Глава 1 "семья воссоединительная"
18 ноября 2015 г., 19:04
После того случая, как явился Джереми Блэр и сообщил Лизе новость о том, что её муж подал в отставку из-за невыявленного ранее психического заболевания, я больше не видела своего брата. Блэр любезно предложил свою помощь. Нет, точнее не так, он просто поставил нас в известность, что Вейлоном займутся специалисты «Меркоф», и предупредил, чтобы она даже не смела соваться в это дело. Я как-то слышала от своего брата о том, что он хочет вывести «Меркоф» на чистую воду, поэтому и отправился работать в лечебницу «Маунт-Мэссив», думая, что сумеет разрушить систему, которую строили годами. Лиза старается не показывать, что напугана, но, кажется, она уже попрощалась с мужем. Мальчики, мои драгоценные племянники, ничего не знают об этой истории. Им и не нужно, слишком маленькие для того, чтобы смириться с потерей папы, слишком беззащитные, как и мы с Лизой против «Меркоф». Первыми, по кому ударят эти сволочи, если Лиза начнёт действовать, будут её дети. Но я не хочу мириться с данной ситуацией и не хочу, чтобы пострадала Лиза и мальчики, поэтому сейчас, сидя на своём мотоцикле, гоню по трассе на огромной скорости, чтобы как можно скорее найти своего брата. Даже думать не хочу о том, что мой брат может быть мёртвым. Я, Ариана Парк, отправляюсь в лечебницу «Маунт Мэссив», чтобы сделать то, что не сумели сделать пропавший журналист Майлз Апшер и мой брат. Если бы Лиза узнала о моих планах, то ни за что на свете не пустила бы. Пусть мне всего двадцать один год, я хрупкая девушка и вообще должна сейчас сидеть на парах в университете, но кто спасёт моего брата, если не я?
В рюкзаке за спиной было всё самое необходимое: фонарик, запасные батарейки для него, вдруг что, пропитание, маленькая аптечка, телефон, плеер, который вообще-то ни к чему, но если вдруг мне придётся умереть, так с музыкой, а телефон — связь с внешним миром. Ещё был хорошо наточенный нож, прямо как у военных, на днях купила в специальном магазине, выложив кругленькую сумму. Вообще, ножами я запаслась прилично так. По одному в длинных тёмно-коричневых замшевых сапогах, другой прикреплён к тёмно-синим джинсам. Маленький складной ножик в кармане кожаной куртки коричневого цвета под сапоги. Вообще, насмотревшись фильма «Голодные игры», я решила примерить на себя образ Китнисс Эвердин. Заплела свои длинные тёмно — каштановые волосы в косу, надела кожанку, тоненькую чёрную водолазку, джинсы и сапоги. По-моему, наряд как раз то, что надо в данной ситуации. Мы с братом не были похожи внешне. Он больше походил на мамочку, а мне досталось внешность отца, хотя фигура матери. Брат светловолосый, а я тёмноволосая. Сколько себя помню, всегда любила старшего брата и старалась подражать ему. Вейлон был хорошим сыном, всегда хорошо учился в школе, а затем с отличием окончил университет Беркли. Был хорошим мужем, по словам Лизы. Хорошим отцом, по словам мальчиков. Отличным братом для меня. Не хотелось думать о нём, как о мёртвом. Так что не «был», а есть! Сердцем чувствую, что он живой, что вспоминает о нас. Надеюсь, мой братец хоть не думает о том, что мы уже забыли его. Я и не заметила, как подъехала к воротам лечебницы «Маунт Мэссив», которые были закрыты. За воротами стоял джип красного цвета. Если этот кто-то приехал на этой машине и до сих пор не уехал, значит, он либо мёртв, либо всё ещё находится в этом жутком здании.
Кстати, о здании. Напоминает средневековый замок Дракулы, хотя окружающая обстановка там получше будет. Даже птицы не летают над этой лечебницей. Лишь луна ярко освещает территорию и свет из некоторых окон. Ночь, зловещая мёртвая тишина, психушка, молоденькая девушка — это же идеальный момент для съёмок фильма ужаса. Может, звучит чуточку банально, но я парочку фильмов пересмотрела о психиатрических больницах. «Искатели могил», особенно вторая часть, получились неплохими. Надеюсь, меня не ждёт то, что я увидела. Не хватало мне ещё страшных девочек, просящих поиграть с ними, хлопающих дверей. Уф, мрачные мысли прочь. Это жизнь, а значит, у меня намного больше шансов выжить. Вода, еда, оружие, аптечка, фонарик, парочка инструментов, чтобы открыть дверь или выкрутить винтики, где надо — всего этого не было у героев фильма, а у меня есть. Самое главное оружие я ношу всегда с собой — мой мозг! Но если судить о том, что я вообще сюда приехала, не зная обстановки и того, что меня ждёт, то свои мозги я где-то обронила. Ребята, кто найдёт, верните, награда прилагается. Как там говорили в фильме? Ах, да! «И пусть удача всегда будет с вами». Сейчас я и удача должны стать лучшими подругами. Я двинулась вперед, проползла под забором, чуть не разодрав куртку. Спустя пятнадцать минут моих блужданий по территории психушки, я, наконец-таки нашла небольшую дыру в здании, куда и сунула свою голову. Темнота. Но как представлю картину меня, стоящей на коленках, голова в дыре, попа на воздухе — становится жутковато.
Отступать поздно, Парк! Я старалась подбадривать себя, но единственное, что двигало мной на тот момент — найти брата живым, пусть и не невредимым, но живым, а с остальным разберемся. Не так страшно, когда вас двое, гораздо страшнее в одиночку. Фонарик ярко освещал небольшую подвальную комнатку, в которой воняло так, словно тысяча зверюшек нагадили здесь, вон даже мухи летали. Сколько раз я пыталась представить свою реакцию на труп, и каждый раз выходило что-то вроде нервного смешка. Но, увидев изувеченное, изуродованное тело сотрудника отдела безопасности, о чём говорила карточка, прикрепленная к грудному карману голубой рубашки, я не закричала, не запаниковала, просто встала столбом.
Святой Иисус, что произошло здесь? Конечно же, ответа не последовало, но я не могла поверить. Этот мужчина, который совсем не походил на мужчину, скорее на порубленное мясо с вывалившимися наружу внутренностями, полулежал-полусидел, опираясь спиной об стену. Кто его убил, почему так жестоко и зверски? Несомненно, умерший видел, кто его убивает, но сейчас для меня это было великой тайной, которую я вот-вот разгадаю. Меньше всего мне хотелось подходить к трупу, но меня привлекала блестящая связка ключей, что может быть очень кстати. Я пока не знала, от каких комнат эти ключи, но что ключи пригодятся, в этом сомнений не было. Удержав рвотный позыв и стараясь дышать ртом, я медленно потянула руку к ключикам. Фу, блин. Чуть не наступила на кишку. Такими темпами я потеряю сознание. Меня отвлёк громкий удар за дверью. Больше похоже на то, как будто кто-то выломал дверь. Вздрогнув, я начала думать о плане побега через ту дыру, в которую влезла. Но понимала, что не успею вылезти и добежать до мотоцикла, поэтому единственным верным решением было спрятаться в серый шкафчик, но перед этим я всё-таки схватила связку ключей.
Дверь в комнату открылась, но через щели в шкафчике, я никого не увидела. Какого черта? Нет, только не говорите мне, что тут водятся призраки. А вообще в шкафчике было так спокойно, относительно безопасно. Даже выйти и просто закрыть дверь, чтобы смотаться через дыру, стоило бы мне огромных усилий. Но мой брат здесь давно, он наверняка знает, почему убили этого беднягу, кто открывает двери, но ему нужна я. Давай же, Ариана, давай!
Я резко подняла голову, заставляя себя смотреть опасности в глаза, и вышла из шкафчика, включив фонарик. В коридоре было темно, тихо. А темнота и тишина не являются лучшими друзьями любого человека, тем более в таком-то месте. Я иду, брат! Последний раз бросила взгляд на труп. Прощай, бедняга. Шла я почти бесшумно, а всё благодаря хорошей физической подготовке и мягкой подошве сапог. Резко включился свет, осветив коридор. Я чуть было не побежала назад, к тому бедняге, но, приказав сердцу из пяток вернуться обратно, двинулась вперед.
Кровь. Крови было много. На ковровых покрытиях, на стенах, предметах, картинах каких-то ученых. Сомневаюсь, что это кровь одного человека. С каждой секундой моего пребывания здесь у меня возникало всё больше вопросов, ответы на которые я смогу получить, если двинусь дальше, а точнее глубже. Глубже в истинную историю этого места. Страшно не за себя, а за брата, который находится где-то там, далеко, а я всего в трех шагах от дыры, через которую пришла. Имею ли я право уйти? Да, простит меня бог, нет! Я шла и шла все дальше, поднимаясь по лестнице на второй этаж, но пока никого не встретила. Лишь горы таких же трупов, как тот бедняга, который теперь был недосягаем для меня. Вестибюль, лифт, главный выход, на удивление запертый, осколки, разбросанные на полу, кровавые надписи, оставленные кем-то неизвестным. Всё здесь было пропитано всеобщим ужасом, страхом, паникой, а затем смертью. Почти каждый умерший, являлся сотрудником лечебницы. Это вот так «Меркоф» заботятся о своих сотрудниках? Я больше, чем уверена, что те, кто стоит за всем этим, уже успели спасти свои задницы.
Я не знала куда идти, где сейчас находится мой брат, что меня ждёт впереди и выживу ли я вообще, но стоять здесь посреди вестибюля было неправильным по многим причинам. Я увидела небольшую приёмную, которая стояла здесь. Компьютеры, окровавленные стулья, папки, документы, телефоны с обвисшими трубками, в которых слышны короткие гудки, так и хочется повесить все трубки обратно. Обойдя очередную горку умерших, я решила покопаться в документах. Первое, что нашла — план эвакуации, который, судя по всему, не сработал. Тяжело выдохнув, я прикинула. Хорошо, допустим, многие работники заслужили смерти, но были и те, кто невиновен. Обслуживающий персонал, например? А медсестры? Господи, даже те же больные, которые нуждались в заботе и опеке, а получили что? Я узнаю, что здесь творилось. Узнаю! Даже ценой собственной жизни. Рано или поздно Лиза поймёт, что я отправилась на поиски брата, и что-нибудь предпримет. Единственные, кому под силу её защитить — власти штата. Лиза умная, она догадается о том, у кого ей надо просить помощи. Для меня же самое главное отыскать брата и вернуться с ним назад.
Господи, как же здесь много коридоров и все тускло освещенные, многие комнаты заперты, но самое обидное — добытые мною ключики пока не подходили ни к одному замку. Я старалась вести себя тихо, читала документы, найденные мной по пути, оглядывала обстановку, прислушивалась к каждому звуку. Подозрительно тихо, что мне не нравилось. Или всё же это лучше, чем если бы за мной кто-то шёл всё это время? Стоп! А что если моя догадка верна? Упаси боже, потому что я на протяжении всего времени старалась списать открытую дверь на сквозняк, резко включенный свет на автоматическую систему, а горы трупов на стечение обстоятельств. Пускай это обойдёт меня и моего брата стороной. Скорее всего, в этом месте велось видеонаблюдение, а значит, мне нужно в диспетчерскую. Оглядываю ещё раз вестибюль и замечаю схему здания. Ого, то, что нужно! Оказывается, эта диспетчерская совсем рядом, вон в том коридоре, куда я не хотела идти до последнего.
На всякий случай, я достала свой волшебный телефон. Ха, а думала, что не пригодится! Сфотографировала схему здания и расположения всех отсеков. Жаль, ни этот репортер, ни мой брат не могли оставить отметки о том, куда ходить точно не надо. Звучит нереально, но было бы чертовски полезным для меня. Теперь старательно придётся обходить каждый тёмный угол, чтобы не найти приключения на мягкое место. Кровь уже не казалась чем-то необычным здесь, скорее частью интерьера этого жуткого места, потому что иногда я переставала отличать кровь от краски на стенах. Несколько дверей были закрыты, в конце коридора был тупик, двери в санузел и куда-то ещё, а вот и то, что нужно было мне. Двери кабинета были выломаны, причем такие фиг откроешь, но тот, кто выломал, был очень и очень сильным. Отсюда велось слежение по видеокамерам. На множестве компьютерных мониторов были видны различные отсеки лечебницы. На столах лежали документы, остывший недопитый кофе, следы крови, стекающей на пол. Я смогу найти своего брата по камерам слежения. Но нужно было поднять эту огромную дверь и поставить её в открытый проход, к которому мне не хотелось сидеть спиной. В общем, с дверью я справилась, но не без труда, теперь и душе было спокойно и спина мурашками не покрывалась. В компьютерах я разбиралась, даже таких навороченных, как здесь, поэтому включить записи с видеокамер за последние дни мне не составило труда. Если можно назвать это место адом на земле, то так тому и быть. Увиденное мной это подтверждало. Что-то в «Меркоф» пошло не так, и всё, что они контролировали, вышло из-под контроля и теперь сеяло хаос.
Я видела работников, которые спасались бегством, прекрасно зная план этажей, но им это не помогло. Сумасшедшие бросались на них, убивали. Монитор не мог передать звука, но я слышала немые крики сотни людей, ещё недавно живых и работавших здесь. Все: персонал, охрана, врачи, которым досталось сильнее всех, все они убиты психами, вырвавшимися из своей тюрьмы, вкусивших свободу. Сумасшедшие бродили по лечебнице, некоторые голые, некоторые одетые, некоторые изуродованные до такой степени, что их трудно назвать людьми, которыми, несомненно, они когда-то были. Некоторые были без рук, ног, с перешитыми, изувеченными лица, не выражавшими никаких эмоций. Они просто бродили, и я знала где. Не могу сказать, что мне жаль этих психов, то же самое касается всех людей, работавших здесь. Они поплатились своими жалкими жизнями, ставя эксперименты над беззащитными, давно ушедшими из этого мира, психически больными людьми, от которых осталась лишь оболочка, да и та потерпела значительные изменения. Я успела прочитать много документов, но ведь это не предел. Для чего «Меркоф» устроили всё это? Неужели думали, что со всем справятся? Глазами искала своего брата, но натыкалась на убийства, которые воспроизводили мне камеры. Ничего, словно его здесь никогда и не было. Зато парочку раз попался Майлз Апшер, репортёр, который отправился сюда на поиски ответов, но тут же исчез из поля зрения камер.
Встала и начала ходить по комнате кругами. Где же ты, братик? Подай хоть какой-нибудь знак! Я бессильна в этой ситуации. Первая неудача, а я уже готова сдаться. Вспомнила, что в рюкзаке лежат провианты в виде шоколадных батончиков, мармеладок и прочих вкусностей. Утерла слезы и улыбнулась. Девушкам поднимают настроение вкусняшки. Сейчас достану любимые мармеладки-мишки и буду жевать, пока сижу тут и пытаюсь найти следы своего брата. И, о, чудо! Я наконец-таки увидела с монитора, как мой брат в испачканном кровью желтоватом комбинезоне босиком шагает по грязному коридору с обшарпанными стенами, облезлой краской и штукатуркой, а вокруг, как и всегда, море кровищи. Слезы покатились из глаз, я чуть было не подавилась мармеладкой от радости. Мой братик… Вейлон… Жив. Черт бы побрал эту психушку, он жив! Направляется в сторону внутреннего двора, там выхода нет. Камеры чётко показывают, что внутренний двор ограждён высоким забором под электрическим напряжением. Если бы я могла хоть как-то подать ему знак, что я здесь, что я пришла за ним и без него не уйду. Лежащая рядом рация оказалась в рабочем состоянии. Как ребенок, нашедший конфетку, я запрыгала на стуле от радости. Осталось только настроить, и мой голос будет слышен по всей больнице, что привлечёт внимание всех живущих здесь сумасшедших, но ради брата я готова пойти на такой риск. Вообще, кричать в рацию «Вейлон, это твоя сестра, я иду!» я не собиралась. Нужно было как-то тонко намекнуть о моём присутствии. Узнает ли он мой голос?
— Вейлон Парк, — сказала я в рацию и услышала, как мой голос отозвался во всём здании. Брат завертел головой, пытаясь уловить, откуда идёт звук. — Пожалуйста, оставайтесь на своём месте! Служба безопасности идёт к вам.
Я специально не называла своего имени, специально не назвала места нахождения своего брата, чтобы не привлечь внимания к нему. Оставалось самое сложное — добраться до него. Но, как мне показалось, он догадался о том, что его сестра пришла вслед за ним. Потому что удивления на его лице, шока, а затем гнева было не описать словами. Я получу от него люлей, когда найду его. На последок ещё раз взглянула на мониторы, убедившись, что в коридорах пусто, и побежала навстречу к своему брату, значительно сокращая путь через госпиталь, кухню и жилой отсек. Пока не услышала леденящий душу звук пилы… Звук был вдалеке, но достаточно громким, чтобы слышать даже здесь. Впредь, мне нужно быть осторожнее, потому что сочетание «пила и сумасшедшие» наталкивало на очень ужасные мысли. Звук исходил со стороны кухни и столовой, эти места я буду обходить за тридевять земель. Зачем на кухне кому-то могла понадобиться пила, этого выяснять я не стала, поэтому стремительно ринулась в сторону тюремного блока. Меня удивлял тот факт, что в лечебнице для психически больных людей есть тюрьма. К своему счастью, я пока не встретила ни одного психа. Хотя тот звук пилы свидетельствовал об их наличии в этом блоке. Я подробно успела изучить схему здания и осмотреть лечебницу по видеокамерам, поэтому пришла к выводу, что чтобы выжить, идти через центральные коридоры нельзя. Я обходила все места, которые могли таить в себе опасность, и раз пока никого не встретила, значит, успешно справлялась с поставленной задачей.
Холодный воздух ударил в лицо, стоило мне выйти из лифта, как я оказалась на заднем дворе, там же где был мой живой брат. Когда я смотрела с камер наблюдения на это место, то тумана не было, сейчас он был настолько плотным, что я едва могла различать силуэты деревьев. Помоги мне, боже! Я включила фонарик и спустилась по железным лестницам, которые могли разрушиться в любой момент, потому что сумасшедшие не пожалели даже лестницы, а уж как досталось беднягам сотрудникам я молчу. Я вздрагивала от каждого шелеста листьев на деревьях, вдалеке за забором слышался волчий вой. Волки? Что? А всё потому, что лечебница находилась недалеко от леса, я даже могу догадаться почему. Это для того, чтобы от трупов легче было избавляться в своё время, сейчас это место можно назвать кладбищем, по которому бродят жаждущие мести сумасшедшие. Туман немного рассеялся и я могла разглядеть небольшие здания. Я хотела было закричать, когда меня кто-то дёрнул за руку, но обернувшись, увидела Вейлона. Из горла вырвался всхлип.
— Какого черта, Ари? — прошептал брат, крепко сжимая меня в объятиях.
— Господи, поверить не могу, что вижу тебя живым и невредимым! — я рыдала у него на руках, крепко обнимая брата. Трогала его грудь, лицо, проверяла руки. Он не смел прерывать меня. — Мы до последнего не хотели думать, что ты мёртв.
— Как Лиза, а мои мальчики, как они? — теперь Вейлон не смог сдержать слез. Я знала, что он безумно любит их, я тоже любила, но он любил больше.
— Урод Блэр пригрозил нам, рассказал о твоей отставке, но я не поверила с самого начала, — я старалась привести дыхание в норму и успокоиться. Самое страшное позади, мы вместе, а значит выбраться сумеем с легкостью. — Лиза ходила сама не своя, я не могла сидеть на месте, ты должен понять, Вейлон.
— Ты такая же сумасшедшая, как и я, когда устраивался на эту должность в корпорацию «Меркоф», — усмехнулся брат. — Думал, что умнее и хитрее, но, как выразился Блэр: «Последнее, что муха должна делать, оказавшись в паутине — это ёрзать».
— Он сравнил тебя с мухой? — засмеялась я. — Какая нелепость.
— Как бы то ни было, он оказался сильнее, меня избили, а потом я проснулся непонятно где, а всё вокруг уже тонуло в крови, в разрушениях. Даже без понятия, сколько я здесь времени.
— Мы не видели тебя уже месяца три, — я вновь крепко прижалась к брату, вдыхая родной запах. — Я нашла тебя, поверить не могу.
— Когда я услышал твой голос, то был немного шокирован, — сказал брат.
— Я видела, — улыбка расползлась по моему лицу. — Нам нужно уносить ноги, и я знаю как.
Вейлон поднял брови.
— Да, да, не смотри на меня так, — я взяла брата за руку и потянула назад, туда, откуда пришла. То есть, к лестнице. — Я подробно изучила схему всего здания, потайные ходы, по камерам отследила в каких отсеках находится больше всего сумасшедших.
— Нам не нужно соваться на кухню, в столовую и госпиталь, потому что там бегает психопат с дисковой пилой, я еле ноги унёс.
Я вытаращила глаза на братца.
— Я проходила мимо кухни и столовой, скажу больше, даже слышала звук пилы.
Вейлон тяжело выдохнул.
— Я даже не хочу говорить тебе, — начал он.
— Лучше сейчас, чем потом.
Потому что «потом» может и не быть.
— Псих с пилой — каннибал и он с радостью полакомится нами. Меня он собирался поджарить, как свинину в печке, но я сумел сбежать.
— Господи, — простонала я, представив, как моего брата пытаются зажарить. — Иисус!
— Бога нет, — серьезно сказал брат. — Не в этом месте. Малыш, я видел такие вещи, про которые даже вспоминать не хочется, а ты пришла сюда добровольно и, судя по удивлению в твоих глазках, не видела всего того ужаса, что творится здесь.
Он сильнее сжал мою руку, как будто боялся потерять. Я тоже боялась потерять его, особенно сейчас, когда почти без труда нашла его. Брат сказал, что бога нет, но я здесь, живая, он живой, значит, бог есть, просто наши жизни в наших руках. Никто, оказавшийся здесь, не достоин пощады господней. Они породили то, что в итоге убило их.
— Я уже свыкся с одиночеством, — резко сказал брат, отчего я вздрогнула. — Но ты пришла, моя спасительница!
— Вейлон, я не могла поступить иначе, — в горле встал ком на глаза навернулись слезы. — Что бы не случилось, пообещай мне, что ты вернешься отсюда живым!
— Только не говори, что ты собралась остаться здесь, — попытался пошутить брат, но я была серьезной. Рано или поздно, нам встретится кто-то, кто готов будет убить меня или Вейлона, так пусть лучше я, потому что брат здесь находился намного дольше и выжил, он просто обязан вернуться домой к своей жене, к детям. — Сейчас я тем более никуда не уйду без тебя!
— Не дай бог, но если так случится, что встанет выбор между твоей жизнью и моей, ты должен схватить мой рюкзак, в котором есть всё необходимое, и бежать без оглядки. Ты понял?
— Можешь даже не мечтать, — строго ответил брат. — Я никуда не уйду без тебя. Каким-то образом ты добралась до меня, не встретив никого по пути, как я понял, сейчас мы последуем твоему примеру и вскоре окажемся далеко отсюда.
— У меня плохое предчувствие, — попыталась объяснить я свои опасения. — Я не встретила ни одного сумасшедшего, пока была тут, только горы трупов, не думаю, что на этот раз мне повезет.
— Вспомни, чему учили нас с тобой родители, — сказал брат.
— Никогда не сдаваться! — гордо ответила я, и мы поднялись вверх по лестнице, чтобы встретиться со страхом глаза в глаза.
