сatch the falling sky

- скажи мне, Звездочка, я плохой человек? Билл Сайфер стоит на горелой земле и вырывает из груди очередной неудачливой твари хребет. От седьмого позвонка и наружу. Хищное, выверенное движение, как вшитый по дефолту талант. Или он просто делал это сто и одну тысячу раз /что, впрочем, правда/. К ногам Билла Сайфера текут багровые реки. Мейбл хочет возразить, заявить, что никакой он не человек, но Мейбл молчит. Не может отвести взгляд. Он у нее стеклянный, на две трети безжизненный. А в горле - застывший ком, сбившееся в одну точку отчаяние. Апогей безысходности. Сквозь слезы, еще невыплаканные, но уже замершие на дрожащих ресницах, она видит то, что никогда не хотела бы видеть. Например, как рушится небо над головой, осыпается едким пеплом на волосы, тяжестью на ее /и без этого/ хрупкие плечи. Воздух пахнет дымом и кровью. Да и все вокруг пахнет кровью. Она почти задыхается. Вот он - the end of the world. Прямо здесь и сейчас, Мейбл Пайнс, прямо в твоей реальности. Все трещит по швам и кровоточит ранами, остатки мира сгорают в огне, а она стоит рядом и все еще цепляется за него. За мир, который когда-то принадлежал человечеству. За мир, который когда-то принадлежал ей. Нет, Билл Сайфер не человек, ведь все люди давно мертвы. - таких как ты не судят, Билл. Таких как ты сразу казнят. Он вздрагивает, оборачивается. Вытирает окровавленные ладони о желтый жилет и подходит к ней. - твой мир умирает /не скажу, что мне жаль/, но не я в этот раз убиваю его. Так все же скажи, в чем я виновен? Лицо его тоже в крови. В чужой разумеется. Мейбл видит и Мейбл не хочет этого видеть. Она не раздумывает слишком долго, она ведь и так знает ответ. - ты причинил мне боль, ты уничтожил мою семью, моего брата и все, что мне было дорого. Она выплевывает слова словно яд /чистейшую ярость/ прямо ему в лицо, не замечая, что он нависает над ней почти в полтора фута выше, и один щелчок его пальцев может сравнять ее тело с выжженной, насквозь прогнившей землей. - а вот не лги мне, Звездочка, в этом мои руки чисты. - но они погибли из-за тебя, ты - чертов катализатор армагеддона. - тогда скажи, что ненавидишь меня. - я ненавижу тебя. Умница, Звездочка. Идеальный ответ. Донельзя правильный. Так и должно быть. А теперь его очередь отвечать. Напомните, зачем он таскается с ней? Ах да, потому что она все еще жива. И это поправимо. Или же нет. Черт, пожалуйста, пусть она убежит куда-нибудь как можно дальше и дальше, и сдохнет где-нибудь, где он не сможет ее найти. Пожалуйста. Он усмехается. - видишь ли, милая, апокалипсис - это вещь, которая носит неизбежный характер. Он запланирован. И не мной, не тобой, а просто прописан в оглавлении мира, в оглавлении судеб, вещей, в твоей крохотной жизни и, не секрет, даже в моей. Так или иначе, важно лишь то, кто нажмет спусковой крючок. И если это будут не демоны, то, поверь, обязательно люди. А знаешь в чем разница, Звездочка? Улыбается /скалится?/, холодными пальцами /прикосновениями по живому/ приподнимает ее подбородок так, чтобы видеть взгляд. Впрочем, едва ли касается, хранит миллиметры. Стекло плавится в ее глазах, и она, кажется, задыхается. Снова. - в том, что наше прощальное шоу эффектнее. Мейбл дергается и делает шаг назад, внутри нее стынет холод, и ей чудится, словно она слышит смех перекатывающихся металлических шестеренок. Но Билл стоит неподвижно, и он молчит. Только смотрит пристально на нее или же через. В одну лишь ему видимую реальность. Он знает - апокалипсис пошел не по плану. Хотя что там, все просто провалилось, полетело к чертям. Надо уходить, уносить свои эфемерные ноги /и почему он все еще в этом мерзком обличии?/, залечь где-нибудь на дно или просто бежать. В самую маленькую, далекую и захудалую вселенную, где небо беззвездное /это важно!/, а солнце не светит вообще. Да, такая пожалуй сойдет. - мне пора, некогда возиться с тобой, Звездочка. Знаешь ли, еще столько дел, разрушений, да и кто-то же должен подливать масло в огонь судного дня. Мейбл уже не слушает Сайфера. Мейбл судорожно оттирает со свитера кровь, будто бы только заметила, а руки ее /также в царапинах/ немного дрожат - это все холод, страх или может быть что-то еще. Багровый повсюду. Кровь стала восьмым цветом в палитре, и этот цвет ослепляет Биллу рассудок. Люди переполнены им. Стоит, например, вспороть брюхо, и цвет польется из них липкой рекой, превращаясь в море, затем в океан. Людские тела иссыхают без своих океанов. Ему ли не знать. Внутри Мейбл Пайнс тоже плещется океан, только вот берега залатать уже некому. - смотри не умри слишком быстро, я поставил сотню на то, что ты единственная из всех этих глупых существ продержишься до конца. Снова скалится /улыбается?/, окидывая взглядом поляну - только что возведенное кладбище. Люди с демонами вперемешку. Где-то совсем рядом что-то рушится, или взрывается, или искрится. Не все ли теперь равно? В воздухе поднимается черная пыль. Мейбл кивает, отстраненно нежели утвердительно. Ее грязный свитер безнадежно испорчен. Как и ее мир. Она разворачивается, чтобы уйти. В отличие от Билла ей все равно куда. У нее есть лишь выжженная земля и четыре стороны света, выбирай любую - все равно попадешь в ад. Как бы то ни было, пусть будет юг. Нерешительный шаг вперед, как он тут же вцепляется в ее руку своей мертвой хваткой. Мейбл уверена - останутся синяки. Она закусывает губу, но молчит. Хотя, быть может, еще пару минут и ее сорвет на истерику. - Мейбл. Она снова как-то отчетливо вздрагивает, слишком резко, запуганно. Слишком неправильно. Ее имя режет ей слух, хоть она слышит его не впервые, но никогда тем голосом, что его произнес. А голос этот надломанный, проржавевший. Очевидно виноваты сухость и гарь, то, что теперь представляет из себя атмосфера. Билл решается на последний вопрос, который, в свою очередь, решает все. - что сделал бы плохой человек, будь он на моем месте? На сей раз Мейбл раздумывает дольше, чем нужно. Будто и в самом деле не знает ответ. - убил? Безошибочно, как правило одной из самых простых теорем. Беги, Мейбл, беги. Уходи на юг, север, запад, восток, куда угодно, пока он не разорвал твои берега, выплескивая из них багровые океаны. Он сжимает ее руку жестче, еще чуть-чуть и затрещат кости. Она сопротивляется, вырывается, и запоздалая паника захлестывает ее разум по нарастающей. Вдобавок земля под ногами начинает вибрировать - очередное землетрясение, разлом во вселенной, таких уже тысячи и нет смысла зашивать раны, спасать, надеяться и делать что-либо. Нет смысла даже бежать. Все постепенно проваливается вниз. В черноту, в пекло. В руины по кирпичам. Точно как здание, что обрушивается прямо сейчас всего в нескольких ярдах от них. Слишком близко, осколки стекла летят и вонзаются в кожу сквозь рваный, давно непригодный свитер. Звезда с радужным шлейфом, чернея от крови, превращается в падающий метеорит. Он все еще держит ее, угасающую, в своих руках. Его ладони снова в крови. Только на сей раз в ее. Люди, отчего вы столь слабые, глупые, отвратительные существа? Мешок плоти с костями /и, я клянусь, это был комплимент/, собранный воедино из космической пыли - рассыпаетесь точно же как она. Хорошо, что Билл Сайфер не человек, и он может позволить себе нарушать правила простых теорем. - с сотней я, пожалуй, перестарался, жаль будет проигрывать, но увы, ставки сделаны, Звездочка, и поэтому ты - идешь со мной. Его тон не терпит возражений. А она все смотрит на него с ужасом, с умоляющим "отпусти" и бьющим через края "ненавижу". Все еще хочет освободиться /ну и глупая же/, а куда? Повсюду слышится гул, последний стон агонирующей вселенной. Умереть вместе с ней или умереть вместе с ним? Сейчас или же после. Секундные стрелки вздрагивают на иллюзорных часах, и Мейбл со вздохом /последний раз вобрать в легкие родной воздух, пусть он и не воздух, а лишь сплошной дым/ вцепляется в его желтый жилет. Впрочем, давно уж багровый. И только бы не упасть. Время отведенное на апокалипсис вышло, этот мир стремительно подходит к концу. И Билл Сайфер знает, что выиграл эту ставку.