Напарники

      Сиэль проходил от одного ряда картин к другому, изредка останавливаясь, чтобы дать возможность Элизабет вволю протараторить о том, что она думает о той или иной работе. Иногда граф вставлял несколько слов, но только для того, чтобы невеста не слишком часто лезла к нему с вопросами.       Кому как, а он просто не мог спокойно смотреть на все эти полотна. Они служили ему навязчивым напоминанием о том, что произошло неделю назад и о том, что еще должно было произойти.       Погрузившись в свои мысли, Фантомхайв хмуро следовал за невестой, которая тащила его по проходу едва ли не за руку. Периодически что-то вставлял и Себастьян, тенью следовавший за господином и его юной спутницей. Сиэль не обращал на разговоры внимания и даже не особо вникал в суть собственных ответов, которые, по большому счету, были односложными. Элизабет, конечно, таким его поведением была не очень довольна, но лезть в душу не стала, списав его неразговорчивость на пережитые волнения. Пускай, он не возражал.       Когда девочка, наконец, отлепилась от него, чтобы поприветствовать какую-то знакомую леди, Сиэль перевел дух. Ему позарез нужно было хоть немного тишины и покоя. — Вы совсем невнимательны к леди Элизабет, господин, — протянул дворецкий у него за спиной и граф выдохнул, прикрыв глаза. Вот только нравоучений от демона ему не хватало. — Пусть привыкает, — сказал Сиэль и поднял взгляд на Себастьяна. — Чего это тебя вдруг стало заботить? — Как Ваш дворецкий, я должен мягко указывать на Ваши промахи, — улыбнувшись, ответил Себастьян, а Сиэль закатил глаза. Вот же специалист по отношениям нашелся. И зачем только ему понадобилось лезть во все это? — Предполагаю, Вы не уделяете должного внимания леди Элизабет, поскольку думаете о посторонних вещах. — Твоя проницательность не знает границ, Себастьян, — в голосе Сиэля сквозил едкий сарказм. — К тому же, мне не особо хочется здесь находиться, после всего… — Не любите искусство, граф? — внезапно раздался сзади хорошо знакомый насмешливый голос с раздражающим противным хихиканьем.       Фантомхайв обреченно вздохнул и обернулся. — А ты что здесь делаешь, Гробовщик?       Жнец развел руками, продолжая тихо посмеиваться. Сиэль только диву давался: и как его пустили на королевскую художественную выставку? — Моя палатка за следующим поворотом, граф… Я услышал ваш очаровательный голос и вышел поздороваться.       Палатка? Очаровательный что? .. Все-таки, некоторые вещи оставались недоступными пониманию мальчика. — Я здесь с невестой и не хочу, чтобы она видела меня в подобном обществе, — отрезал Сиэль, намереваясь пойти и найти Элизабет. И куда она только запропастилась? .. — Понимаю, граф, — довольная ухмылка и не думала сходить с лица Гробовщика. Сиэль с сомнением посмотрел на него. Даже не видя его глаз, Фантомхайву казалось, что его очень пристально изучают. — Жаль, что ни вы, ни ваш новый друг никак не хотите воспользоваться моими прямыми услугами.       Сиэль громко фыркнул. Вряд ли бы кто-нибудь захотел. — Он мне не друг, — отмахнулся мальчишка и, выловив в толпе знакомые светлые хвостики, поспешил направиться к девочке. — И если у тебя нет какой-нибудь веской причины говорить со мной сейчас, я ухожу. — Разумеется… Я только хотел предупредить вас, мой дорогой граф.       Сиэль застыл и повернулся, будучи немного заинтригованным. Себастьян, тенью вставший у него за спиной, не сводил внимательного взгляда с владельца похоронного бюро. — О чем?       Гробовщик сделал несколько шагов к мальчику и, негромко хихикая, наклонился к самому уху Сиэля. Фантомхайв едва удержался от того, чтобы тут же не отпрянуть. — Совсем скоро кое-кому все же понадобятся мои непосредственные услуги… граф.       Сиэль не мигая смотрел на длинноволосого жнеца, чувствуя, как сердце предательски забилось быстрее. На что это он намекает? .. Ведь жнец не мог знать о том пергаменте, который ныне был спрятан в кабинете Цепного Пса. Или мог? ..       Спросить Фантомхайв не успел. Принявшись что-то фальшиво напевать себе под нос, Гробовщик отвесил Сиэлю что-то отдаленно напоминавшее поклон и неспешно куда-то направился. Очевидно, он сказал все, что хотел…       Сиэль еще какое-то мгновение смотрел ему вслед, обдумывая услышанное. Гробовщик, конечно, имел крайне специфическое чувство юмора и склонность к тетральным жестам, но сейчас было что-то другое. Мальчик не собирался придавать слишком большое значение его словам, однако и игнорировать не собирался.       Себастьян изучающе смотрел на своего контрагента, предпочитая не лезть к нему с разговорами. Настроение Фантомхайва стремительно опускалось к нулю и этому теперь было уже несколько причин. Неужели Гробовщик действительно намекал на Мэндрейка? Или все же на что-то другое? Сиэля невыносимо раздражала эта манера жнеца говорить загадками и намеками. Неужели нельзя просто сказать прямо, какая опасность ему грозит?       Фантомхайв попытался подальше спрятать свое раздражение и сделал несколько шагов к невесте, которая все еще разговаривала с какой-то леди. С Мэндрейком он разберется немного позже. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о нем.       Сиэль качнул головой, прогоняя непрошенные мысли и вдруг его внимание привлекла одна из картин. — «Маленькая леди», — сказал Сиэль, хмурым взглядом всматриваясь в работу, которая столетие назад принесла своему создателю лишь одни беды. — Как ты думаешь, Себастьян, Копли действительно заключал контракт с демоном?       Дворецкий какое-то время хранил молчание: встав рядом с господином, он также внимательно изучал полотно, как и его хозяин. — Если это так, то для контрагента он прожил удивительно долгую жизнь, господин.       Фантомхайв выдохнул и взглянул на дворецкого. Себастьян смотрел на своего хозяина; в демонических глазах горел огонь, а на губах играла легкая насмешливая улыбка. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга — лед и пламя — а затем граф резко отвернулся, прервав зрительный контакт и про себя чертыхаясь на демона. Раздражение вернулось с новой силой, на этот раз вызванное двусмысленными словами слуги. — Идем, Себастьян. — Да, — рука, затянутая белой перчаткой — на груди, легкий поклон — выверен до миллиметра. Разве что улыбка на тонких губах не сулила его хозяину ничего хорошего. Таков был идеальный дворецкий.       Сиэль свернул в арку, собираясь, наконец, сообщить Элизабет, что невежливо так надолго оставлять его одного (хотя графу было на это еще меньше чем все равно — положение обязывало), но вдруг неожиданно остановился, так и не достигнув своей цели. Демон, проследив за взглядом мальчика, заметил Джона Мэндрейка в сопровождении слуги, который также как и господин, несколько минут назад, скучающе переводил взгляд от одной картины к другой.       Фантомхайв нахмурился — слова Гробовщика тут же прозвучали в голове. Они с Мэндрейком виделись всего день назад. Граф не мог сказать, что та беседа была очень уж содержательной, поскольку подросток был не в самом лучшем состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Сиэль абсолютно не ожидал увидеть волшебника здесь. Еще меньше ему сейчас хотелось с ним разговаривать.       Словно почувствовав, что за ним наблюдают, волшебник оторвался от созерцания очередной картины и через несколько секунд встретился взглядом с Фантомхайвом. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга из разных концов зала, а затем Мэндрейк кивнул будто бы в знак приветствия. Сиэль ответил тем же. Подросток что-то сказал своему слуге и они так же неспешно пошли дальше разглядывать полотна.       Граф хмыкнул, провожая Мэндрейка и его слугу неодобрительным взглядом. В этот момент к нему подбежала Элизабет.

***

— Фантомхайв тоже здесь, — обыденным тоном сказал Натаниэль и Бартимеус на мгновение перевел взгляд на парочку в другом конце зала. Граф-пират и его ручной демон-дворецкий, оба с унылыми постными лицами внимали речам какой-то юной блондинки. — Главное, чтобы его адская собачонка ничего не удумала, — пробормотал Бартимеус и наклонился чуть ближе к хозяину. — Кстати, ты не забыл, что обещал? — Да помню я, — раздраженно отозвался граф и огляделся по сторонам. Отметив, что никто не обращает на него внимания и не жаждет втянуть в очередную светскую беседу, Натаниэль кивнул: — Идем.       Они беспрепятственно пересекли просторный холл, и вышли из Королевской Академии. Волшебник шумно втянул носом свежий прохладный воздух и, запихнув руки в карманы пальто, бодрой походкой направился к поместью. Бартимеус пристроился рядом с ним. — Мм… Может, быстрее будет взять экипаж? — поинтересовался дворецкий, скосив глаза на своего слишком энергичного хозяина. — Я хочу немного пройтись, если ты не возражаешь, — Натаниэль не смотрел на джинна, а в основном с несвойственным ему интересом разглядывал дома, случайных прохожих, деревья, пролетающих маленькими стайками птиц… Бартимеус полагал, что перемены в поведении хозяина были связаны с тем, что он побывал всего в одном шаге от смерти. Ему было немного любопытно, сколько у хозяина продлится эта внезапная любовь к жизни, но подозревал, что недолго. А потом на место улыбающегося волшебника вернется вечно чем-то недовольный брюзга и будет продолжать действовать на нервы всем призванным духам.       Через каких-то полчаса, за которые не произошло абсолютно ничего существенного, они вернулись в поместье. Натаниэль небрежно (что абсолютно не было на него похоже) бросил свое черное пальто на кресло и без каких-либо предисловий направился в свой кабинет. Бартимеус так же молча последовал за ним. Что тут говорить — они все-таки договорились и джинн ожидал, что мальчишка сдержит слово. — Я тут подумал… — вдруг начал Натаниэль, когда они оказались у двери его кабинета, и дворецкому внезапно стало нехорошо. Что, снова здорово? — Эта фраза в твоем исполнении мне жутко не нравится, между прочим, — решил проинформировать хозяина слуга и уставился на него пытливым взглядом: — Ну, и чего ты уже там удумал своей шибко думающей головой? Учти, ты обещал. Я не хочу больше ни минуты находиться в этом доме. Я хочу в свой. Так что, будь любезен, не заставляй меня сомневаться в зачатках твоей порядочности.       Натаниэль улыбнулся краешком губ и покачал головой. — Да я не об этом. Может… Может действительно лучше закрыть Иное Место раз и навсегда?       Бартимеус потрясенно моргнул. Вот это поворот. Неужто парень настолько раздобрел, что решил пойти даже на такие жертвы? .. — Я пытаюсь сказать, — Натаниэль поспешно прокашлялся и заторопился говорить, очевидно, чтобы не передумать, — что я очень благодарен за все, что ты для меня сделал (хоть иногда от этого было больше вреда, чем пользы). И я хочу сделать жест в ответ… — Ой, давай заканчивай, — перебил его Бартимеус, поморщившись. — Не могу я слушать этих твоих изливаний о вечной любви и тому подобное. Аж коробит, прям. Не идет тебе, Нат, говорить такие вещи.       Натаниэль скрестил руки на груди и пробубнил себе что-то под нос о неблагодарных слугах. — Вот только не надо обиженного из себя строить. Я оценил твои усилия, все, можешь перестать, — уверил его дворецкий, собираясь все-таки сегодня попасть в кабинет, где его уже дожидался пентакль, но мальчишка вдруг выпалил: — Но почему?       Бартимеус смотрел на него какой-то момент, а потом вздохнул. — Правда не понимаешь?       Натаниэль молчал. Он думал, что, либо понимал слишком много, либо ничего. Одно из двух. И услышать в чем правда, очень хотелось.       Увидев, что хозяин явно не собирается облегчить ему задачу, дворецкий принялся перечислять. — Ну, значит, во-первых: если ты сейчас закроешь Иное Место, все те духи, что не успеют вернуться будут отрезаны от дома. Они станут озлобленными на волшебников, на обычных людей, на весь ваш вшивый человеческий мир и как следствие, будут доставлять кучу проблем, пока окончательно не сойдут с ума. Быть запертым на Земле навечно — ужасная участь. Никому такого не пожелаю.       Натаниэль кивнул. М-да, он сам об этом как-то не подумал. — А во-вторых? — Мм? Что «во-вторых»? — Бартимеус мастерски состроил непонимающее выражение лица и граф закатил глаза. — Когда ты начал говорить, то сказал «во-первых». Логично, что должно быть и «во-вторых».       Джинн был сама невинность. — Не помню такого.       Натаниэль покачал головой и сдался. Не хочет говорить — его право. Подростку уже надоело препираться. — Ладно. Мне, в принципе, и такого ответа хватит.       Мальчишка толкнул дверь и вошел в кабинет. Бартимеус последовал за ним, думая, что как-то хозяин слишком быстро отступился. Если бы он поупирался в своих лучших традициях еще немного, может быть джинн бы и добавил это самое «во-вторых».       Пока граф готовил благовония и проверял правильность нарисованного пентакля, дворецкий думал о том, что готов был бы вытерпеть тысячелетия рабства только для того, чтобы убедиться, что люди не настолько уж безнадежны. Да, пока примеров было всего два, но что мешает появиться и третьему через пару-другую тысячелетий? Он хотел бы это увидеть… — Все готово, — доложил Натаниэль, встав в свой пентакль. — Замечательно.       У них никогда не получалось попрощаться как следует. Ссоры, подколки, взаимные упреки и препирательства — без проблем. С прощаниями все происходило как-то неловко и натянуто. Казалось бы, столько всего уже было сказано, столько всего было сделано, но слов все равно не находилось. А те, что находились, произносить было не менее неловко, чем просто думать о них. — Ну… — начал было Натаниэль, но Бартимеус его прервал с непривычно серьезным выражением лица. — Будь осторожен с Фантомхайвом и его демоном. Я серьезно, Нат. Не давай им лишнего повода для действий.       Волшебник кивнул. — Конечно. — Вот и славненько, — серьезный тон был тут же забыт и джинн улыбнулся во все тридцать два, демонстрируя свою готовность отправиться домой.       Натаниэль выдохнул, прикрыв глаза. Слова Отсылания, восстановленные в памяти и прокрученные в голове уже несколько раз, были готовы в любой момент сорваться с языка. — Извини, что я позволил усомниться в твоих намерениях... относительно Иного Места, — сказал Натаниэль, но Бартимеус был уверен, что в этом абсолютно простом по смыслу предложении было завуалировано другое послание.       Джинн ответил ему в тон: — Так уж и быть — ты прощен. Но это отнюдь не значит, что я буду шибко рад тебя видеть по ту сторону пентакля еще раз, когда бы то ни было.       Чистая правда, между прочим.       Натаниэль слабо улыбнулся, кивнул и начал читать заклинание. Крюки, связывающие дворецкого с Землей, стремительно начали исчезать один за другим. Облик распался и джинна потянуло домой в теплые объятия Иного Места.