Наши лучшие чувства

      Я пересек холодный зал ожидания местного аэропорта, чтобы встретиться с ним. Летел, дрожал в предвкушении тех пары часов общения, которые надеялся провести с гостем по дороге в гостиницу. Конечно, моей задачей было только встретить его и подбросить до места, но я так давно болел этим человеком и желал с ним познакомиться…       Конечно же, я намеревался договориться о еще одной встрече с ним. Нашей встрече.       Только увидев его, я загорелся еще сильнее. Наверное, лишь воодушевление и спасало меня от лютой кондиционерной стужи. Но какая-то навязчивая мысль скреблась за ухом: что-то странное было в этом человеке — что-то, чего я пока не мог понять.       Он был одет с иголочки. Не сказать, что с корабля на бал — очевидно, он еще собирался переодеться в гостинице. Сейчас же высокую фигуру облегали серый джемпер и брюки; на плечах висел черный кожаный пиджак, прикрывающий лишь спину — его руки были свободны от рукавов. В строгости и серости его облика был своеобразный лоск, но не одежда приковывала взгляд. Лицо! О, сколько бы я отдал за такое же лицо. Наверное, эти мысли заставили меня улыбнуться шире, и я поспешил приветственно поднять руку, чтобы привлечь внимание гостя. Он повернул ко мне голову, сдержанно улыбнулся в ответ… Но казалось мне, что взгляд его скользнул мимо меня, да так и смотрел все время — мимо. Может быть, на киоск с журналами или сувенирную лавку. Может, даже на стойку заказа такси.       — С приездом! — усердно щебетал я уже через пару минут, стоя под плечом у холеного господина. Он медленно шел в направлении — о боже! — тех самых киосков, пустые рукава его пиджака покачивались, и один из них постоянно задевал мой локоть. Это понемногу начинало меня раздражать, но я не показывал вида.       Мой гость решил купить воды и осмотреться — он впервые посетил город. Когда я сбивчиво объяснил ему, что идет время, и мне, может быть, придется больше платить за парковку, он неопределенно качнул головой и ответил:       — Я заплачу. Это нетрудно.       Я вздохнул. Объяснять, что он сможет пройтись по аэропорту и во время обратного перелета, было бы невежливо и слишком навязчиво, поэтому я промолчал. Проглотив свою естественную суетность, я дождался его и продолжил напевать о погоде и о жизни по дороге к машине. На все мои трели он отвечал с выражением пассивного оптимизма: улыбался, кивал и даже отвечал, но его ответы (я сосчитал их! не набралось и с десяток!) даже не были связаны с моими собственными репликами.       Добравшись до гостиницы, я понял, что устал. Нельзя сказать, что я устал от своего гостя, ведь он ничего не сделал мне. Я устал от самого себя. Все мои старания — словно водой через сито. Я с мрачным предвкушением ждал конца.       — Вы ведь, кажется, хотели встретиться со мной после конференции? — спросил он, просунув лицо в салон машины и улыбнувшись мне.       — Да, я позвоню вам вечером, — бросил я и тоже улыбнулся. Он кивнул, и мы попрощались.       Думаю, за всю нашу поездку особенно он оценил то, что я даже не спросил его визитку.