Напарники

      После памятной ночи на складе минуло четыре дня, и все это время в поместье графа Мэндрейка царил форменный бардак. Те несколько фолиотов, которые все еще занимались ремонтом особняка, почувствовав послабление в виду отсутствия хозяина, принялись шкодить буквально на каждом углу. Бартимеус при всем своем желании (которого у него и в помине не было) не мог ходить за ними, словно приклеенный. Приказать это сделать Кормокодрану, например, он тоже не мог — тот застрял в пентакле и не мог выйти оттуда до тех пор, пока хозяин не отдаст соответствующий приказ. Что касается Квизл, то она проявляла не больше рвения, чем сам Бартимеус, поэтому они решили контролировать зарвавшихся духов поочередно.       Маргарет Билл вместе со своим сыном благополучно вернулись обратно домой. Конечно же, в своем рассказе полиции женщина не могла не упомянуть о некоторых странностях, которым она стала свидетелем, пока вынуждено гостила в этом доме. Разумеется, к особняку графа тут же повалили любопытные личности, словно мухи, слетевшиеся на мед. Ну, или на что-то другое… Бартимеус, с помощью Квизл, выпроваживал настырных гостей с упрямым постоянством, не гнушаясь способами, которые хозяин, если бы он был в сознании, вряд ли одобрил. Но, поскольку мальчишка дрых без задних ног вот уже пятые сутки, ждать от него хоть какого-то участия не приходилось. — Не нужно приходить сюда каждый день, — проворчал Бартимеус, пропуская в дом очередного гостя, а точнее — гостью. Хорошо, что хоть Фантомхайв не проявлял подобного рвения, иначе новой стычки с идеальным дворецким было не миновать. — От твоих визитов ему ни холодно, ни жарко. — Знаю, — раздраженно выдохнула Китти, снимая с шеи шарф. — Но я хочу быть здесь, когда он очнется.       Бартимеус фыркнул. Упертая девчонка. Не менее упертая, чем Натаниэль, чтоб его… — Как знаешь, — махнул рукой джинн. — Располагайся. Если захочешь чаю — ты знаешь, где кухня.       Кэтлин Джонс криво усмехнулась. Поскольку единственный человек в этом доме, у которого была привычка питаться, сейчас видел десятый сон, Дороти пришлось сослать в вынужденный отпуск. Ведь духам земная пища была только в тягость, а для кухарки это выглядело бы очень странно — столько народу в доме и никто не ест. Когда Китти пришла в первый раз, Бартимеус сразу предупредил ее о том, что коротать ожидание за едой у нее не получится, ибо таковой в поместье не имеется. Поэтому девушка запасалась печеньем, а чай делала на кухне особняка. Она проводила здесь час или два, а затем уходила, чтобы прийти на следующий день и повторить этот уже своеобразный ритуал.       Оставив девушку куковать в одиночестве, Бартимеус поднялся на второй этаж. Прошел мимо кабинета мальчишки (чтобы удостовериться, что Кормокодран еще не помер со скуки), а затем направился к нему в спальню.       В принципе, там его не ожидало ничего нового. Открыв дверь, Бартимеус обнаружил своего хозяина все таким же безвольным пластом, лежащим на кровати. Лишь медленно вздымающаяся и опускающаяся грудь свидетельствовала о том, что граф был жив. Бледное лицо все еще по цвету сливалось с простыней, но уже не так сильно как раньше. Что ни говори, а если бы дворецкий опоздал хотя бы на пару секунд, то летал бы сейчас Натаниэль среди ангелов и надоедал бы им своим несносным характером. — Ты у меня в долгу, слышишь? — негромко пробормотал Бартимеус, прекрасно зная, что ответа ему не дождаться. Мальчишка упорно хранил молчание, не желая поддерживать разговор. Конечно, глупо было вот так стоять возле похожего на привидение хозяина, которому в принципе уже ничего не грозило, но джинн каждый раз, навещая Натаниэля, задерживался на пару минут, чтобы «перекинуться» парой слов. Мальчишка сейчас был на редкость неразговорчивым, что уже немного стало надоедать дворецкому, но приходилось мириться с текущим положением дел.       Вздохнув, джинн прошествовал к выходу, на мгновение обернувшись. Натаниэль по-прежнему безмятежно спал, не собираясь в ближайшее время удостаивать кого бы то ни было своим вниманием. — Несносный мальчишка, — бросил напоследок джинн, закрывая дверь.

***

— …Демонам нельзя верить, мальчик. Знаешь почему? — Они всегда стремятся навредить волшебнику, — отчеканил Натаниэль простую непреложную истину. — Именно. Они мастера искусных лживых речей и повелители иллюзий. Они могут заставить тебя поверить в то, чего нет, и использовать твои слабости, чтобы убить тебя и освободиться. Демоны расчетливы и коварны, мальчик. Они будут стремиться утаить от тебя истину, попытаются опутать твой разум, будут давить на твои эмоции и чувства. Ты должен быть сильным. Ты должен всегда быть начеку и должен быть умнее их.       Натаниэль кивнул. Наставник почесал бороду, задумчиво уставившись куда-то в пространство…       Подросток, лежащий на кровати, едва слышно застонал. — …Единственная слабость волшебника — в его имени. — Если демон узнает истинное имя волшебника, то он может оборачивать против него все заклинания. — А что еще? — нетерпеливо спросил наставник. Он строго смотрел на мальчика, который лихорадочно пытался сообразить, что же он упускает. Так и не дождавшись от Натаниэля никакого ответа, Артур Андервуд всплеснул руками. — Если ты будешь так долго думать, над такими очевидными вещами, то никогда ничего не добьешься. Твой разум должен быть острым, как бритва! Ну, подумай, как следует!       Натаниэль закусил губу. — Демон сможет рассказать истинное имя другим духам… — пробормотал мальчик. — А те, в свою очередь, другим волшебникам, — громко закончил наставник.       Давние воспоминания проносились в сознании, словно сон. Граф хотел от них избавиться, но не мог. Пришлось подчиниться… — …Скрытность, сила, самосохранение. Запомни, мальчик. Без этого волшебник пропадет, — сказал наставник и Натаниэль быстро кивнул. Андервуд бросил на него полный сомнений взгляд. — Ты точно все понял? Твой быстрый ответ может означать, что ты абсолютно не задумался над моими словами. — Нет, я все понял, — Натаниэль помотал головой. Он был умным и все прекрасно осознавал. — Хорошо, если так… — прокряхтел волшебник.       В перерывах между видениями графу казалось, словно все его тело было налито свинцом. Если такова смерть, то она действительно ужасна. Он не хотел заново переживать все те давние события. — …Благородство — это выдумка, Джон, — белозубая улыбка Саймона Лавлейса больше походила на оскал. — Нет никакого призрачного кодекса, каким пользуются волшебники. Должно быть, ты еще слишком юн, чтобы это понять — в этом мире каждый ищет свою выгоду и свое место под солнцем… — …Их больше нет, смирись, — джинн скрестил руки на груди. — И нет никакого смысла корить себя — мертвым это не поможет. А ты жив и еще сможешь что-то изменить. — У меня ничего нет, — тихо пробормотал Натаниэль, судорожно сцепив пальцы в «замок». Лишь бы не выдать, как его трясет… — Мозги, — Бартимеус красноречиво постучал пальцем по лбу. — Попробуй воспользоваться ими. Авось поможет…       …Хмурое небо, затянутое серыми облаками. Мелкие капли падают на землю, но Натаниэль не обращает на них никакого внимания. Мертвым — все равно, ему — тем более. С цветов сползают дождевые капли, очень похожие на слезы. Мальчишка молчит, ему абсолютно нечего сказать. Джинн был прав, сожалениями ничего не вернешь. — Простите, — тихий шепот двум безмолвным надгробиям растворился в дождливом пасмурном небе…       Воспоминания угасали, становясь все более нечеткими и расплывчатыми. Что это было? .. Зачем? .. Он и так прекрасно знал, что никакие его правильные поступки и заслуги не загладят вину за произошедшее несколько лет назад.       Как-то было очень тепло. Даже немного слишком. Натаниэль все не мог понять, где и что с ним творится. До него медленно доходило, что он на чем-то лежит. Мертвые по определению не могут ничего осязать, но граф мог бы поклясться, что на него натянули одеяло, едва ли не по самую макушку.       Он выжил, что ли? .. — Ну, наконец-то. Я уж думал, что тебя без поцелуя не разбудишь, спящий красавец, — проворчал чей-то далекий знакомый голос и Натаниэль попытался разлепить глаза, чтобы удостовериться, что все это не плод его воображения или выверт умирающего сознания.       Сфокусировать взгляд оказалось крайне трудно, но после нескольких усилий ему все же удалось это сделать.       Постная мина, которая глядела на него скептическим взглядом, определенно принадлежала Бартимеусу. — И кто бы его целовал? Ты, что ли? — а вот насмешливый и немного громкий девичий голос сказал Натаниэлю о том, что здесь еще была и Китти. Вот уж радость… — Э! Не надо тут на меня перекидывать свои женские обязанности! — Какие еще обязанности?! То, что я девушка еще не говорит о том, что я вообще когда-либо должна буду делать что-то подобное! — А кто тут днями торчал и надоедал мне своими сентиментальными соплями? — На себя бы посмотрел, — огрызнулась Китти, и Натаниэль решил, что с него хватит всего услышанного. — Может, вы перестанете? .. — тихо попросил он и удивился, услышав свой голос. Точнее, фактически его полное отсутствие. Воды бы сейчас… — Ему бы попить не помешало, — задумчиво вынесла вердикт девушка.       Бартимеус закатил глаза. — Ладно, так уж и быть, подам умирающему… Может, он будет столь любезен и освободит слуг, исправно несших службу все то время, пока он изволил валяться в кровати…       Хмыкнув, дворецкий как-то слишком поспешно удалился, оставив Китти и Натаниэля один на один.       Граф смотрел на девушку с некоторой опаской. — Я надеюсь, ты не будешь снова меня бить? — кое-как просипел он. — Что? Нет. В конце концов, это была не твоя идея — Бартимеус мне все рассказал, — пожала плечами Кэтлин и заправила за ухо прядь темных волос.       Натаниэль нахмурился. — Что рассказал? — Помнишь, — девушка скрестила руки на груди, — я говорила тебе о записке? Мне ее твой дворецкий оставил.       Натаниэль плохо соображал и все никак не мог понять, о чем она говорит. — Оказывается, на какой-то из картин я тоже присутствовала, — добавила Китти, — поэтому Бартимеус решил, что без меня тебе не справится.       А. Точно. Граф начал смутно припоминать, о чем они говорили в коридоре, прежде чем он бросился на поиски Энтони. Кстати говоря, нужно будет выяснить, чем же закончилась вся эта история… И как он выжил, собственно? — Он, конечно, не мог написать проще, — проворчала Китти, вытащила из кармана растянутой вязаной кофты помятый клочок бумаги и протянула Натаниэлю. Тот кое-как развернул его и медленно пробежал глазами по одному единственному предложению: «Если тебе не все равно, что может случиться с неким упрямым несносным волшебником, приходи по указанному адресу».       Граф прочел послание дважды, прежде чем его губы попытались растянуться в некоем подобии улыбки. Бартимеус как обычно в своем репертуаре. — Спасибо, что не проигнорировала, — выдавил из себя Натаниэль. Китти небрежно пожала плечами. — Не за что. Оказывается, моя роль заключалась лишь в том, чтобы позволить бежать демону, который был пойман в ловушку пентакля. — Так это ты освободила Себастьяна… — протянул Натаниэль, кое-как пристроив клочок бумаги на прикроватную тумбочку. Должно быть, здесь сыграло свою роль то, что Китти была неустойчива к магии. Хотя… У графа начинала болеть голова от сложных размышлений, поэтому он просто отодвинул на задний план этот вопрос.       Выходит, частично Фантомхайв спасся благодаря Китти. Надо будет передать это Сиэлю при встрече. Он наверняка взорвется от негодования, когда узнает, что по сути обязан жизнью незнакомой девчонке. Вряд ли Себастьян счел нужным сообщать господину такие подробности… А вот Натаниэль бы не отказался от желания взглянуть на реакцию Цепного Пса. — Что ж, рада, что ты очнулся, — сказала Китти и ее глаза заметно потеплели. — А ты все-таки еще не помер, — констатировал Бартимеус, появившийся на пороге со стаканом воды. — Можешь не благодарить, — добавил он, передав хозяину посудину. — Спасибо, — многозначительно произнес Натаниэль.       Китти взглянула на часы и спохватилась. — Мне пора. Заглядывай, если будешь проходить мимо, — подмигнула она и граф устало кивнул. — Обязательно. — Ну, хоть соплей в поместье станет меньше, — бросил девушке вслед Бартимеус и та недобро прищурилась. — Спасибо за гостеприимство. Выход я найду сама.       Когда дверь за девушкой громко захлопнулась, в комнате воцарилось неловкое молчание. Натаниэль не спешил отлипнуть от спасительного стакана, а Бартимеус молча стоял неподалеку и с внимательным видом изучал противоположную стену. Тихо цокали стрелки часов, разбивая напряженную тишину.       Натаниэль тихонько вздохнул, решив, что глупо оттягивать неизбежное. У него накопилось очень много вопросов. — Я выжил, — констатировал Натаниэль, водрузив пустой стакан на тумбочку, и взглянул на джинна. Тот продолжал упорно сверлить взглядом противоположную стену. — Не без моей помощи, — через пару секунд соизволил отозваться дворецкий, наконец, удостоив хозяина взглядом. — Спасибо, — негромко сказал Натаниэль, вдруг запоздало подумав, что лучше бы он не прочищал горло, а просто продолжал сипеть. Может, тогда ему не было бы столь неловко.       Бартимеус как-то устало вздохнул. — Не за что.       И снова повисло молчание. Натаниэль колебался, не зная, с какого вопроса ему начать. В конце концов, решил попробовать с самого очевидного. — Я давно тут валяюсь? — Уже пятый день, — очевидно, джинн был совсем не против поболтать на отвлеченные темы. — В принципе, ты ничего важного не пропустил. Фолиоты пытались угробить поместье, но мы с Квизл героически защищали твою вотчину, поэтому у них ничего не вышло.       Бартимеус сделал многозначительную паузу и Натаниэль закатил глаза. — Спасибо, — снова произнес он, и довольный дворецкий в красках продолжил рассказывать. — Кормокодран уже который день томится в пентакле, но и поделом ему, не надорвется. Полиция тоже к тебе очень долго ломилась, но я их на порог не пустил. Что толку на твою синюю физиономию было смотреть? А три дня назад соизволил прибыть Фантомхайв, который заявил, что тоже жить без тебя не может и что ему позарез нужно увидеть твои светлые… ээ… темные очи.       Натаниэль с сомнением взглянул на дворецкого, услышав такую формулировку, но промолчал. — Его я тоже на порог не пустил и отправил восвояси, — продолжил джинн. — В газетах написали о том, что на складе якобы развлекалась какая-то сектантская группа. Впрочем, это я инспектору посоветовал, — Бартимеус явно бы горд своим вкладом в расследование. — Не было времени стирать пентакли, уж не обессудь. — А что с Энтони? — поинтересовался Натаниэль, устраиваясь поудобнее. Разговор обещал быть длинным. — Ну… После того, как ты картинно грохнулся в обморок, завязалась та еще потасовка… В том плане, что мне-то Уджат ничем не грозил, а вот тому придурку… Ну, скажем так, не повезло волшебничку. Пока я пытался с боем пробиться к Энтони через упертого Джабора, мы его случайно задели. В ходе ритуала он выронил Уджат, а потом поспешно подобрал его, — Бартимеус на секунду замолчал, наверное для того, чтобы Натаниэль мог в красках представить, какая участь постигла ученика Лавлейса. – Ну, ты понимаешь. Взял его голыми руками. — И что потом случилось? — почему-то очень тихо поинтересовался граф. Дворецкий пожал плечами. — Ритуал, фактически, был сорван. Когда полиция прибыла, а это произошло где-то минут через двадцать после того, как ты вырубился, он бегал по комнате и вопил что-то о том, что он прозрел… Понятия не имею, о чем он говорил, — покачал головой Бартимеус. — Его увезли в Скотланд-Ярд, насколько я знаю. Наверное, в психушку поместят, кто его знает. Не завидую я Факварлу и Джабору, конечно. Они тут надолго застряли… Хотя, если Джабор подсуетится, то может и ненадолго… — Ты знал, что так будет?       Бартимеус какое-то мгновение вглядывался в темные глаза хозяина, а затем отрицательно качнул головой. — Нет. И это чистая правда.       Натаниэль задумчиво кивнул, подтверждая, что верит словам дворецкого. В комнате снова воцарилось молчание, но оно уже не было таким неуютным, каким было в начале. Он узнал последние новости… Что ж, теперь не помешало бы выяснить и все остальное. — Наверное, тебе доставляло немалое удовольствие водить нас всех за нос и меня в особенности, — проворчал Натаниэль, которому не удалось сдержать обиду в своем голосе. Господи, и почему он ведет себя словно маленький ноющий ребенок, которого несправедливо обидели? .. — Это, скорее, доставляло мне немало проблем, — фыркнул Бартимеус. — Энтони вызвал меня пару месяцев назад, как раз тогда, когда ты был столь «добр», что отпустил меня домой. Я ему с самого начала не поверил — как-то все слишком хорошо было, чтобы оказаться правдой. Если бы что-нибудь подобное мне бы сказал ты, я бы еще подумал, что могу поверить в искренность твоих намерений. Но этот самодовольный хлыщ не внушал мне никакого доверия. Однако, — Бартимеус на секунду замолчал, словно пытался подобрать нужные слова, — сама идея была весьма заманчивой. — Не сомневаюсь, — не удержался Натаниэль и тут же заработал недовольный взгляд слуги. — Хорошо, я молчу. — Так вот, — продолжил дворецкий, — когда он рассказал мне о своем плане… Да, я был ошарашен, удивлен, возможно, немного сбит с толку, а ведь это все сразу со мной случается крайне редко! .. Но, в конечном итоге, я пристал на его предложение. Сначала он говорил, что ты обо всем узнаешь со временем, потом — что ты и сам станешь частью плана. Помнится, — Бартимеус задумчиво провел указательным пальцем по подбородку, — именно тогда я наткнулся на некоторые картины, которые рисовал Норбл. Конечно, многое в них было непонятно, а кое-что наоборот — слишком понятно и не внушало мне никакого оптимизма. Как Энтони узнал, что я рылся в его драгоценных бумажках — я понятия не имею, но после этого он приставил ко мне надзирателя, чтобы следить за каждым моим шагом, — Бартимеус так недовольно это сказал, будто его гордость оскорбляла сама мысль о том, что за ним все время гадко подглядывали. — Как бы там ни было, а мое молчание могло уберечь нас обоих от многих нежелательных последствий… Но я так думал ровно до того момента, когда мы не столкнулись с Фантомхайвом и его демоном. У Энтони впрямь глаза загорелись, когда он услышал, кем является идеальный дворецкий — это же была просто бесценная находка. И, скорее всего, тогда он понял, что не зря вернул тебя в Лондон всеми этими убийствами.       Натаниэль молчал, обдумывая услышанное. — То есть, я был все-таки прав, когда говорил, что не случайно мы с Фантомхайвом работаем вместе…       Бартимеус закатил глаза. — Уж извиняй, но я никак тебе сказать об этом не мог — за мной все время следили. Впрочем, как и за вами с Фантомхайвом. Я и так намекал, как мог — не моя вина, что ты в упор ничего не замечал. — Намекать надо лучше, — беззлобно огрызнулся Натаниэль, и джинн прищелкнул языком. — Ты все время опровергал все мои теории, выставляя меня полным идиотом. А ведь я же был прав! — Молодец, возьми с полки пирожок.       Граф закатил глаза. Ну почему они не могут общаться просто нормально? — Ты, наверное, уже догадался, что именно Фантомхайв рассказал мне о том, что ты предатель? — И к гадалке ходить не нужно, — отозвался дворецкий. — Наверняка этот идеальный-до-кончиков-черных-ногтей постарался на меня донести. Чтоб ему ад замерз.       Натаниэль усмехнулся. — Но все же хорошо закончилось, разве нет? — спросил граф, внимательно разглядывая джинна. — Кстати, а что с Уджат? — На кухне в печи лежит, — пожал плечами Бартимеус. — Где? — не поверив своим ушам, выкрикнул Натаниэль. — Какого черта ты его туда засунул? — Ой, да ничего с ним не станется. Печью-то все равно кроме Дороти никто пользоваться в этом доме не умеет, а я ей предоставил внеплановый отпуск, так что не разводи панику. Его еще дезактивировать нужно… Вот и займешься этим, когда перестанешь смахивать на бледную поганку.       Натаниэль вздохнул. Ему, честно говоря, не шибко хотелось видеть дурацкий треугольник. Еще очень было живо воспоминание, когда Энтони опускал артефакт в его кровь. Брр. — Да, раз уж ты очнулся, будь добр — займи чем-нибудь своих слуг, пока они не разнесли твой дом по кирпичику. — Только если ты мне приготовишь что-нибудь поесть. Я жутко проголодался, — в тон ему ответил Натаниэль и Бартимеус прищурился. — Я как-то тебе уже говорил, что слишком много чести. Но за каким-нибудь пирожком так уж и быть, сгоняю. — Спасибо, — чуть улыбнувшись, ответил Натаниэль. Дворецкий закатил глаза и вышел из комнаты.       Граф остался один. В голове крутилась одна фраза, которую Бартимеус, очевидно, произнес с каким-то определенным подтекстом. «Если бы что-нибудь подобное мне бы сказал ты, я бы еще подумал, что могу поверить в искренность твоих намерений»… Может, в этом есть смысл? Закрыть Иное Место раз и навсегда, пока была такая возможность. Уджат все еще был пригоден для использования, пентакли, после некоторой тренировки Натаниэль воспроизвести бы сумел. Заклинание… Ну, вероятно, нашел бы.       Граф задумчиво чертил пальцем по одеялу одному ему понятные невидимые узоры. Какой бы была его жизнь без духов? Если он больше никогда не смог бы призвать Бартимеуса?       Натаниэль повернул голову к окну. На улице сгущались сумерки.