Непогрешимые

ГЛАВА 2 Узнав, что Гермионе предстоит жить с Малфоем, она хотела сама отказаться от должности Старосты Школы. Находится наедине с Пожирателем смерти, делить с ним обязанности и комнату, казалось не просто неприятным, но даже пугающим. С Малфоем, который ненавидит грязнокровок, а больше всех ее. С человеком, который уже поднял на нее руку. Но когда Гермиона поделилась новостью с друзьями, она поняла, что не может отказаться, показать свой страх. И чем яростнее ее друзья убеждали не соглашаться на это, тем крепче становилась ее убежденность, что она займет эту должность, как бы потом не приходилось раскаиваться. И уже никакие слова друзей не влияли на ее решение. -Одного не могу понять, как его поставили на эту должность? — прошептала Джинни, увидев на перроне Малфоя. Свежий вечерний воздух, крики первокурсников и громкий голос Хагрида немного подняли настроение. Гермиона улыбалась, сама не понимая чему. Но этот нерушимый замок, ставший ее домом, давал ее духу новые силы. Худшее пережито, осталось только опустить воспоминания в самые недра памяти и жить так, словно ничего не было. -Я спрошу у директрисы, — говоря про Макгонагалл, ответила Гермиона. Четверо друзей сели в карету. Рон и Гарри хранили угрюмое молчание, гневаясь на Гермиону, поэтому повисло молчание, которое прервала Джинни: -Многие Слизеринцы не вернулись. Интересно, боятся мести других факультетов или им уже не нужна школа? -Я не допущу, чтобы ученики устроили месть. -Интересно как? — с сарказмом спросил Рон. Ответ не последовал, потому что в карету к ним зашел тот, кого меньше всего можно было ожидать. -Из гадюшника в помойку, — усмехнулся Драко. Гермиона молилась всем ей известным Богам, чтобы парни не начали ссориться. -Похуже Азкабана? — принялся вспыльчивый Рон. -Рон! — одновременно воскликнули Джинни и Гермиона. -В Азкабане люди становятся нищебродами, а ты им родился. Кулак Рона занесся в воздух, но был перехвачен рукой Малфоя. Рон попытался вырваться, но получил тяжелый удар в живот, от силы которого стало трудно дышать. -За чью спину будешь прятаться, если нет теперь твоего папаши и повелителя? Джинни прикрыла рот рукой, не веря, что ее брат мог надавить на самое больное. -У Драко нет повелителя, — твердо, и удивив всех, вступилась Гермиона, — он сражался на нашей стороне. Малфой тем же изучающим взглядом, что и в поезде, посмотрел на нее, а потом медленно повернулся к Рону, который все еще держался за живот. -А еще раз скажешь хоть слово своим поганым ртом про моего отца, — начал угрозу Малфой, но завершил ее ударом в челюсть. Вскочил Гарри, решив, что пришло время вступаться за друга. сразу же вскочил и Рон. Три тела смешались, не было видно, кто побеждает, а кто проигрывает. -Сделай же что-нибудь! — воскликнула Джинни. Гермиона достала палочку, и от невербального заклинания Рона и Гарри отнесло в одну часть кареты, а Драко в другую. -Я спишу с вас баллы до того, как начался их отсчет, — пригрозила Гермиона, сама понимая, как смешно звучит ее угроза. Но парни успокоились. У Гарри оказались сломаны очки и под глазом назревал синяк, Рон новых ударов будто бы и не получил, хуже всех выглядел Драко. Весь потрепанный, рубашка разорвана, из носа шла кровь, он казался сломанным. -Давай залечу, — предложила Гермиона. Малфой смерил ее таким уничтожающим взглядом, что ей стало не по себе. -Учти, сделаешь что-нибудь Гермионе, мы спустим с тебя шкуру, — пригрозил Гарри, вызвав у Малфоя лишь усмешку. Остаток пути они провели в молчании. Шляпа распределила первокурсников, директриса, Макгонагалл, произнесла речь, на столах появились всевозможные угощения. Новые ученики сияли от счастья, что они наконец-то оказались в школе, у них есть шанс стать великими волшебниками. Те, кто не участвовал в войне, выглядели вполне радостно. Они не столкнулись со смертью и потерями, они не могли увидеть, как в одночасье изменились остальные. И только старшекурсники скорее притворялись веселыми, чем такими были. Невилл ковырял ложкой в тарелке, отвечая однокурснику на вопросы. Дин читала газету. Рон не отрывался от набитой тарелки. Джинни, довольствуясь лишь яблоком, положила голову на задумавшегося над чем-то, впрочем, как обычно, Гарри. Гермиона перевела взгляд со своего стола на Слизеринцев. Большей части девушек не было, в том числе и бывшей пассии Драко, Пенси. А была ли она, в самом деле, его пассией всегда оставалось открытым вопросом. Блейз сидел рядом с самим Малфоем и что-то тихо говорил. Сам же блондин невидящим взглядом смотрел перед собой. Он похорошел. Длинные волосы завязаны в хвост, пронзительно-серые глаза, бледные пухлые губы, светлая кожа. Гермиона посчитала его весьма красивым и удивилась, как эта мысль появилась в ее голове. Решать, красив Малфой или нет. Да это же просто смешно. В этот момент Драко перевел взгляд на Грейнджер и скривился. Ей пришлось отвернуться. Его глаза словно говорили: «Наша комната. Помнишь?». Желая, чтобы прилившая кровь к щекам, отступила, Гермиона сделала пару глотков тыквенного сока. Банкет закончился. Старосты должны были отвести первокурсников в гостиные факультетов, а Драко и Гермиона дождаться Макгонагалл. Она покажет им их гостиную и объяснит обязанности. -Готовы? — подошла через пару минут волшебница, — идем. Малфой пошел за ней, а Гермиона вдали от них, не желая идти с ним рядом. Она снова стала оглядывать слизеринца. Значительно вырос, возмужал. Черная рубашка не скрывала сильных рук и широких плеч, черные брюки подчеркивали крепкие мышцы ног. На пальце левой руки родовой перстень, доставшийся от отца. Интересно, как Драко пережил его смерть. Остался безучастен или заперся в комнате с матерью, проливая слезы. Почему он не остался следить за поместьем? О каком времени напоминали ему стены замка? Хранил ли он воспоминания о том, как перед ним пытали Гермиону? Шрам «Грязнокровка» остался. Ей не избавиться от этого клейма, как она бы не старалась стать лучшей. Также, как Малфою не избавиться от Черной Метки. Клейменные. Драко обернулся, с усмешкой смотря на Гермиону. Одними губами, не используя голоса, спросил: -Боишься? Гермиона вскинула подбородок, ускорила шаг и поравнялась с ним. Малфой в голос ухмыльнулся, вызвав неодобрительный взгляд директрисы. Они подошли к гостиной. Портрет с изображением Старого Монаха сторожил проход. -Еловые украшения, — произнесла Макгонагалл. Драко скривился, услышав такой пароль. Портрет растворился. Втроем они поднялись по узкой лестнице и вошли в гостиную. Средневековый камень, заменивший обои. Картины с великолепными пейзажами. Большой камин в средневековом стиле, рядом с ним два черных кресла, напротив журнальный столик и большой черный диван. С противоположной стороны от уютного уголка книжный шкаф, большой письменный стол с двумя за ним резными стульями. Освещали комнату несгораемые свечи в железных подсвечниках, прикрепленных к стене. У одной двери, ведущей в спальню, герб Слизерина, у другой — Гриффиндора. -Очень уютно, — улыбнулась директрисе Гермиона. Малфой предпочел не говорить, что комната слишком напоминает его гостиную в Малфой Мэноре. Ту, в которой пытали Гермиону. Он покосился на ее руку. Мантия закрывала шрам, но он не сомневался, старания его бешеной тетки не сойдут. Пока Макгонагалл разъясняла обязанности, Драко, чтобы не уснуть, стал рассматривать Гермиону. Волнистые каштановые волосы доставали почти до поясницы, шоколадного цвета распахнутые глаза. Глупая, она даже не заметила сходства с той комнатой, в которой перенесла пытки. Весьма привлекательная линия ярких губ и тонкая шея. Рубашка застегнута почти до горла, его оставили свободным всего две пуговки. Брюки, не обтягивающие ноги, но и не повисшие мешком, школьная мантия и значок старосты. Форма идеально отглажена. Как вычурно! Как по-Грейнджеровски. Но Драко помнил, как на четвертом курсе она покорила половину мужской части школы. Гермиона умела хорошо выглядеть, если хотела. Но сейчас, во время учебного времени, она напоминала не молодую девушку, а профессора. И от этого становилось противно. -Надеюсь, вы все поняли. Спокойной ночи, — сказала Макгонагалл и пошла к выходу. Гермиона побежала за ней. Драко с презрением в глазах проводил их и пошел к дивану. -Директор, подождите! — вышла в коридор Гермиона, — можно задать вопрос? Волшебница в ожидание на нее посмотрела. -Почему Драко? -Он потерял весь авторитет, ему необходимо его восстановить. Иначе он стал бы изгоем в школе. Но, прежде всего, он самый талантливый ученик школы, не считая вас, Гермиона. Я надеюсь, вы не будете ссориться. Гермиона, Драко переживает очень тяжелый период. Не делайте его жизнь вовсе невыносимой. -Разумеется, — кивнула Гермиона и, уныло опустив голову, пошла обратно. Долго жалеть Малфоя не пришлось. Когда она вернулась, Гермиона увидела впечатляющую картину: парень раскинулся на диване, ноги закинул на стол, в одной руке сигара, в другой рюмка огневиски. Гермиона поморщилась и поспешила открыть окно. Будет неприятно, если директриса решит вернуться и в нос ей ударит этот запах. -Что, Грейнджер, бежала узнать, почему поставили меня? -Подслушивал? — сощурилась она. -Чтобы узнать о тебе, не надо подслушивать или читать твои мысли. Все сказано в твоих глазах. -И что же ты видишь в моих глазах? — усмехнулась Гермиона, сложив руки на груди. Драко встал. Приблизился к ней, не отрывая своих глаз от ее. Долго, оценивающе, смотрел. Потом наклонил голову к ее уху и прошептал: -Страх, Гермиона, страх. Ты меня боишься. -Вовсе нет, — ответила она, замерев. Его дыхание щекотало ухо, его запах был приятен. Голос, шепот, хотелось слушать еще. -Да, причем сильно. Настолько сильно, что готова яро это отрицать. Но ведь ты совершенно меня не знаешь. И никогда не пыталась узнать. Губы Драко коснулись уха Гермионы, всего на пару секунд, будто случайно. И он отошел на шаг назад. Глаза девушки были закрыты. Потом, очнувшись, она резко отшатнулась. -Ты просто самодовольный и невыносимый. Бояться тебя — смешно. Драко усмехнулся, и, в мгновение, Гермиона оказалась прижата к стене, а его рука на ее шее. Снова. -Но я вижу страх, Грейнджер. А это льстит, — улыбнулся Малфой и сразу отпустил ее. -Тебе нравится самоутверждаться через тех, кто тебя слабее? — с вызовом спросила Гермиона, — это очень смело. Однако, спокойной ночи. -Нет, Грейнджер. Приятных кошмаров, — холодно улыбнулся Драко. И в голове у Гермионы промелькнуло: умеет ли он вообще тепло, искренне улыбаться или его маска вросла в кожу?