Вагончик тронется, перрон останется
22 ноября 2015 г., 20:40
***
Аристофан: Против злословия клеветника нет лекарства.
Катя вышла от Андрея с каким-то смешанным чувством. Они были сегодня близки, как никогда. Ей даже показалось, что Андрею тоже очень нравится такая тихая семейная жизнь. Он был сегодня другим. Не страстным и пылким любовником; а заботливым, и нежным, и любящим, и пылким, и страстным, и домашним, и теплым мужем (?!). Да, сегодня он был очень похож на мужа. Жаль, что не попросил остаться. Она бы осталась. Хоть на ночь, хоть на всю жизнь. Ей так понравилась его квартира. И камин, и зеркальная ванна, и… огромный в пол стены ее портрет в его спальне. — Я всегда сплю с тобой, — сказал он, когда она увидела портрет и чуть не заплакала. Уже подходя к лифту, Катя увидела мужчину. Странно, но лицо его показалось ей смутно знакомым. Она где-то его видела, причем не так давно, причем не в Москве, а в Питере. А может показалось? Ночью Катька проснулась, сердце бухало где-то возле горла. Она вспомнила где она видела этого мужчину. В гостинице «Александр Хауз», две недели назад. Это не могло быть совпадением! Не могло! Едва дождавшись утра, Катя позвонила Андрею. — Привет. Ты прости, что я так рано. — Я очень рад, что ты так рано. Скажи, что соскучилась и что сейчас придешь. И я буду рад еще больше. Нет! Я буду счастлив. — Андрюша, скажи, пожалуйста, тебе в последние две-три недели ничего странным не показалось? — Это ты о чем? Что ты называешь странным, Кать? И Катюша рассказала ему о подозрительном мужчине в его доме. — Катя, а тебе не показалось? Я ничего подозрительного не видел. Просто вообще ничего. — Мне не показалось, Андрей. Он испугался. Испугался, как маленький мальчик, что вот сейчас из- за своих глупых страхов она отменит их встречу через две недели в Питере. Или сегодня не придет. — Катенька, ну, хочешь, мы сегодня встретимся не у меня. Где хочешь, там и встретимся. — Андрюшенька, я не могу сегодня. И не из- за какого-то мужчины. Я должна побыть хоть немного с родителями. А потом на поезд. Мне бы очень хотелось, чтобы ты меня проводил. Но, ты же сам понимаешь и мама и папа захотят меня проводить. — Каким поездом ты едешь? Я хоть издалека на тебя гляну. — Ну, что с тобой поделаешь. Поезд 778, отправление в 19.30, вагон 8. — Катька, это не умно, уж лучше бы на самолете. Мало ли какой сосед попадется. — Да не переживай ты, ревнивец. Это двухместное купе и я выкупила оба билета, так что еду одна. — Ладно, малыш. Тогда до встречи через две недели. Сказал и испугался, а вдруг отменит? Катя чувствовала, что встречу через две недели нужно отменять, что есть какая-то опасность. Но жить без этого наркотика по имени Андрей она не могла. И будь, что будет. — До встречи через две недели. Целую тебя. — И я целую. Андрей положил трубку. С минуту подумал, глаза его загорелись, на лице появилось выражение, которое всегда предшествовало Ждановским аферам. Он снял трубку телефона. Как Катя не всматривалась в лица на перроне, Андрея она не увидела. Ну, может не смог, а может она, по слепоте душевной, просто его не видит в густых ноябрьских сумерках. Поезд тронулся, Катюша все махала и махала провожающим ее родителям пока они не скрылись из вида. — Привет, родная, я так соскучился. На ее плечи легли сильные мужские руки… — Андрей! Ты ненормальный! Сам же говорил, что у тебя завтра важные встречи и переговоры. — А я только до Твери. Ну, или в крайнем случае, до Бологое. И назад. — Андрюшка! А вот тебе сюрпризы удаются. Я так счастлива. — Я тоже, Катенька. Я тоже.***
— Девочки! Я настаиваю. Мы должны поговорить с Андреем Павловичем. А если вы не согласны, то я сама с ним поговорю, — Маша Тропинкина чуть не плакала. Ну, как они не понимают. У Катьки с Андреем любовь, а Кира может только разрушать все к чему прикасается. — И что ты ему скажешь? Скажешь, что видели фотографии? Скажешь, что обыскивали кабинет Киры? Или скажешь, что подслушивали? — спросила Светлана. — А что ты предлагаешь? Ну, вот что? Молчать? — Знаю! Ой, девочки, знаю! Давайте напишем ему письмо. И все там расскажем и подписывать письмо не будем. Так он и предупрежден будет и себя не выдадим. — Шурка! Ты просто царь Соломон! Прекрасное решение. А ты, Маша, проследишь, чтобы он письмо прочел. Андрей Павлович Жданов хотел спать. Ночь в поезде, да еще такая эмоционально и физически насыщенная не прошла бесследно. Он так хотел спать, что решил перенести встречу с Полонским на завтра. Он и так сегодня очень много уже сделал. — Маша, зайдите ко мне на минуточку. — Слушаю Вас, Андрей Павлович, — Маша стояла с блокнотом и с каким-то письмом в белом конверте. — Машенька, перенесите встречу с Генрихом Полонским на завтра. Пожалуйста. — Хорошо, Андрей Палыч. А Вам тут письмо. — От кого? — Не знаю. Просто на конверте написано «Андрею Жданову». — Машенька, а если там белый порошок, или еще чего похуже? — Андрей Палыч! Да что Вы такое говорите? — Шучу я, Машенька, шучу. Давай письмо. Я дома прочту. Все. Я ушел. А дома бросил письмо в прихожей на полку, решил душ принять, лечь в постель и там уж прочесть. Но еще в душе о нем забыл. Все Катя в купе перед глазами стояла, да как хорошо им под стук колес любилось, да какая Катя была мягкая, да податливая. Совсем как раньше. Ох, Жданов, Жданов… за мечтами да воспоминаниями не сможешь ты Катюху уберечь.
