Второй шанс

Сид. Я опустил обмякшее тело Ронни на прохладную кушетку в кабинете доктора. Мужчина тут же поднес ватку, смоченную в нашатыре, к носу Ронни. Тот через мгновение начал морщиться и открыл глаза, попытавшись сесть, но врач осторожно придержал его за плечо и пригвоздил к кушетке. – Без резких движений, молодой человек, – строго сказал он. Я же за предыдущую минуту уже успел в голове миллион диагнозов для Ронни придумать. И то, что он вчера молчал как партизан – а сейчас еще и в обморок плюхнулся – не помогало. Ронни попытался сфокусировать на мне свой взгляд, доктор проследил за ним и тоже взглянул на меня: – Вы тоже присаживайтесь, – сказал он мне. Я уселся на стул чуть дальше от кушетки, но не сводил с Ронни глаз. Тот виновато смотрел на свои руки, пока мужчина проверял его пульс, температуру и зрачки. – Переволновались? – спросил он Ронни, присаживаясь рядом за аппарат и листая бумаги. – Угу, – кивнул тот. – Так-так, – прокряхтел мужчина, – мы с Вами вчера договорились сделать УЗИ, не передумали? Ронни кинул быстрый взгляд на меня: – Нет. – Тогда раздевайтесь до пояса, – врач достал тюбик с гелем и хлопчатобумажную салфетку. Я покраснел как рак, когда Ронни принялся стягивать с себя штаны с бельём, и задрал голову к потолку. Доктор протянул Ронни салфетку, тот лег обратно на кушетку, прикрываясь ей. Только тогда я вернул взгляд на него. Мужчина тем временем намазал гелем датчик и отвернул монитор так, чтобы Ронни и я не могли его увидеть. Господи, да что же происходит? – Будет немного холодно, – предупредил он и начал процедуру. Ронни вздрогнул немного от неприятных ощущений, а у меня руки инстинктивно сжались в кулаки. С минуту доктор молча изучал происходящее на экране – в этот момент тишину в кабинете можно было хоть ножом резать. Я глядел на Ронни, в надежде на объяснения, но он просто прожигал взглядом врача. – Ага, – наконец сказал мужчина, – так я и думал. Что ж, – он взглянул на нас и развернул монитор так, чтобы мы могли увидеть изображение, – можете сами убедиться. Вот, видите небольшое затемнение? У меня сердце в пятки ушло – неужели опухоль? – Это ваша первая яйцеклетка, – Ронни удивленно округлил глаза вглядываясь сильнее, а врач продолжил, – стадия формирования почти завершена. Точно сказать, когда будет первая течка сейчас не могу. Но где-то в пределах месяца, не больше. – Вы уверены? – нервно сглотнул Ронни, не сводя глаз с доктора. – Абсолютно. Можете не переживать, молодой человек, вы абсолютно здоровы. Никакого бесплодия у вас нет. Ронни наконец откинулся на кушетку с громким выдохом и закрыл лицо руками. Я только ошарашено моргал глазами. Ронни думал, что бесплоден? Как это могло ускользнуть от меня? Почему он ничего мне не сказал? В сердце больно закололо от мысли, какие ещё секреты он мог скрывать от меня. – Если у вас появятся какие-то вопросы, – врач взглянул на нас обоих, пока Ронни одевался, и протянул визитку мне, – можете звонить по этому номеру. И ещё, можно Вас на секундочку, – мужчина смотрел теперь на меня, я вопросительно взглянул на Ронни, но тот только пожал плечами и вышел из кабинета. – Вот, – сказал врач и протянул мне какой-то буклет, – изучите на досуге. Я взглянул на то, что он мне дал. На обложке было название: "Безопасная дефлорация". Я удивленно взглянул на него: – Зачем мне это? – Ну как? – врач немного смутился, – я обязан всем партнёрам, у которых омеги-девственники выдавать такие буклеты, ещё и лекцию прочесть, но сейчас народу очень много, поэтому времени нет. Так что изучите на досуге, – повторил он. – Стоп, – мотнул головой я, – Ронни девственник? – Совершенно точно, – кивнул врач, открывая передо мной дверь. Ронни. Как мы приехали домой, я не помню. Я чувствовал себя окрылённым от хорошей новости. Я здоров. Пока я готовил ужин – улыбка не сходила с моего лица. И только когда мы с Сидом привычно сели за кухонный островок, я заметил, что он подозрительно тих. Я пытался рассмотреть выражение его лица, но он, казалось, был глубоко в своих мыслях. – О чём ты думаешь? – промурлыкал я. Он наконец посмотрел на меня, потом немного поколебался, но в конце концов вынул какую-то бумажку из заднего кармана и протянул мне. Я расправил её и улыбка потихоньку начала сползать с моего лица. – Почему ты не сказал мне? – спросил он, внимательно глядя на меня. – Я...э...не хотел сначала, а потом как-то разговор не заходил, – пожал плечами я, сникая, – ты злишься? – Что? Кто-кто должен был злиться, так это ты. Я наговорил тебе столько гадостей тогда ни за что... – Подожди, – перебил я его, хмурясь, – то есть хочешь сказать, что если бы я переспал с половиной города, то никакого чувства вины за обзывательства в мой адрес ты бы не испытывал? – я раздражённо отодвинул тарелку от себя, потому что окончательно потерял аппетит. – Нет, я не то имел в виду, – начал оправдываться Сид. – Тогда какое это, – я кивнул на буклет, – имеет значение? Сид шумно выдохнул: – Я знаю, – медленно начал он, – что это не должно волновать меня, но если скажу, что ничего не испытываю от новости о том, что ты... – он не стал договаривать, но потом продолжил, – то совру. – И что же ты испытываешь? – нервно сглотнул я. Сид закусил губу, но потом всё-таки ответил. – Беспокойство. – За что? – не понял я. – За тебя, за то, с кем ты будешь... – Сид опять запнулся, это было даже забавно, – кого ты выберешь... – Я свой выбор уже сделал, – я скрестил руки на груди и вскинул бровь, глядя на него. Мы оба поняли, кого я имел в виду. – И это беспокоит меня больше всего, – посмотрел на меня Сид. – Почему? – Боюсь не оправдать твоих ожиданий, – выдохнул он. Возможно надо было утешить его, но на языке вертелась только одна фраза: – Талантливый человек талантлив во всём. Сид закатил глаза от моей издёвки, но ничего не сказал. Ого, кажется я только что выиграл в споре с Сидом. Я ухмыльнулся своим мыслям, но вдруг Сид резко прервал тишину: – Как ты вообще мог подумать, что бесплоден? – возмутился он. – Ну, когда я делал реферат ещё летом, я узнал, что от марихуаны бывает бесплодие, – начал я, – а мне тогда было почти восемнадцать и у меня еще не было течки или даже намёка на неё. Хотя у всех они, как мне казалось, начинались гораздо раньше. А у меня – ничего. Ну и как-то вывод сам собой напрашивался. А что? – Нет, ничего, – замялся Сид. – Скажи, – настаивал я. Он посмотрел на меня и прищурился: – Ты что, действительно этого не чувствуешь? – Чего? – не понимающе спросил я. – Запаха. От тебя несёт им за версту. Я принялся осторожно обнюхивать себя. – Я пахну немного клиникой... – Нет, я не об этом, – Сид вдруг протянул свою руку и взял меня за запястье, – я об этом. Он поднёс моё запястье к носу и втянул воздух, как будто моё запястье действительно чем-то пахло. – О боже, – выдохнул он, жмурясь, как будто ему стало больно, – ты правда этого не чувствуешь? Я поднёс другую руку к себе, оставив ту, что держал Сид, в его ладони. Посильнее вдохнул – снова ничего необычного. И тут до меня начало доходить. – Не знаю, я ничего не чувствую. – Поверить не могу, – глядел на меня Сид, – этот запах, он же заполняет всю кухню. – Я слышу только твой запах, – пожал плечами я. Я было принялся доедать ужин, но Сид не сводил с меня глаз. Кажется, я сказал лишнего. – И ты, – он помедлил, – ты нормально себя чувствуешь? – В смысле? – я состроил невинную мордашку. Мне не нравится, куда идет разговор. Сид потёр руками лицо. – Мне тяжело концентрироваться из-за твоего запаха. Каждый раз, когда ты рядом, я стараюсь не дышать. Ведь если я вдыхаю, то сознание начинает куда-то уплывать, и всё горит внутри, – признался он и с надеждой взглянул на меня, – у тебя такого не бывает? – Ты поэтому меня избегал последние две недели? – попытался уйти от темы я. – Ага, – кивнул он понуро. Он понял, что я не собирался отвечать на его вопрос. Вид расстроенного Сида задел меня больше, чем я предполагал, и поэтому я решился сказать то, о чём возможно пожалею: – Это пройдет, – осторожно начал я, посмотрев на наши всё ещё сплетённые руки на столе, – точнее нет, не пройдет, но ты научишься с этим жить. – Ты этого не знаешь, – буркнул он. Я вздохнул – я сильно пожалею о том, что сейчас скажу: – Сид, – я посмотрел на него и продолжил, только когда он взглянул на меня, – я слышу твой запах с пятнадцати. И я чувствую то же самое. Каждый раз когда надеваю твою футболку перед сном или сижу с тобой в машине... – О боже, я знаю, – всплеснул свободной рукой Сид, энергично кивая, – в машине тяжелее всего. Я невольно заёрзал на стуле в нетерпении: – А когда ты входишь в аудиторию, даже если я сижу максимально далеко от входа, я всё равно сразу чувствую, что это ты! – А я могу определить в какой ты аудитории, проходя по коридору, даже если все двери закрыты! Мы наперебой начали делиться своими ощущениями пока не начали хохотать от собственного восторга и желания победить в этом глупом споре. – Значит с пятнадцати? – спросил Сид, когда мы наконец просмеялись. Я расцепил наши руки, пряча свои под столом и опуская на них свой взгляд: – Это была глупая подростковая влюблённость. – А сейчас? – осторожно спросил Сид. А сейчас это любовь – подумал я. Но готов ли я был признаться ему в этом? – А сейчас...– начал я, но тут меня прервал звонок мобильного телефона. Сид машинально взглянул на экран, там высветилось "Алан", и ему пришлось взять трубку. А я мысленно благодарил Алана за то, что он позвонил так вовремя. – Привет, – сказал в трубку Сид, я слышал только его ответы, – что?.. Когда?.. И на сколько?.. Понятно... Я могу чем-нибудь помочь?.. Алан, ты же знаешь...Хорошо. Он вдруг протянул трубку мне: – Ева хочет поговорить с тобой, – сказал он. Я взял телефон и приставил к уху. – Алло, – сказал я, выписывая невидимые узоры пальцем на мраморной столешнице. "Привет, зайчик" – услышал я мелодичный голос и улыбнулся. – Привет. "Ты знаешь, мы решили съездить в Норвегию". – Круто, – сказал я, но внутри всё похолодело. Я знал, что это означает – лечение тут не помогло. "Ну да" – Знаешь, я завидую тебе, – сказал я мотнув головой, чтоб выбросить ненужные мысли. "Да? Почему же?" – Говорят, зима там очень красивая. Снег увидишь, все дела... "Это точно" – Привезешь мне снеговика? В трубке рассмеялись. "Ну конечно, зайчик" – я снова не смог сдержать улыбку, – "Ронни, я хотела сказать тебе..." – Скажешь, когда вернёшься, – перебил я Еву, не давая ей договорить. Сердце больно сжалось. Я понимал, что это за звонок. Прощание. Но я не готов был проститься с ней. Только не с ней. На глаза навернулись слёзы, и я быстро опустил голову, но Сид всё равно заметил. "Конечно. Пока, Ронни" – До встречи, – тихо сказал я и закончил звонок. Я встал из-за стола не в силах удержать себя на месте от подступившего беспокойства и отчаяния. Принялся мерить шагами кухню, попутно убирая со стола. Нет, этот ужин я точно сегодня не доем. Сид тоже поднялся из-за стола, подошёл ко мне, крепко обняв, и тут я понял, что дрожу. Я в ответ попытался обхватить его за пояс, но понял, что руки меня не слушаются. Тогда я подтянул их к себе. Теперь получалось, что я был в объятиях Сида как в коконе. Тёплом, сильном коконе. Только через пару минут я услышал собственные всхлипы и почувствовал, как рука Сида медленно гладит меня по голове, спускаясь по спине и обратно. – Сид, – прошептал я, когда поймал дыхание, но так и не нашел что сказать. – Всё будет хорошо, – сказал он спокойным уверенным голосом. Возможно, если он скажет это ещё пару тысяч раз, я наконец в это поверю.