Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

       Инструкция по выживанию в психиатрической лечебнице от Вейлона Парка: надеть костюм психа, притвориться психом, стать среди психов своим, вот тогда ты сумеешь выжить в этой дыре. Но я с таким положением мириться не хотела, хватило с меня первого пункта — надеть костюм психа. На этом я сразу же послала братца на все четыре стороны, проигнорировав все угрозы и матерные слова в свой адрес о том, какая я бестолочь непослушная. Показала язык и отвернулась, а сама тихонько посмеивалась. Было в этом что-то тёплое, домашнее, напоминающее о прежних временах. Впрочем, споры с живым братом гораздо лучше, чем воспоминания о мёртвом. Я наотрез отказалась надевать комбинезон. Во-первых, оранжевый мне не идёт. Во-вторых, костюм слегка великоват, а точнее не слегка, потому что мужской костюм никак не предназначен для хрупкого женского тела. В-третьих, я даже не смахиваю на психа, скорее на жертву, поэтому моя идея мне нравилась гораздо больше. Если нас кто-нибудь засечет, то Вейлон притворится психом, который уносит жертву в своё логово, а почему бы и нет. Им можно, значит и нам не запрещено. После того, как мы вернулись в помещение с улицы, брат практически не отпускал мою руку, крепко сжимая её. Я шла позади него, оглядываясь назад и немного побаиваясь преследования. До административного блока, с которого я начинала свои поиски, нам было ещё довольно далеко. Нужно было миновать госпиталь, стороной обходить кухню и столовую, потому что там обитал некий Фрэнк Манера — психопат, маньяк и каннибал. Тот самый, который пытался полакомиться моим братом, но вот если его встретит тучка, от старичка останется только борода. Кто такой тучка? Ах, да, забыла рассказать. Это ужас, летящий на крыльях ночи, похожий на чёрный сгусток — Волрайдер! Мне когда Вейлон рассказал, я своим ушам не поверила, но потом вспомнила, где нахожусь и тут же взяла свои слова обратно. Мы пока не наталкивались на тучку, но если встретим, то превратимся в конфетти. Брат рассказал мне о том, как тучка убил некоего Криса Уокера — двухметрового громилу в лаборатории. Видимо, тот зашёл домой к Волрайдеру без приглашения, а невоспитанных надо наказывать, так это и правильно. Лично мне Уокера не жаль, несмотря на то, что знаю о нём мало, но всё, что знаю, делает его ужасным в моих глазах, а мой брат так вообще его в живую видел. Если бы тучка не был такой букой, мы бы могли взять его с собой, но эта больница — его район, мы не местные, поэтому соваться не будем. Шли мы достаточно долго, Вейлон сильно устал, хотя до последнего старался это скрыть. Я приехала сюда лишь недавно, поэтому была выспавшейся, не голодной и полной сил, но брату нужен был отдых. Короткий, минут двадцать, но всё же лучше, чем ничего. Мы выбрали относительно безопасное место — кабинет, где были уже знакомые мне серые шкафчики, сломанные компьютеры, множество папок с документами и парочка стульев. Дверь запиралась изнутри, поэтому это было вдвойне хорошо. Сейчас брат немного передохнёт, перекусит, и мы двинемся дальше полные сил, чтобы сражаться с вставшими на пути психами. Ну, это я преувеличила. Не надо нам никаких психов. Мы просто тихонечко покинем эту дыру, я бы ещё напоследок подожгла, да боюсь нечем, и будем жить долго и счастливо. Вейлон воссоединится с семьей, а я попытаюсь окончить университет, а потом, глядишь, влюблюсь, ну это я так, размечталась. Сняв рюкзак со спины, я принялась доставать то, что могло принести радость любому — шоколад. Я слышала, что ученые выяснили, что в шоколаде есть вещество, которое при употреблении вырабатывает эндорфины — гормоны счастья. Хотя, я начинала получать удовольствие от одного только вида упаковки. Следом из рюкзака, именуемого мной бездонной дырой, я стала доставать мармеладки, леденцы и прочие вкусности. Вейлон посмотрел на меня и поднял брови. — Господи, Ари, да ты же ещё ребенок! Я сузила глаза и, схватив батончик побольше, швырнула прямо в брата, целясь в лицо. Будет знать, как называть меня ребенком. И ничего я не ребенок, мне двадцать один. Вон мои ровесницы во всю уже имеют по двое детей, а я только университет заканчивать планирую. Но вот в плане романтических отношений я и впрямь была ребенком. Мой первый поцелуй произошёл сравнительно недавно. Когда мне было восемнадцать, я была влюблена в одного парня, даже вставала с первым лучиком солнца, чтобы скорее надевать спортивный костюм и топать на пробежку. Сама пробежка удовольствия мне не приносила, а вот голый мужской торс рядом — да! Всё во мне выражало влюбленность к нему и он, зная это, воспользовался моментом, остановился и резко поцеловал меня. Это было… Нет, не так, как описывают первый поцелуй в романах. Слюняво, мерзко и вообще мне не понравилось. Бедняга тогда ещё подумал, что я без ума от поцелуя, поэтому полез целоваться снова, за что получил коленкой в пах. Лучшая подруга ещё тогда пошутила: «Если парень плохо целуется, то в постели он ноль». Я в таких вещах была менее продвинута, чем она. О сексе знала только в теории, да и то слабенько. Зато родители и брат, когда мне стукнуло около шестнадцати лет, решили провести воспитательную беседу на тему «секс», тогда ещё Лиза присутствовала со своей подругой. Думали, что удивят меня словом «презерватив», но когда Лиза упомянула мужской половой орган, назвав это «членом», я покраснела. Потом и вовсе услышала их с подругой разговор на кухне о том, какой мой брат в постели. Не хотелось бы вспоминать подробности, но как сейчас помню, это было ужасно для моих ушей, но, по словам Лизы, он просто бог. Я аж загордилась своим братцем! — Мазила, — пошутил брат с ловкостью поймав шоколадку. Я коварно улыбнулась. Ничего, ещё успею помучить. Сейчас сама перекушу, а потом нам нужно будет двигаться дальше. — Каким образом ты выживал здесь? — спросила я тихо, перестав жевать. — Еда, вода, сон… — Малыш, еду я нашёл запросто. Она лежала не тронутая на кухне до моего знакомства с Фрэнком, конечно. Боюсь, что мюсли и сухие завтраки не в его вкусе, — пошутил Вейлон, и я закатила глаза. Как же мне нравилось в нём то, что он мог шутить в такие тяжелые моменты. — О сне я мог только мечтать, потому что даже постоять пять минут где-либо было самоубийством на тот момент, сейчас спокойнее, но я всё еще грежу о сне. Поэтому, как только я окажусь дома, в своей мягкой кровати, я лягу спать и никто: ни пожар, ни конец света не смогут разбудить меня! Я улыбнулась. Мой брат нисколько не изменился. Его не изменила эта лечебница, ад, творящийся здесь, всё увиденное, он остался прежним. Он был спокойным, сообразительным, очень умным, его улыбка излучала свет и доброту. Я была спокойна, когда он был здесь, рядом со мной. Родители воспитывали нас строго, но безумно любили. Учили, что выход есть из любой ситуации, просто иногда нужно освободить голову от лишних мыслей и выход найдётся сам. Как бы мне не хотелось, но пришлось собирать рюкзак и отправляться в путь. Сейчас мы находились недалеко от тюремного блока, оставалось пройти жилые блоки, где располагались камеры, в которых раньше жили сумасшедшие, спортзал, душевые комнаты, и мы выйдем прямиком к госпиталю, там выход тоже есть, но для нас он заперт, а открыть его возможности нет, поэтому придётся быть крайне осторожными, проходя по этим опасным местам. Думаю, здесь нам не угрожает опасность. Хотя, тишина в этом отсеке пугала. Вейлон сказал, что успел повидать много психов, но тут практически ни одного при том, что неподалёку находятся жилые отсеки, некогда густонаселённые психами. Я объяснила это тем, что им надоело шататься здесь, поэтому они решили совершить мини-путешествие по лечебнице. Мы вышли из своего временного убежища и двинулись вперед. Фонарик хоть и освещал, но этого света было недостаточно, чтобы полностью разглядеть то место, в котором мы находились. Вокруг было столько хлама и пыли. Стояли высокие полки из старой древесины, на которых лежали какие-то предметы, на полу повсюду были коробки. Было такое чувство, будто мы попали на склад. Я, как и всегда, шла позади Вейлона, держа его за руку, в руках у него был фонарик, а у меня за спиной рюкзак. Я вздрогнула, когда услышала крик. — Тише! Мы с Вейлоном лихорадочно начали оглядываться по сторонам, стараясь не дышать и не светить фонариком, спрятавшись за высокими стеллажами. Среди хлама нас было сложно заметить. — Если они по… если поймают нас, то отдадут нас ему. Человеку внизу. Чел… Очень плохо. Очень, очень плохо… боже… О, боже… Вот сейчас мне впервые стало по—настоящему страшно. Стараясь не производить шорохов при движении, я и Вейлон двинулись дальше по стенке. При желании через деревянные щелки нас было легко заметить, поэтому пришлось отключить фонарик и идти в слепую, как кроты. — Крысы в стенках! Убивайте крыс! — крикнул другой голос и через щели я увидела мужской силуэт. Так… Так тут несколько психов?! — Они здесь! Внутри стен! Убить их! — кричал всё тот же голос. Я не на шутку испугалась и крепко сжала руку Вейлона, когда увидела, как кто-то бежит, стараясь обойти стену, чтобы встретится с нами. — Кусочек пирога! — Эти идиоты хотят умереть! Голосов было три, судя по всему. Все разные, но такие пугающие, такие жуткие. Сама ситуация была жуткой. Дай бог, чтобы это были просто сумасшедшие, которые примут Вейлона за своего, дай бог! Мы шли тихо, но быстро, обходя стеллажи, коробки и деревянные стенки. Через несколько метров можно заметить повешенный и болтающийся труп работника, одетого в белую рубашку и чёрные брюки. Очередной бедняга. Продвигаясь дальше в чуть кромешной тьме и больше не слышав голосов, Вейлон включил фонарик. Я увидела железную кушетку в углу и какой-то документ на прикроватной тумбочке. Вейлон заметив куда я смотрю, взял документ, пробежался глазами и нахмурился. — Что там? — тихо спросила я. — Про пациента, у которого раздвоение личности, а точнее в нём живёт четыре личности: два брата, отец и сын, зовут Деннис. Могу склоняться к тому, что голоса, которые мы услышали, принадлежали одному человеку. — Это и радует, — сказала я, — и нет. — Не могу не согласиться, — ответил брат и мы продолжили путь. Проходили мимо деревянных стен. Пыли было настолько много, что она запросто могла наполнить мои легкие полностью. Она летала и её было видно даже в при таком свете. Затем я снова услышала голос, более грубый, взрослый. — Там протекает. Ссыт прямо на нас. Вода разрушит всё. — Ну, поплачь об этом, — ответил ему другой голос. — Прямо на нас из канализации. Это ставит нас… — продолжал говорить тот грубоватый взрослый голос. — Хочешь, чтобы он заткнулся? — с явной злостью сказал кто-то. — Больше всего на свете, — ответили мягким голосом. — У нас тут незваные гости, — перевели тему, и я догадалась о ком идёт речь. Этими незваными гостями были мы. — Тебе померещилось. — Вода и время могут проделать дыру в чём угодно, — кажется, о нас забыли. Ну и славно! — Что за чертовщину я слышу. — Па… — Вы похожи на детёнышей опоссума. Крошечные, розовые, глухие и слепые. Найдите себе сиську мамочки. — Вы ещё живы? — Все вы идиоты и трусы. Позор! Голоса не продолжали утихать. Разговор не был наполнен смыслом. Складывалось такое впечатление, что каждый говорит о своём и при этом не слышит других. Один говорит о том, что их скоро затопят. Другой ругается, третий поддакивает ему. Я запуталась! Но это действительно было страшно, потому что голоса были слышны так отчётливо, так громко, будто бы эти сумасшедшие или сумасшедший находятся совсем рядом. Ещё пару шагов и «Бум!» Про это «Бум!» думать совсем не хотелось. Вейлон продолжал идти вперед. Дальше перед нами оказался тупик, обойти который не представлялось возможным из-за огромных железных труб. Так вот откуда протекает, по мнению сумасшедшего. Вейлон забрался на деревянную квадратную подставку и перепрыгнул через невысокую стенку, я последовала его примеру, только была поймана ещё до того, как хотела спрыгнуть. — Вейлон, мне страшно, — сказала я шепотом, держа за руку брата. — Не бойся, я с тобой! Из угла вышел сумасшедший в комбинезоне, подобном костюму Вейлона. Кажется, о моде здесь не слышали. — Вот они где. Что думаешь? — сказал сумасшедший и двинулся на нас. — О, они подойдут, — ответил кто-то другой. Так, стоп! Их тут сколько? Один или несколько? Или… — отдадим его жениху. — На этот раз мы согласны. Какому ещё такому жениху? Да, вы шутите… Сумасшедший надвигался на нас, пока мы с Вейлоном старались поскорее убежать отсюда. — Не убивай их! Нужно отдать их… Ах, тупые идиоты. Вейлон заслонил меня собой, когда сумасшедший пытался ударить меня кулаком, но брат тут же схватил меня за руку, и мы побежали так быстро, насколько это было возможно в такой тесноте, темноте. Сердце колотилось, как бешенное. Страх открывал во мне новые, ранее не выявленные, возможности. Если бы мой бывший учитель физкультуры видел, как я сейчас бегу, то я бы уже давно участвовала в городских соревнованиях по бегу от школы. Увы, я не была самой лучшей, но физкультуру сдала на отлично. Уф, кажется, оторвались. — Это ты их потерял, бесполезный ублюдок, — голос звучал теперь вдалеке. А мы продолжали бежать. — Они сбежали! Жених теперь возьмёт нас… О каким, чёрт возьми, женихе они говорят? Но то, что я услышала в следующий момент, повергло меня в ужас. — Заткнись. Мы обойдём. Мы знаем это место и не прочь поохотиться. Что-о-о?! На нас открыта охота? О, нет! Если Вейлон был полон решимости убежать отсюда, то я осталась жива только потому, что тот тянет меня за руку. Так бы уже давно упала в обморок и досталась какому — то там жениху. — А вот и наша невестка, — мы были позади, но голоса всё ещё звучали откуда-то. Может, сумасшедшие были правы, нам не сбежать? — Вот ваша невестка, мистер Глускин. Я не знала о какой невесте идёт речь, кто такой Глускин, хотя были предположения, что это и есть тот самый жених, которому нас хотели отдать. — Дадим ему две плоти. Взамен он пощадит нашу, — разговор продолжался на повышенных тонах. Те, кто разговаривал, были очень взволнованы, чуть напуганы, но говорили о том, что у них есть шанс на то, чтобы выжить. — Тупой идиот, сам залез в адскую берлогу Глускина. Оставалось сложить все пазлы в единую картинку. Как я поняла, даже среди сумасшедших есть главари. На кухне, столовой — это Фрэнк Манера, являющийся каннибалом. В лаборатории и нижних отсеках лечебницы главным был тучка. Думая, что в этом блоке, среди прочего хлама, душевых и спортзала мы находимся в безопасности, я ошибалась. Ошибалась сильно! Если верить сумасшедшим, то это была территория Глускина, или жениха, или как там они его назвали. Нас хотели отдать именно ему взамен на свои жизни. Не очень радужная перспектива оказаться в лапах сумасшедшего, повергающего в страх других сумасшедших. Мы вышли в какой-то пыльный зал с обшарпанными стенами, потолок казалось вот-вот упадёт на нас, повсюду на полу валялись старые газеты, бумаги, несколько столов, на которых стояли швейные машинки. Где-то вдалеке приглушённо звучала старинная музыка, напоминающая джаз или что-то из семидесятых, восьмидесятых. В проёме что-то ограждала белая ширма. Вейлон зашёл посмотреть за неё и остановился, я хотела знать, что брата повергло в шок. Он здесь давно, а значит, повидал многое. Но лицо моего брата выражало полный ужас. Музыка продолжала играть, отчего мне становилось жутко некомфортно в этом месте. Нет, мне вообще не нравилась эта психушка, но были места, где я чувствовала себя более менее спокойно. — Что там? — спросила я, пытаясь обойти брата, но меня схватили, заставляя, остановится. — Ариана, не ходи туда, пожалуйста! — сквозь зубы прорычал Вейлон. — Господи, да что же там такое? — неужели, всё так плохо? — Я сказал, не ходи! Хоть раз послушай и сделай так, как тебя просят! — брат был злым, мне не нравилось его поведение. — Хорошо, — вспылила я. — Ладно! Будь по-твоему. Отвернувшись, я решила ещё раз осмотреть место, в котором мы временно пребывали. Больше похоже на мастерскую, где сумасшедшие могли заниматься каким-то хобби. Не только швейные машины это доказывали, но так же рисунки и эскизы на полу. Я подняла один и увидела эскиз свадебного платья. Безвкусно! Платье былое простое, свободного кроя, с полностью открытыми плечами, без каких — либо украшений. Сейчас такие и не шьют. Пока мой брат что-то там делал, то ли закрывал от меня то, что я не должна увидеть, то ли пытался устранить последствия чужого творчества, я ходила по мастерской кругами, рассматривая пыль, столы, обшарпанные стены, с которых уже давно слезла вся краска. Подошла к одной двери и, дёрнув ручки, печально вздохнула — закрыто. Многие двери были заперты. Если бы нас с Вейлоном сейчас окружили, то мы бы не сумели выбраться. Не нравилась мне эта мастерская, ой, не нравилась. Ещё эти сумасшедшие, которые говорили про какого-то жениха и чуть было не подарили нас ему взамен себя. Я подняла голову и вздрогнула, когда увидела за дверью мужчину, смотревшего прямо на меня. — Дорогая. Я медленно попятилась назад, смотря на то, как мужчина отошёл от двери и куда-то направился. Судя по всему, сюда в мастерскую. Как он меня назвал? — В-в-вейлон, — заикаясь, сказала я. Губы словно оледенели. Я двигалась к брату спиной, а сама смотрела туда, откуда в любую секунду должен был выйти мужчина, назвавший меня «дорогой». — Я испугал тебя? — спросил мужчина. — Я извиняюсь, я не хотел. — В-в-вейлон, — мой голос дрожал, я даже не могла закричать, лишь отступала назад. — Вейлон Парк! — Ари, что случилось? — обеспокоенно спросил брат, положив руки мне на плечи. — Т-т-там… — в горле встал ком, я сглотнула, но произнести ничего не могла. — Что «там»? Малыш, не молчи, ты пугаешь меня. Я сама боялась не меньше его. — Там, — попытавшись взять себя в руки, я через какоето- время произнесла: — Там ещё один сумасшедший. Вмиг стало так тихо, что неслышно было даже нашего дыхания. Кем бы ни был этот незнакомец, ничего хорошего встреча с ним не предвещает. Нам нужно было уносить ноги, и как можно скорее. — Всё хорошо, всё хорошо, — попытался успокоить меня брат, но сам заметно нервничал. Мы с ним оба понимали, что против сумасшедшего не выстоим. — Нам нужно уходить. Не смотри за ширму, пожалуйста, просто не смотри. Так, как и всегда, Вейлон взял меня за руку и потащил вперед. Как и просил брат, я не стала смотреть за ширму, а когда мы проходили мимо, и мне мог бы открыться полный вид на то, что так отчаянно пытались от меня скрыть, я смогла побороть своё любопытство и уставилась под ноги. Не знаю зачем, но я снова оглянулась назад и увидела, как он бежит за нами. Толкнув Вейлона в спину рукой, тем самым подав знак, чтобы он начал бежать, я побежала следом за братом. Бежали недолго, быстро покинули мастерскую и оказались непонятно где. Сейчас я настолько испугана, чтобы была не в состоянии вспоминать схему всего здания. А достать телефон из рюкзака означало то, что нас в скором времени смогут догнать, потому что останавливаться было нельзя. — Есть варианты, что будем делать дальше? — спросила я Вейлона. — Прятаться. Нам не убежать. Мы забежали в комнату, и Вейлон подвёл меня к шкафчику. — Ты прячешься здесь, сидишь и не высовываешься до тех пор, пока я не приду за тобой, ясно?! Я кивнула, потому что спорить в такой ситуации хотелось меньше всего. Но вспомнив данное себе обещание, что поставила жизнь брата превыше всего, сняла рюкзак и протянула брату. Он сощурил глаза. — Я предупреждала, Вейлон, — спокойно произнесла я. — Как только встанет выбор между тобой или мной, ты берешь мой рюкзак и спасаешься, было такое? — Ну было и что? — он упорно продолжал стоять на своём. — Ты, правда думаешь, что я смогу бросить тебя здесь, зная обо всей той хрени, что творится в этом аду?! — Это не просьба, Вейлон, — мне очень хотелось, чтобы он взял рюкзак. — Просто возьми его себе пока. Сумасшедшему нужна я, и ищет он меня, ты сможешь незаметно уйти, а я приду следом за тобой. Брат взорвался. — Ты вообще слышишь себя?! Ты предлагаешь себя в качестве приманки… Господи, извини, но ты дура, Ари! — Не ори на меня! Мы услышали грохот, я кинула рюкзак в руки брату. — Времени нет! — шепотом сказала я. — Он здесь. И залезла в шкафчик, надеясь, что брат не станет упрямиться и спрячется где-нибудь. Пройдёт какое-то время, прежде чем уйдёт сумасшедший, не найдя здесь наших следов, просто нужно подождать. Чтобы не случилось со мной, Вейлон должен вернуться домой живым, чтобы поведать миру правду о «Меркоф», чтобы показать кадры с камеры, которую он всюду таскает за собой. Кадры, которые станут прямым доказательством вины «Меркоф» во всём, что здесь происходит. Каждый из них поплатится за содеянное. Время шло. Секунды, минуты, всё казалось вечностью. Тишина, моё дыхание. Нет признаков, указывающих на присутствие сумасшедшего: ни шагов, ни грохота, ни скрипа открываемых дверей. Ничего. Но я знала, что было рано выходить мне или Вейлону, чтобы убежать в другой, более безопасный, отсек. Хотя, сколько раз я говорила себе: «Здесь безопасно, здесь нам ничего не угрожает», теперь понимаю, мне просто везло. Повезло не наткнуться на кого-нибудь в первый день пребывания. Повезло встретить брата. Остаться в живых. Переживания съедали меня, я не могла просто стоять в шкафчике и трястись при этом. Я думала лишь о брате, надеялась, что он до последнего будет прятаться. Но это не в стиле моего брата — прятаться. Он всегда смотрел опасности в глаза. Как бы ни старалась, как бы ни отвлекала себя, разглядывая серый шкафчик изнутри, считая овечек, я всё-таки психанула и чуть ли не выбила дверцу шкафа. Плевать! Я не могу сидеть здесь спокойно, не имея никакой связи с братом. Только вот не буду бежать, шуметь, чтобы не привлечь внимания. Поищу тихо, насколько это вообще возможно. Вейлон не должен был спрятаться далеко, зная, что я где-то тут. Значит, буду искать в соседних кабинетах. Возвращаться обратно в мастерскую мне не хотелось. Надеюсь, у него хватило ума не идти прятаться туда. Тихо вышла из комнаты, продвигаясь по коридору почти на цыпочках, стараясь не дышать, не шуметь. Когда открывала дверь в ближайшую комнату, прикусив губу, молилась, чтобы она несильно скрипела. В этой комнате шкафчиков не было. Почему-то я была уверена, что Вейлон спрятался в шкафчик. А куда ж ещё? Я резко развернулась, чтобы выйти из двери, но тут же наткнулась на огромную преграду в виде… О, господи! Прикрыв рот руками, попятилась назад. Как же это было предсказуемо, что он появится тут, как тут, решись я выйти из своего укрытия. Высокий, очень высокий. Крупный. Мощный. Мой брат букашка по сравнению с ним, а я лишь песчинка. Весь в крови, шрам на пол лица, ярко-голубые глаза светятся в темноте, чёрные волосы. Это тот самый жених, о котором говорили психи. Он был одет в белую рубашку с закатанными по локти рукавами, жилетку чёрного цвета, бабочку на шее. Он внимательно смотрел на меня, а я продолжала отползать назад. По щекам текли слезы. Иисус! Я умру в руках этого… Если есть что-то хуже смерти, то он определенно сделает это со мной. — А я тебя искал, — начал жених, и я громко всхлипнула. В ловушке, загнанная в угол, мне не убежать, не предупредить Вейлона. Мне… О, боже! — Ты заставила побегать меня за тобой. Он усмехнулся. Его смех был противным, слишком наигранным. Он же играет со мной, как хищник со своей жертвой. Он подошёл вплотную, почти касаясь меня, глядя свысока своего огромного роста. Выставив перед ним руки, старалась слиться со стеной, но это не помогло. Он был ближе, дыхание опаляло кожу. — Не надо, — прошептала я, задыхаясь от слез. Он попытался прикоснуться к моему лицу, я тут же упала на пол и быстро поползла к двери. Кажется, моё поведение удивило его. Наверное, ожидал, что я буду неимоверно рада, встретив его. В общем, это сыграло мне на руку, я успела выползти в коридор, встать и побежать. Была подхвачена мгновенно и закинута на плечо. Дралась, выбивалась, но понимала, что не всё потеряно. Мой брат в безопасности, жив — это придавало мне сил. Я не хотела сдаваться вот так просто. Буду бороться до последнего вздоха. Вышедший из-за угла Вейлон оторопел, я смотрела ему прямо в глаза. Тот, кто держал меня, не видел Вейлона, потому что был к нему спиной. Я показала жест, чтобы брат убегал. Но он продолжал стоять. — Уходи, уходи, уходи… — шептала я. Господи, пускай он уйдет! Если я умру, то он просто обязан выжить, потому что тогда моя смерть будет напрасной. Я громко зарыдала. Вейлон не уходил, наоборот, он собирался предпринять попытку спасти меня. У него же нет шансов. Нет! Жених, видимо, понял, что происходит и немного развернулся. — Убирайся, Вейлон! — прокричала я. — Беги отсюда! Тебе не справиться! Но Вейлон стоял и смотрел, обдумывал ситуацию, а я умоляла его бежать. Меня хотели сбросить на пол, но я сумела удержаться на ногах, заслоняя собой проход к брату. — Вейлон, вали отсюда! Я предупреждала! Лучше я, чем ты… Не знаю, что происходило дальше, потому что я стояла и загораживала брата, но сумасшедший нахмурился, смотря за мою спину. — Пожалуйста, — задыхалась я. — Не трогай его! Возьми меня, но его не трогай! Перед глазами начало всё плыть, я даже не сразу осознала, что меня шатает и теперь я еле стою на ногах. Не успела упасть. Меня подхватили и куда-то понесли. Вейлон должен жить. Он обязан выжить! Я знала, что мне придётся пожертвовать собой. Зато он будет жить… Мне становилось всё хуже и хуже, голова кружилась настолько сильно. Меня затягивало в бездну. Перестала слышать звуки, видеть свет.