Дилетанты

Утро 09.03.2177

      Вода струилась по окну с внешней стороны, размывая очертания громады станции. Эта система омовения окон таким образом производила регулярную рециркуляцию. Сперва Годвин даже позвонил в техсервис компании, которая занималась подобными приспособлениями, и спросил, а не бракованный ли продукт ему продали. Оказалось, то была техническая необходимость, превращенная в декоративный элемент. Cпециалист техобслуживания удивился причине звонка Годвина, пояснив это тем, что никто из обитателей Президиума просто не встает настолько рано, чтобы заметить подобное.       Годвину нравился этот искусственный «дождь». Блики преломлялись в каплях, тороидальная форма Президиума причудливо искривлялась в отражениях, а на стене напротив окна играла тень дождя. Годвин обожал этот момент времени каждое своё утро. Просторная квартира перешла в его владение после того, как отец с матерью улетели обратно на Землю. Район был невероятно дорогой и самый безопасный на станции. Каким образом отцу удалось выкупить эту жилплощадь и сколько взяток сунуть, Годвин даже боялся представить. Но однажды сестрёнка сказала, что к ним заходил «…забавный дядя, очень похожий на мишку, только он дышал, как будто болеет…». Забавный дядя, похожий на мишку, оказался главным бухгалтером всея галактики Барлой Воном. Этот волус и его отец регулярно что-то обстряпывали, а последствия появлялись на первых полосах топовых экстранет-изданий под громкими тэгами «Глобальная экономика» и «Планетарная политика». Прямо и косвенно на них ничего не указывало, но Годвин догадывался, кто приложил свои руки во всех этих событиях. Возможно, Вон помог отцу с квартирой, ведь для мастера его уровня подобные дела были плёвыми.       Звонок по защищённому каналу. В такую рань звонили только по работе. Конечно, Челлик. Турианец был заметно возбужден, что хорошо проглядывалось даже на чуть подрагивающем голоэкране. — Годвин, доброе утро! Это Челлик. — Привет, старина. Понятно, что не Паллин. Что случилось? — Тут, это, бардак. В общем, новости такие. Во-первых, я сваливаю на Палавен. — Тебя что, турнули из СБЦ? — Нет, отпуск, типа, — подёргал пальцами турианец, — вопросы наследства. — Мажор, — хмыкнул Годвин. — Сам такой. Так вот, я не знаю, как долго меня не будет. Шэф дал мне под зад пинком, с радостью подписав отпуск, но не уволил. А вот сегодня утром я понял, что его так обрадовало. Нас кинули, брат. — В смысле? — Этот самодур поставил вместо нас двух своих балбесов, и… — Стоп, спокойно. Давай, ко мне двигай, лично переговорим, не удалённый это разговор. Я чую, куда это идёт. Жду тебя. — Понял, через десять минут буду.       Чтобы Челлик говорил такими интонациями, должно случиться что-то из ряда вон. Уже догадываясь, что произошло, Годвин натянул штаны и пошел заваривать чай для себя и коллеги-турианца. Специально для него держал всегда пачку турианского подобия чая и закусок. Впрочем, не только для него. Большинство оперативников было турианцами. Их отдел частенько справлял корпоративы дома у Годвина, к счастью, сотрудников было немного, да и гулянки не заканчивались погромом. На кухне царил приятный полумрак, до восхода искусственного «солнца» Цитадели оставалось еще около часа. Трель входного комм-линка. Челлик уже прибыл, быстро он.       Спустя пятнадцать минут они сидели за столом, и турианец с удовольствием прихлёбывал «чай» для левохиральных. — Как ты умудряешься делать эту бодягу такой вкусной, ман? — спросил, Челлик, вливая внутрь еще немного. — Я не жалею заварки, чувак. Две ложки на кружку, мне показалось, что именно так написано на упаковке, я же почти не читаю по-туриански. Но я кладу три. — Ложки?! Ман, туда сыпят две! Щепотки! Так вот оно что! «Два»-то ты прочитал правильно, но это не ложки! Действительно, по-королевски чай наливаешь. Короче, дело такое. Нас подвинули. Азари, зовут Солана. Я не знаю, кем она Паллину приходится, любовницей, женой, дочерью, не имею понятия. И Отис, наш, турианец, но, твою мать, они — мясо! Только из учебки, настоящие мажоры, ни хрена не умеют. И, что характерно, гонору на взвод! Смотрящий по району сидит в каталажке с ночи. — Не понял… Кто отдал приказ? Кто из них главнее? Кем вообще санкционированы эти потрясения? Нет, ты пей, закусывай… Просто чтобы Паллин сходу наделал таких делов, я ни за что не поверю. Ты меня прости, но он, пусть и говнюк, всё-таки говнюк с мозгами. — Согласен, я думаю, до Паллина ещё не дошло, чего он натворил кадровыми перестановками. Учитывая, что мы только-только замирили Красношапочников с бандой Сизого… Может, он рассчитывал, что старожилы отдела не дадут новичкам зарваться? Боюсь только, что Паллин, в свойственной ему манере, подписал их перевод и плевать хотел на ситуацию на месте, мол, сами разберутся. В общем, повторюсь, что смотрящий за районом сидит. — А ещё двое залягут на дно, потому что договор был разорван в одностороннем порядке. Вашу мать. Так, ну, а мы-то с тобой куда, чувак? — Вот тут ещё закавыка. Мне дали свободу выбора, в некотором смысле. Я могу остаться на Палавене, могу вернуться. Никто не держит, но и не вышвыривает. А вот тебя переводят. — Куда это? — ещё больше удивился Годвин, — да мы по Тайсери с тобой старшие были, знаем, что к чему.  — А тебя к Эозинису Примусу, ман. — Кто это? — Тоже турианец. Вредный старый хрыч. Как-то раз вместе работали. Вёл себя, как распоследний кусок дерьма. Короче, тебя тоже не держат, но и не вышвыривают. Примус занимается «глухарями». Я слышал, он даже раскрыл какие-то висяки. Добровольно к нему редко кто идёт. — Напоминает ссылку. — Зато у тебя квартирка ничего так. Вообще, жди гостей, я думаю, служебное рвение этой малявки-азари приведёт её к тебе на порог, спросить, а на какие взятки ты имеешь квартиру в этом районе. Так что сегодня у тебя, вроде как, выходной. — Обалдеть. Ладно, разберёмся. Когда отчаливаешь? — Сегодя, в пять вечера по местному времени. Привезу тебе что-нибудь с Палавена. Ты уж постарайся, ман, чтобы район из почти образцового не упал в рейтинге ниже грузовых доков. Хотя, ты у Примуса будешь, это уже не твои проблемы. Чёрт-те что. — Согласен, бардак. Сейчас куда? — За отпускными в бухгалтерию, оттуда домой, собирать манатки. Прощальных проводов устраивать не будем, не хватало ещё нам огласки. Постараюсь предупредить смотрящих, если ещё совсем не заныкались по норам, чтобы вели себя тихо, а лучше — перебрались в другой район, но не забывали своих благодетелей. Я чую задницей, что нам потом же и разгребать за ними дерьмо. Ох и поломает себе голову директор. Тебя до нашего отдела подбросить? — Нет, на хрена? Я сам с ребятами свяжусь, соберёмся вечерком, обсудим, без деталей, ситуацию. Я до кадров, перевод подписывать. Уверен, все документы уже выправлены. — Ага, это на удивление быстро. Ладно, ман, я погнал. Потом расскажешь, как там с Примусом.       Спустя час Годвин, одетый в стильные гражданские штаны и плащ, обмотанный трендовым шарфом, сидел в ожидании у отдела кадров. Сотрудники ещё не пришли, а потому Мадортин улучил ещё двадцать минут дрёмы.       Новый день — старые проблемы. Расследование убийства забуксовало, батарианские беженцы как в воду канули, теперь ещё «Тибурон», на котором они прибыли, скрутил со своих бортов стыковочные пластины и удрал с Цитадели. «Бум-бум», «Бум-бум». Это дверь в кабинете Паллина. В бар идут первые посетители, и дверь начинает свою ежедневную песню, доводя директора СБЦ до белого каления. Тот терпит до одиннадцати часов, потом устраивает общее собрание с выволочкой. Скотина Людус сидит и щурится, как ни в чём не бывало. Значит, задумал новую гадость. Сейчас собрание закончится, он подойдёт и сначала спросит, как спалось, потом пошутит на тему взяток, а потом расскажет то, чем собирается огорчить старого оперативника.  — Привет, Эос, как сегодня спалось? Не видел тебя сегодня утром. Ты как пришёл, сразу за работу? Много сутенёров оштрафовал по дороге? Я слыхал, что ветераны СБЦ к концу службы могут купить себе планету только на взятки!       Эос закатил свои маленькие жёлтые глаза и медленно, с расстановкой сказал: — Ха, ха, ха… — Да ладно, не обижайся, старина! У меня для тебя хорошая новость… — Людус сделал драматическую паузу. — Помнишь Челлика? А ещё помнишь, у него в подчинении были оперативники? Так вот… Я не вижу радости в твоих глазах! Ты сейчас будешь танцевать, как перепивший ринкола кроган! Одного из них переводят к тебе в подчинение! У тебя будет своя собственная группа! Сколько лет ты уже пытаешься её собрать? Два года? Нет, почти три уже… А теперь к тебе официально назначают отличного бойца. Кажется, его зовут Мадортин. — Землянин, — сказал Эос. — Как догадался? — искренне удивился Людус. — Я вроде не говорил ещё. — Если бы ты поработал в СБЦ с моё, — снисходительно бросил Эос, — ты бы знал, что если по имени или фамилии не получается определить расу, значит это землянин. — Да, это землянин… — сразу погрустнел Людус, потом добавил: — Ну, расскажи ещё что-нибудь о нём. Что тебе удалось узнать по фамилии?       Теперь уже Эос мог куражиться, а Людус глотать колкости. — Полагаю, что он не молодой, так как иначе не поднялся бы до оперативника, но и не пожилой, так как ещё не накопил нужных связей. Это элементарно. Можешь посмотреть на себя и на меня. Я в СБЦ давно, поэтому об меня разбиваются все козни моих врагов. Как меня ни пытаются подвинуть, это не удаётся. А ты молод. Приедет какой-нибудь генеральский сынок с Палавена, и тут же Паллин поставит его на твоё место. — Ну уж и поставит… — сморщился Людус. — Затем, он наверняка служил, скорее всего даже участвовал в локальных конфликтах, но не участвовал в войнах. — А это-то ты как узнал? — Людус уже был готов кинуться на старика с кулаками. — Очень просто. Если его направили ко мне, значит боятся. Если боятся, значит он опасен. Значит, имеет опыт и может продвинуться по службе. Значит что? Ветеран. А войны… Когда была последняя?       Людус яростно щёлкнул челюстными пластинами, буркнул что-то о тех, кто роется в личных делах, а потом строит из себя всезнаек, развернулся и ушёл. Эос равнодушно посмотрел ему вслед, одёрнул китель и пошёл к себе в кабинет. После разговора с Людусом настроение стало чуточку менее плохим. — Эй. Эй! — кто-то потеребил плечо Годвина. Тот вздрогнул, зевнул и открыл глаза. На него смотрела сотрудница отдела кадров. Азари была достаточно мила, от неё приятно пахло. Он явно видел её несколько раз, но постоянно забывал имя. Придётся разыграть запамятовавшую сонную тетерю. Это не раз выручало Годвина в неловкой ситуации. — Э, эм, мисс, эээ, — он часто заморгал, как бы протирая глаза, и ещё раз зевнул, якобы желая назвать имя, но, ох уж эта сонливость. Почесал нос. — Анара Сарази, — «Ага!», пронеслось в голове Годвина, — Мистер Мадортин, впервые вижу вас в гражданском. Отлично выглядите. У вас что, фотосессия для журнала?  — улыбаясь, полюбопытствовала азари. — Для вас Годвин, мисс Сарази. Нет, какая фотосессия, побойтесь Бога. Куда мне… Вы очень красивая, отличное для меня начало дня — улыбнулся милой сонной улыбкой Мадортин. «Простецки-то как. И в яблочко!». Азари просияла, вероятно, даже неуклюжий комплимент этим утром был сродни живительному роднику. — Тогда и вы меня по имени зовите, хорошенько его запомните. Я же вижу, что вы снова его забыли, — усмехнулась азари. «Провал!», пронеслось в голове Годвина. — Простите, Анара. У меня на имена память плохая. — Врун. Вы должны отлично помнить имена, прозвища и даже никнеймы в экстранете. Вам по работе необходимо.       «Провал провалов!», охнуло сознание Годвина. — Так то работа, Анара. На работе я собран. А в обычной жизни я головой косячки задеваю. Могу поскользнуться на банановой кожуре. Мусор выбрасываю куда-то не туда. Зато я красивый, хехе. За фасадом не заметно, что рассеянный, — сказал и широко улыбнулся. Атмосфера теплела. Надо было пользоваться моментом, — Анара, я ж к вам по делу, чуть не забыл. Меня тут переводят, сегодня, сказали, выходной. Вот я и пришёл.       Азари тем временем открыла дверь отдела кадров, вбив, вероятно, свой ID и пароль с инструментрона. Годвин вошёл в кабинет следом за ней. Анара внезапно остановилась и резко развернулась к Мадортину. Признаться, Годвин расслабился, потому чуть не сшиб милую азари. Рефлексы позволили вовремя остановиться, однако, выглядело так, будто Годвин запнулся на ровном месте. Они внезапно оказались очень близко. Она смотрела ему прямо в глаза.       «Попался, дружище. Похоже, она тоже читала ту дурацкую статью. Да что ж вы, бабы, читаете-то всякую муть?», пришла мысль. Статья о «милых неловкостях и неожиданностях» занимала топовые позиции в тредах крайне популярного среди женской аудитории экстранет-издания «LightMatter». Пришлось прочесть статью для работы на одном из раутов. Следили за корпоративным воротилой, а его любовницу пасли в экстранете. По отслеженному маршруту в сети Годвин наткнулся на это издание и статью. Среди логинов было ещё несколько любопытных личностей, читавших это. Пришлось ознакомиться. А потом соблазнять любовницу, чтобы ещё ближе подобраться к подозреваемому. Статья помогла тем, что девица в неё искренне верила. Девица была хороша, хоть ей и не хватало опыта. Из молодых, не всегда настойчива. А вот Анара явно «взяла быка за рога». Вероятно, мисс Сарази была очень молода по меркам азари.       Нос снова уловил её запах. Он был приятен, ничего, что напоминало бы перечисленное в тексте с подзаголовком «Аромат» из той же дурацкой статьи. Надо было вознаградить её за старание. Годвин явно, медленно втянул носом воздух, прикрыв глаза.  — Класс. Очень органичное сочетание. Гармония строгости вашего делового костюма и вашей женственности. Десять из десяти, — Годвину показалось, или эти отростки на голове Анары даже зашевелились. Вероятно, он бил в цель почти каждым словом. Азари внезапно рассмеялась.  — Годвин, вы говорите, как старый заправский ловелас. Неужто эта ерунда работает?       Азари продолжала смеяться.       «Провал! Ну ничего, посмотрим, кто кого. Странно, никогда не замечал, что у неё такой приятный смех. Наверное, никогда не слышал…» — Один ноль в вашу пользу, Анара, — усмехнулся Годвин, — только как бы ещё я поддержал нашу игру на эти камеры наблюдения, если бы повел себя иначе?       Годвин ткнул пальцем наобум куда-то в угол. Он не знал точного расположения камер, но они здесь точно были. Азари по-детски непосредственно ойкнула, вероятно, просто позабыв о такой «мелочи».  — И не читайте вы этот дурацкий журнал, — глаза азари расширились от удивления, — да, Анара, пришлось как-то прочесть ту статью в рамках расследования. Я вам скажу: вы красивы и милы и без этих приёмов. Послушайте старого заправского ловеласа, — Годвин тепло улыбнулся азари. Та явно засмущалась, но смягчить ситуацию удалось.        «А она умница».        Годвин взял какую-то бумажку со стола позади Анары, почти вплотную к ней приблизившись. Достал из одного из карманов дорогую ручку. Пришлось раскошелиться, но имидж она приподнимала на гражданке, а это было полезно. Написал на ней свой личный номер связи, сложил вдвое и вложил в маленькую ладонь азари. Та вздрогнула и затараторила. — А ваши документы готовы, да, вот я их вам сейчас перешлю. И ещё, вот, вам жалование сохраняют, потому что перевод временный. А ещё вот пришёл приказ вам явиться сегодня же к мистеру Примусу. — Спасибо большое, Анара. Вы мне очень помогли, это приятно. — Годвин улыбнулся снова, останавливая словесный поток, — Пожалуйста, берегите себя. Я к вам зайду позже, мы ещё увидимся и пообщаемся.       С этими словами Годвин коснулся пальцами кулачка азари, в котором была зажата его записка, и вышел из кабинета.        «А день не так уж плохо начался. Посмотрим, что скажет этот Примус».       С такими мыслями Мадортин добрался до кабинета Эозиниса. Удивительно, но дверь не была автоматической, хотя голопанель всё же наличествовала. Годвин вспомнил дом на Земле, усмехнулся и аккуратно постучал в дверь.       Старый турианец неспеша пришёл в свой кабинет, сел за стол. Стол был хороший, старше самого Эозиниса. Из-под него не торчат коленки, в отличии от этих новомодных пластинок на тонких ножках. Кресло тоже было удобным, большим и тяжёлым. Эос потыкал одним пальцем в настольном терминале, мигнул инструметроном и проверил текущие задачи.  — Всё очень плохо… — пробурчал он привычную мантру.       В одном из экранов показался какой-то франт-землянин и подошёл к его двери. Потоптался, очевидно ожидая, что двери сами откроются. Посмотрел на панель управления дверью, ещё потоптался. Затем постучал в дверь. Дверь была герметичной, звукоизолирующей, поэтому в кабинете ничего не было слышно. Однако Эозинис оценил такую старомодную вежливость. Сейчас-то было принято выскакивать из инструметрона и вопить: «ПРИВЕТ!!! Я УЖЕ ТУТ!!!» Лейтенант ткнул в голопанель на столе и дверь бесшумно разошлась на две половинки. В комнату пожаловал землянин, и Эос привычно впился в него своими маленькими жёлтыми глазами.       Белый, подтянутый. В волосах седина. Можно было бы дать под сорок, но брови ещё не курчавятся, и носогубные складки не выражены. Лет, этак тридцать пять от силы. На переносице заметные морщины, видимо имел проблемы уже в зрелом возрасте. Держится напряжённо, но уверенно. Типичный «ссыльный», а не сопляк-стажёр. Этот будет качать права, писать рапорта, а потом удерёт. Ну и ладно. — Всё очень плохо… — повторил Эос, и уже громче сказал: — Здравствуйте, землянин. Мне уже говорили о вас. Я старший следователь Службы Безопасности Цитадели. Зовут меня Эозинис Примус. Если вы хотите потешаться над моей фамилией, делайте это так, чтобы я не видел и не слышал. Пока понятно всё, что я говорю?       Годвин осмотрелся. Кресло было солидное, массивное. Как и стол. Нью-модерн в интерьерном дизайне, нынче так популярный в пространстве Цитадели и, естественно, на Земле, явно прошёл мимо данного кабинета. Пахло конторским ретро даже от хозяина  кабинета. Впрочем, турианец, насколько уже знал Мадортин, был старым. Но назвать его старым пердуном язык пока что не поворачивался. Заслуженный дядька, ничего не попишешь. Его фраза «Всё очень плохо» Годвину невероятно понравилась. Или совсем не понравилась.  «Такой вот Примус Шрёдингера», мелькнуло в голове. — Так точно, сэр. Годвин Мадортин, старший оперативник, бывший координатор спецопераций Тайсери прибыл. Осмелюсь доложить, сэр, одет не по форме, потому что выходной. Соответствующие бумаги подписаны директором СБЦ Паллином. Рассчитываю на наше плодотворное сотрудничество, сэр.       По привычке встал ровно, сложив руки за спиной. Дерзить у Годвина и в мыслях не было.       Эос ещё раз осмотрел вошедшего и встал из-за стола. — Я тоже рассчитываю, что сотрудничество будет плодотворным, — сказал он. — По крайней мере, какое-то время мы должны работать над теми проблемами, которые мне поручают. Предлагаю начать прямо сейчас. У меня к вам есть небольшое поручение. Врать не буду, дело пустяковое. Однако кому-то всё равно придётся его делать. Та коробка, которую вы можете заметить по левую руку, должна быть передана азари Дале Т`Мантае. Это в пятом секторе, строение шесть, второй этаж, кабинет девять. Мне нужно, чтобы вы дождались, чтобы эту коробку передали вам лично в руки, и вернулись ко мне. После этого мы с вами продолжим диалог, если вы действительно настроены на сотрудничество.       Пластиковый контейнер, закрытый на защёлки, и опечатанный голографическими сторожками, стоял рядом с дверью на низкой тумбочке. Годвин скосил глаза влево и действительно увидел небольшую коробку. Голографические нотификаторы мигали, предупреждая о «закрытом» состоянии. — Сэр, какие-то требования по транспортировке данного объекта имеются? Мне следует знать, что внутри?       Эос прищурился. Вопрос был правильный и своевременный. Вряд-ли этот парень хочет попасться с кучей наркоты на руках. Впрочем, бояться-то ему нечего. — В этой коробке элементы одежды, — ответил он Годвину. — Это пока всё, что вам необходимо знать. Полагаю, вы понимаете, что пока мы не узнали друг-друга несколько лучше, я не буду посвящать вас в подробности расследуемых дел? Кроме того, вы поступили под моё руководство, и теперь за ваши действия отвечаю я. Пятый сектор, это недалеко. Всего пять-семь минут на челноке. Возможно, вас попросят подождать результата, в этом случае подождите. Вы готовы приступить прямо сейчас?       «День, в общем, только начался, особых дел нет, почему бы и не помочь старику? Похоже, доставка вещдоков», подумал Годвин. — Так точно, готов. Пятый сектор, строение шесть, второй этаж, девятый кабинет… эм, Дала ТʼМантае… Понял. Разрешите идти.       Не дожидаясь ответа, Годвин кивнул головой новому начальству, взял коробку под правую руку и, развернувшись на каблуках, покинул кабинет. Солдатская манера докладываться, вероятно, была по нраву старику Примусу. Такие любят лаконичность и не любят долго расшаркиваться. Дежурный по коридору, глядя на проходящего мимо Годвина, вздохнул с усмешкой. Вероятно, старый хрыч уже загорбатил новобранца каким-нибудь делом.       Служебный транспортник СБЦ подхватил Мадортина сразу же на выходе из главного офиса, так что до нужного кабинета Годвин добрался на удивление быстро. Этого здания он ещё не видел, впрочем, СБЦ отличался достаточно децентрализованным расположением. Вероятно, этот корпус отвечал за анализ вещдоков или их хранение. Причём, привязан он был к какому-то из районов. Белая дверь со светящейся полосой. Очередной дизайнерский изыск смотрелся вполне уместно. В девятом кабинете стояло всего два стола, за которыми сидели азари, очень похожие друг на друга. Белёсый налёт на щупальцах говорил об их молодости.       Девушки никак не отреагировали на посетителя, вероятно, полностью поглощенные работой. Молодые азари в белых халатах в лаборатории.       «Кажется, пора расширить ассортимент фетишей», — по-хулигански со смешинкой отозвалось сознание. — Тук-тук, — сказал негромко Годвин.       Азари одновременно подняли глаза на посетителя и равнодушно посмотрели на него. Одна повернулась к другой и сказала: — Судя по коробке, это к тебе, — и тут же опять погрузилась в созерцание терминала.       Вторая вышла из-за стола, показала Годвину бейджик с именем и фотографией. — Это передал Примус? — сказала она, указывая на коробку, — Ждать будете? — Да, мисс ТʼМантае, это от Примуса. Конечно подожду. Мне выйти? — Нет, — пожала плечами азари, — вот присаживайтесь на диван.       Диван оказался идеально чистым и очень жёстким. Оставшаяся азари упорно не обращала на Годвина внимания и продолжала копаться в терминале. Годвин кивнул, передав коробку Дале, и уселся на диван. Подоткнул полы плаща под задницу, чтобы стало помягче, закинул ногу на ногу, облокотившись на грядушку, и принялся разглядывать трудившуюся азари. Её взор был прикован к дисплею, будто в нём отражалась пара-тройка тайн вселенной. Годвин улыбнулся, глядя на эту картину, слегка запрокинул голову и прикрыл глаза, выкраивая ещё немного времени для дрёмы. Прошло примерно сорок минут, и азари вернулась с той же коробкой. Села за стол, подвигала пальцами по голопанели, потом мигнула инструметроном и обратилась к Годвину: — Мистер Годвин? Вы спите? -… двин? Вы спите? — издалека донеслось до сознания Годвина. Тот всхрапнул и открыл глаза. Мерный тихий гул оборудования и умиротворение этой лаборатории действовали усыпляюще. — Кхм, да, простите, что-то задремал, — усмехнулся Мадортин, встал с дивана и подошёл к Дале, — Мне можно забирать эту штуку? Что-то нужно передать на словах Примусу? — Передайте лейтенанту, что его нижнее бельё выстирано. Наша прачечная сняла деньги за стирку с его счёта. Скидка три процента, как постоянному клиенту. Большое спасибо за визит.       И села на своё место, сразу потеряв интерес к посетителю.       Поначалу Годвину показалось, что это всё шутка. Не исключено, что над ним так поиздевались. Вероятно, новый шэф решил показать, кто тут щенок, а кто отец. Годвин усмехнулся, подивившись стариковскому сволочизму.       «Впрочем, Челлик предупреждал, что Примус — старый кусок турианского дерьма. Чего удивляться… Почему я не спросил раньше, что это за место?», подумал Мадортин.  — Спасибо большое, дамы, — пропел он и подошёл к двери. Такой странный поступок Примуса удивил Годвина. Для него подобное поведение было чуждо.        «Ну что ж…»       Годвин вышел из служебного шаттла у входа в главный офис СБЦ. На сиденье осталась лежать коробка, на которой теперь светилась голографическая записка следующего содержания:       «Передайте это Эазинису Примусу в СБЦ. Только не открывайте пажалуста! P.S.: Тот вечер был потрясающим, катёнок, но ты забыл кое-что своё у меня. Это так мило: > Они тебе очень идут. Целую, твоя птичка: -*»       Снова постучал в кабинет Примуса.       Эос сидел за столом и копался в своём инструметроне. Коротко глянув на Годвина, он вновь переключил своё внимание на светящуюся панель, потом сказал: — Значит вернулись? Это странно. Я, честно говоря, считал, что вы напишете мне какую-нибудь гадкую записку и сразу побежите жаловаться Паллину. Ну, раз вас не смущают странные и неприятные поручения, значит мы можем сработаться. Да, бывают в галактике и такие чудеса… Подойдите поближе. Мне тут прислали какое-то сообщение, но я никак не могу его понять. Вот оно: «Ув0жаNеммый Эа3инеус ПремулуC я ВNNВааннаНАрРейтрук пейшуВам пат0муwта Выд@I3H0 HN д0вали н3к0киХ энsтРYкцый! 1! Вых@титN m3ня Yв0лидь?! 11 R 0чинЬ х@тчу у ваS робот@дь! 11 П@жалЛsта н0пейwити мн3! 12121 Я fcё дLR ваs р0sлед0ю! 11312»       Годвин усмехнулся, представляя, лица тех, по чьим рукам дойдёт та коробка до адресата. Почесал переносицу. — Да нет, с чего бы. Действительно, чудна наша галактика. Ну-ка посмотрим, что у вас…       Мадортин подошел к дисплею. Поморгал и начал проговаривать сообщение. — Уважаемый Эазинеус Премулус… кажется, это вы. Я, ВииВааннаНарРейтрук… жуть какая… пишу вам, потому что вы давно не давали никаких инструкций. Восклицательный знак… Вы хотите меня уволить? Я очень хочу… у вас… чего? Робот? Ааа… Я очень хочу у вас работать… восклицательный знак, один, один… типа, много восклицательных знаков. Пожалуйста… вот же блин… Пожалуйста, напишите мне. Я всё для вас… чё-чё? А, понял. Я все для вас расследую… Очень много восклицательных знаков, — Годвин посмотрел на Примуса, — у вас в завербованных не вентканальный крысёныш, а кварианка, двинутая на экстранете и далекая от грамматики, да? — Эти подробности мы можем обсудить и позже, — сказал лейтенант, — а сейчас, если вы готовы к серьёзному заданию, у меня есть три задачи, требующие решения. Фонд Сирта я беру на себя, но кому-то нужно найти батарианских беженцев, а также необходимо разобраться с удравшим со станции кораблём «Тибурон», который оставил на наших стыковочных магнитах свои панели. Какая задача кажется вам по силам? — Давайте займусь кораблем, лейтенант. Где я могу ознакомиться с материалами дела? Наконец, где мое рабочее место?       Эозинис закрыл панель терминала и повернулся на кресле к Годвину: — По поводу рабочего места, это или к Паллину, или к Людусу. Я такие вопросы не решаю. Теперь, что касается задачи. С «Тибурона» на станцию перебежали четверо батарианцев и пропали. Дело по этим беженцам не заведено, так как преступлением их пребывание на Цитадели станет только через две недели, когда истечёт срок недекларированного пребывания. После этого происшествия, «Тибурон» оборвал себе обшивку и покинул станцию. Это тоже ещё не преступление, и дело тоже не заведено. Однако ни один корабль без веской причины не бежит со станции, роняя запчасти, да ещё и оставив после себя четверых потенциальных террористов. Поэтому, необходимо внести хоть какую-то ясность во всю эту суету. Поговорите с докерами, поговорите с командами кораблей на соседних причальных стенках. Может кто-то что-то видел, или общался с командой корабля. Любая информация будет полезной. — Лейтенант, насколько я знаю, батарианцы на Цитадели — случай уникальный, учитывая события со свертыванием дипмиссии Гегемонии. Такие могли здесь затеряться только, если напялят на себя закрытые шлемы, они по телосложению единственные из известных рас, похожи на людей. Людьми с пушками тут уже никого не удивишь. Откуда информация, что это батарианцы, лейтенант? Или это лишь предположение? Данные об этом Тибуроне остались в администрации доков?       Эозинис прищурился и некоторое время рассмаривал Годвина. Потом потыкал пальцем в клавиатуру и ответил, подражая голосу матери, сюсюкающейся со своим младенцем: — Что такое расследование? Это когда мы что-то не знаем, но очень хотим узнать. И мы начинаем кипучую деятельность, допрашиваем свидетелей, копаемся в мусоре, лезем во всякие неприятные места, чтобы добыть очередной кусочек информации. Если бы любая задача следователя решалась подробным расспросом начальства, он был бы не нужен, верно? Вы уже большой мальчик, поэтому отправляетесь в доки, а если вас там обидят, скорее бегите ко мне! Я вас утешу и подарю конфетку, а обидчиков отщёлкаю по носу. Или по какой там части тела наказывают землян?       Годвин скрипнул зубами. Сволочизм нового шэфа поражал.        «Заметка… Никогда не спрашивать у него о задаче ничего сверх того, что он рассказал».       Оставалось только улыбнуться и откланяться.       Землянин ушёл, и через несколько минут в кабинет вошёл дежурный. Как-то странно посмотрел на Эоса и вышел. Лейтенант дотянулся до коробки, прочитал гадкую записку и довольно запыхтел — его предположение всё же оправдалось. Внутри лежало чистое бельё, аккуратно уложенное и надушенное. Видимо, землянин в коробку не заглядывал. Это ещё больше порадовало Эоса, и он решил пойти перекусить, тем более, что время уже приближалось к обеду.       Встречные сослуживцы уважительно посматривали на старика. Эос уже был в таком возрасте, когда скабрезные подробности личной жизни становятся скорее комплиментом, чем компроматом, а о дурацкой записке землянина, похоже, прознал уже весь отдел. Это снова заставило Эоса надуться от удовольствия и запыхтеть. День складывался как нельзя лучше, и даже обычный предобеденный разнос Паллина не смог испортить старику настроение.       Когда Эозинис закончил обед и сидел на диванчике, ковыряясь зубочисткой в своих редких и тупых зубах, он вспомнил про сообщение, полученное накануне. Он ещё раз прочитал его, потом перевод Годвина, и попытался вызвать кварианку. Та не ответила, тогда офицер развернул на инструметроне карту Цитадели и нашёл маячок Вии. Он по прежнему находился в «Менае».       Эос подумал, чем бы ещё озадачить паломницу, ничего не придумал, и написал короткую записку:       «Приходи завтра с утра в офис СБЦ. Пройдёшь медицинское освидетельствование. Потом сразу ко мне, хочу лично послушать, что тебе удалось узнать.»       На самом деле, медицинское освидетельствование пока было ни к чему, просто Эосу было не очень приятно, когда кто-то отдыхал в своё удовольствие.