?! – истерическое Майлзу. - Так, ты не об этом… - осёкся Майлз, а я слушала их в своё удовольствие, не сдерживая смешков. Всё-таки они идеальная пара! Диктатор Жасмин, которая на самом деле притворялась, а так Майлз был очень строгим и устрашающим, просто очень любил мою подругу. - Представь себе не об этом, - укоризненно пробормотала подруга. – Я тебе радостную новость про нашу гуляющую Ари… - Эй! – наигранно возмутилась я. - Ой, прости, - так же наигранно извинилась подруженция. – Короче, наша бесстрашная дева беременна! - Вредная, - крикнул Майлз мне, прекрасно зная, что я всё слышу. – Поздравляю тебя с пополнением! - Спроси у него, - обратилась я к подруге. – Могу я своих мелких водить к вам домой, чтобы они с тучкой поиграли? - Так он всё слышит, - засмеялась подруга. – Ну, что скажешь, любимый? – спросила у Апшера Жасмин. - Идите вы, кровопийцы, сосущие мои нервы! – не согласился Майлз и судя по звукам, ушёл. - Не переживай, он согласен! – заверила меня подруга. – Слушай, а если твои детишки когда-нибудь спросят, а они спросят о том, как вы познакомились с Глускином, что ты им скажешь? Дети, ваша безголовая мамочка поехала поздно ночью одна в психушку, там встретила много плохих дядь, среди которых оказался самый плохой, но вашу маму от не тронул, вот и сказочки конец, а кто слушал молодец. Мораль сей басни – любовь приходит неожиданно, а точнее она настигает, ловит и тащит замуж! Жасмин зараза такая! - Мечта поклонников Диснея, не пойти ли тебе лесом! – подруга только засмеялась в трубку. - Да, ладно тебе. Я что спросить-то хотела. Ты получается теперь с ним будешь жить? – перевела подруга стрелки на серьезную тему. - У меня нет выбора, - пошутила я. – На самом деле я сама никуда не хочу уходить. После той долгой разлуки, из-за которой я чуть было не умерла, я просто напросто не смогу оставить его. Жасмин, ты должна понять. Надеюсь, поймёт и Вейлон. - Я понимаю, - тихо ответила подруга. – Прекрасно понимаю. Я же тоже люблю Майлза настолько, что не могу представить себя с другим. Самое страшное, что мне кажется, что он найдёт другую и влюбиться, я даже думать об этом боюсь… - Вот и не думай! – услышала я голос Майлза. – Ты с Волрайдером полностью наша! Увижу с другим, ну ты сама знаешь, что будет. Верно, любимая? - Ага, - насмешливо протянула подруга, а затем забыла, что я как бы всё слышу и эротичным томным голосом произнесла: - Иди ко мне, мой тёмный… - Ау! – громко крикнула я. – Полегче, ребята! Я всё слышу. - М-м-м, моя сладкая… - хрипло произнёс Майлз. - Чёрт! – фу, какой кошмар. – Меня сейчас вырвет! – но друзья меня не слышали, поэтому я отключила телефон сама, сильно надавливая на экран. Не друзья, а извращенцы какие-то! Бросив телефон на столик, я попыталась отойти немного, прежде чем позвонить Саре, потому что она, несомненно, тоже переживала обо мне, собственно, как и я о ней. Решила, что неплохо бы было переодеться и лечь спать, глядишь к приходу Глускина проснусь, а потом ночью… Ох, ночью будет вовсе не до сна. Сбросив с себя платье, я надела шёлковый халатик, который навивал опять-таки не очень приятные воспоминания, но другой пижамы у меня пока не было. Долго ворочалась, ходила из комнаты в комнату, не зная, в какой заснуть. В итоге заснула в той комнате, в которой мы с Глускином и проснулись. *** Спустя несколько недель, я окончательно перевезла все свои вещи в дом Глускина, точнее в наш дом. Даже любимого Антонио забрала, только Эдди категорически запретил мне на сего садиться, потому что беременная девушка и езда на скоростном мотоцикле плохо сочетаются. Животик незаметно округлился, чему я несказанно радовалась, так как не хотелось быть толстой в свадебном платье, которое мне предстояло выбрать сегодня вместе с Жасмин, Сарой и мамой, приехавшей из другого города специально по такому случаю. Родители очень обрадовались новости о моей беременности, одобрили жениха и, как полагается, благословили наш брак. Вообще это была чисто формальность, но Глускин намного старше меня, да что там, даже моего отца, но мы это, конечно, родителям не сказали. Ну, не выглядит мой Эдди на сорок семь лет, тому причиной морфогенетическое кондиционирование. Воспитание Эдди, старые традиции и обычаи, к которым он привык в свою молодость, не позволяли взять девушку замуж, не получив одобрение её отца, поэтому я с недовольным лицом и счастливый Глускин, уехали на уикенд к моим родителям в соседний штат. Мы с мамочкой отлично провели время: ходили по магазинам, разговаривали, загорали на заднем дворе их коттеджа, а Эдди с папой развлекались чисто по мужскому. Так получилось, что я не всё знала о древних (ладно, ладно, не таких уж и древних) традициях, потому как помимо отца, чтобы получить разрешение на брак, требовался ещё и брат, если таковой имелся, конечно. Короче, спустя несколько дней, наша семья была в полном составе: мама, папа, брат и Лиза с мальчиками, приглашали даже моих друзей, только они сослались на занятость, что было к лучшему. Семейный ужин, все смеются, радуются, Глускин слушается отцовские истории про охоту и его молодость, я мысленно смеюсь, понимая, что только я знаю секрет своего мужчины. А потом этот самый мужчина выходит из-за стола, прокашлявшись, опускается на одно колено передо мной и произносит сакраментальное «Ариана Парк, согласна ли ты осветить мою жизнь подобно солнцу и выйти за меня замуж». Каюсь, вышло очень даже романтично, но вы бы видели лицо Вейлона. Ему и так было плохо, как он Глускина увидел в родительском доме, а потом ещё предложение руки и сердца его сестре, на которое я ответила согласием. Дальше больше, я подумала, что терять нечего, поэтому объявила ещё одну новость. «Я беременна» прозвучало так громко, что мне стало плохо. Папа порадовался и принялся жать руку Глускина, поговаривая «зятёк», маме Эдди сразу понравился, поэтому и она была рада за нас, а вот братец... Вейлон сидел с открытым ртом, один его глаз дрыгался, а второй неотрывно глядел на меня. Стало аж страшно. Закончилось всё даже лучше, чем я предполагала. Глускин предложил поговорить Вейлону наедине, только брат сразу подпрыгнул и нервно отказался, сославшись на то, что наш брак, как брат, он одобрил и вообще счастлив, что его сестра находится в таких любящих руках! Я же подозревала, что Вейлон просто не хотел никуда выходить с Глускином, немного трусил потому что. Я-то к Глускину привыкла: к его габаритным размерам, высокому росту и серьезности, а ведь брат знал, что некогда Эдди был психом, только родителям этого не сказал, за что лично я ему была благодарна. Сейчас, когда моя жизнь течет в мирном русле, я достойна счастья, а особенно Глускин. Мы оба столько пережили. Кто бы мог подумать, что, поехав в «Маунт-Мэссив», я встречу того, без кого не могу теперь представить своей жизни. Разлука длиной в год ещё раз доказала мне, что Эдди не просто тот самый, он часть меня, моей души, а под сердцем я ношу его ребенка. Разве об этом мечтала прежняя Ариана? Нет, не об этом. Только тогда она ещё не знала Эдварда Глускина. Боже! Я даже себе представить не могла тогда, когда просыпаясь, встретила Глускина, что спустя какое-то время, я влюблюсь в этого мужчину. Пока ходила по коридорам психушку, смеялась с ним, дурачилась, мне было просто хорошо, но судьба решила иначе. Любовь… Просто слово, а как много значит. Я ведь совсем изменилась… Уже не сумасбродная девчонка, которая плевала на все правила. Теперь я окончательно взрослая, будущая жена, будущая мать.