Мой колобок

Аромат свежесваренного кофе наполнял каждый уголок квартиры семьи Мин, приятно будоража обонятельные рецепторы. Чимин и маленький Лиен тихонько посапывали, крепко обнявшись. Маленькие пухлые ладошки малыша крепко держали папу за шею, в то время как руки старшего омеги, чуть касаясь, обхватывали хрупкое тельце ребёнка. Оба забавно морщились во сне, дёргая бровками и выпячивая пухлые губки. Солнце уже давно появилось на голубом небе, проскальзывая сквозь лёгкие занавески, играя своими лучиками на стенах комнаты, говоря о необходимости пробуждения. Запах завтрака наряду с ароматом кофе проникал на второй этаж, заставляя маленького омежку открыть заспанные глазки. Удивлённо побродив глазами по комнате, малыш понял, что находится не у себя в кроватке, а рядом с любимым папочкой, что всё ещё подвержен сладкому сонному состоянию. Вчера малыш не очень хорошо себя чувствовал и постоянно капризничал, не давая родителям и минуты спокойного времени. Истерика накатывала на ребёнка каждые полтора-два часа, отчего молодая пара находилась в нервном напряжении на протяжении всего дня и половины ночи. Вызванный на дом семейный врач пояснил, что ничего страшного нет, просто поздно прорезывающиеся зубки дают о себе знать. Повышенная температура и опухшие дёсны изводили кроху, а периодические боли причиняли дискомфорт омежке. Все эти симптомы изрядно попили кровушки у семьи Мин, поэтому Лиена пришлось укладывать спать рядышком с собой. Ребёнок ни в какую не соглашался оставаться один в своей кроватке; даже если Чимину удавалось усыпить сынишку, всё равно через некоторое время он чувствовал, что остался один, распахивал маленькие глазки и начинал громко и дотошно плакать, пока кто-нибудь из родителей не являлся. Больше всего досталось Юнги, Лиени изо всех сил держался рядом с отцом, не желая выпускать того банально сходить в туалет. Стоило альфе на секундочку отойти, как малыш следом бежал за ним с криком: «папа». Чимини от этого тихонько посмеивался и втайне ревновал. Раньше его маленький всегда проводил всё своё свободное время лишь с ним, нежась в заботливых руках папы, а теперь ему было куда важнее, чтобы Юнги постоянно находился в пределах досягаемости. Иначе истерики не избежать. Маленький омежка пару минут покрутился на своём месте в объятиях Чимина, и когда ему надоело просто лежать, вылез из-под слабой хватки и спустился с кровати с громким «шлёп», плюхаясь на попу. Без слёз и истерик, что удивительно, ребёнок потопал прочь из комнаты, надеясь отыскать отца. Когда ножки устали идти, малыш опустился на коленки и пополз в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Повернувшись спиной к ступеням, Лиен аккуратно отодвигал ножку назад, чтобы спуститься на одну ступень ниже, ручки крепко держались за высшую ступень, а ножки продолжали двигаться назад. Так, потратив немалые усилия, ребёнок преодолел большое для него расстояние и попал на первый этаж. Поднявшись на ножки, омега пошлёпал на запах отца, исходивший с кухни. Пройдя заветные метры, омежка радостно и заливисто засмеялся, увидев Юнги. — Па-па, — ребёнок протянул ручки в сторону родителя, — Ги, Па-па, — малыш улыбался двумя передними зубками и протяжно звал альфу. — Моё солнышко, — блондин заметил ребёнка и мигом подхватил того на руки, — ты чего это босиком пришёл? — взрослый пощекотал голенькую пяточку, на что Лиен забавно выгнулся и хрюкнул, желая избавиться от источника щекотки. — Па, дай, дай, — Лиен смотрел на отца и требовательно просил чего-то. — Что, мой маленький? — Юнги вопросительно вздёрнул бровь, внимательно глядя на своё чадо. — Буль. — Мм, ты хочешь пить? Лиени хочет водички? — трепетно поинтересовался Юнги, а когда дождался кивка со стороны омежки, подошёл к шкафчику, где хранились кашки и прочее детское питание, достал небольшую бутылочку с водой, кружку-непроливайку и немного перелил туда, после вручил ребёнку, усаживая того в детский стульчик. Лиен радостно потягивал водичку из кружки, болтая ножками в воздухе. Пока ребёнок был занят и относительно спокоен, альфа решил накрыть на стол. Достав две тарелки, Юнги переложил в каждую по порции приготовленного ранее омлета с овощами. После отнёс, аккуратно ставя на обеденном столе. Когда основное блюдо красовалось на столе, альфа достал чашки, перелил туда ароматный кофе и отнёс к уже поставленным тарелкам. — Лиени, пойдём, разбудим папочку, — блондин вытащил сына со стула и удобно усадил к себе на руки. Быстро поднявшись на второй этаж, Юнги открыл дверь в спальню и прошёл к кровати. Опустив сына на мягкий матрас, сам Мин придвинулся к мужу, нежно целуя алые губки. — Я готов всегда так долго спать, лишь бы меня так будили, — мечтательно пропел шатен, не разлепляя глаз. — Просыпайся, соня, — блондин подарил омеге ещё один невесомый поцелуй в краешек рта и отстранился, следя за действиями притихшего ребёнка. Младший омега тихонько уселся в уголок кровати, опустив головку вниз, сильно хмуря носик-пуговку. — Чимин-а, а чего он так притих, мм? — Юнги потряс шатена по плечу, заставляя, наконец, явить миру свои карие очи. — Ну чего, чего? — Чимин забурчал, но глаза открыл и перевернулся на другой бок, чтобы видеть сына. — Юнгия, поменяй сыну памперс, он сделал свои большие дела, — омега усмехнулся и поднялся с кровати. — Чимини, ты не можешь так со мной поступать, ну пожалуйста, — умоляющий взгляд. — Неа, — шатен ярко улыбнулся, — это не только мои обязанности. — Ну-у-у, Чими-и-ина, проси всё что хочешь, но поменяй сам. — Мин Юнги, — строгий взгляд, — собери всю волю в кулак и помой уже сына, долго он ещё должен ходить в грязном памперсе? — Ладно, — Юнги нахмурился и подхватил сынишку под животик, удерживая попой кверху, — давай избавимся от твоих преступлений. Оба пошли в ванную, а Чимин остался в комнате, поправляя сбившееся за ночь постельное бельё и заправляя кровать, накрывая тёмным покрывалом. Через десять минут в спальной снова появились Юнги с Лиеном, оба мокрые и взлохмаченные, но счастливые и улыбчивые. — А говорил, не сможешь, — подтрунивал Чимин. — Из тебя отличный мойщик детских попочек, ах-ха. — Посмейся мне ещё, Мин Чимин, посмейся. Я найду как тебя приструнить, у меня свои методы воздействия, — хитрая ухмылка. — Ой, да знаем мы твои методы воздействия. Только вот ты не учёл одно «но»: твои методы хуже отражаются на тебе самом, а не на мне. Ты зависим от меня куда сильнее, чем я от тебя. Можешь даже не спорить, я всегда прав, — шатен гордо вздернул подбородок и вышел из комнаты. — Пойдёмте кушать, — раздалось из коридора. Через две минуты семейство уже в полном составе спустилось на первый этаж и прошествовало к столу. Чимин подошёл к столу и поморщился. — Фу, чем это так пахнет, ух, чёрт, меня сейчас вырвет, — омега прикрыл рукой рот и убежал в сторону ванной комнаты. Юнги удивлённо уставился на удаляющуюся спину супруга, что-то прикидывая в голове. Пока омега отсутствовал, альфа успел погреть ребёнку кашу, которую так же приготовил с утра, и даже скормил несколько ложечек, когда на пороге вновь появился Чимин. Видок у него был не очень: растрёпанные волосы, бледное лицо и осунувшиеся плечи. — С тобой всё хорошо? — Юнги усадил мужа на стул и поставил перед ним стакан холодной воды. — Спасибо, — шатен благодарно принял воду и сделал несколько маленьких глотков. — Наверное, отравился чем-то вчера, да и нервы ни к черту, вот это и сказалось на моем состоянии, — слабая улыбка коснулась губ Чимина. — Уверен, что к врачу не нужно? — настойчиво поинтересовался альфа. — Нет, всё нормально. Я пойду, прогуляюсь немного, ладно? Вы кушайте тут, не забудь дать Лиену чай запить, мне подышать необходимо. Юнги не поверил в актёрскую игру Чимина, но тем не менее отпустил того пройтись. Чимин в короткие сроки собрался и покинул душную квартиру, выбираясь на свежий воздух. На улице было по-утреннему хорошо и свежо. Вдохнув свежий поток воздуха, Чимин блаженно улыбнулся, спазм в животе уменьшился, давая омеге спокойно расслабиться. Побродив вокруг дома с десять минут, шатен поменял направление и зашагал к омежьей консультации. Ему было неспокойно на сердце, уж слишком симптомы схожи с токсикозом при беременности. Дойдя до поликлиники, шатен прошёл к регистратуре и взял талончик к своему врачу. Очередь двигалась довольно быстро, поэтому уже через двадцать минут омега восседал в кресле напротив пожилого омеги. — Чимини, что тебя привело ко мне так рано? — взрослый омега улыбнулся и мягко глянул на Чимина. — Мистер Кан, мне, как бы это сказать, мм, в общем, мне кажется, что я беременный, — собрался с мыслями шатен. — Ну раздевайся за ширмой и садись в кресло, посмотрим, — врач что-то записал, надел перчатки и прошёл за ширму к креслу. Проделав все необходимые манипуляции, врач довольно улыбнулся и уселся на своё рабочее место. — Можешь одеваться, Чимини. — Ну так что, я правда беременный? — Твои омежьи чувства тебя не подвели, правда, поздравляю, — улыбаясь ответил мистер Кан. — Тем более, тебя должно было насторожить отсутствие течки, Чимини. — Понимаете, после первых родов цикл течки ещё полностью не установился, и она наступает с перебоями, поэтому, когда она не пришла уже на четвёртый день, я даже не придал значения. — Такое бывает, конечно, но это не есть хорошо, в следующий раз обязательно приходи ко мне, хорошо? — Ладно, — согласился омега. — Ну вот и славненько, вот тебе направление на узи, придёшь через два дня, ступай. — Спасибо, мистер Кан, до встречи. — Мне впрочем и не за что, — последнее, что услышал Пак, покидая кабинет доктора. Когда Чимин вышел из больницы на улицу, на него свалились дурацкие волнения. Было страшно говорить мужу о беременности. Хотя Чимин прекрасно знал о том, что альфа очень хочет малыша, от раскрытия правды что-то останавливало. Придя домой, Чимин закрылся ото всех в своём собственном маленьком мирке, не давая ни Лиену, ни Юнги нарушить единение с самим собой. Блондин не стал тревожить пару и оставил всё как есть, несмотря на множество вопросов, крутившихся на языке. Время шло, а Чимин всё ещё не рассказал Юнги о малыше. Омега втихушку покидал дом, пока альфа с Лиени занимались своими делами, либо когда Юн был на работе. Прошло уже почти три месяца, животик начал постепенно расти, но Чим всё ещё молчал. Блондин замечал все перемены в настроении мужа, но продолжал упорно молчать. Неизвестно, сколько бы это ещё продолжалось, но Мин начал догадываться обо всём, когда в тумбочке мужа обнаружил чёрно-белый снимок с узи, терпение на этом лопнуло. Омега тогда сидел на диване в гостиной и жевал булочку, смотря какое-то шоу, а Юнги, разозлённый из-за неведения, спускался со второго этажа. — Пак Чимин, не хочешь мне ничего рассказать, мм? — глаза недобро сверкали, а в руках альфа тряс снимок их малыша. Чимина передернуло, и он боязливо дёрнулся. (Если муж называет по фамилии отца — дело дрянь). — Мм, о чем именно? — голос выдавал страх. — Можешь говорить чуть тише? Лиен всё-таки спит. — Он на втором этаже в своей комнате, так что всё в порядке. Так ты всё ещё не хочешь мне ничего сказать? Например, о том, что ждёшь ребёнка, срок три с небольшим месяца. Как это понимать? — альфа был в ярости. — Это, ну это, не то, о чём ты мог подумать, — голос дрожал. — А о чём я подумал? О том, что мой омега ни во что меня не ставит? Или о том, что не говорит о ребёнке, потому что попросту решил от него избавиться, аа? Или, может, малыш и вовсе не мой? О чем именно, Чимин, о чём я подумал? — З-зачем ты так? — дорожки слез скатывались с щёк, падая на руки. — А как? Как с тобой по-другому? Ты обманывал меня три месяца. Не подпускал к себе, не разрешал ласкать и обнимать! Что я должен сейчас делать, о чём думать?! Я думал, что ты просто остыл, всё же мы не первый год вместе, давал тебе свободу и не дергал по пустякам, а ты просто скрывал факт нахождения в положении! Почему?! Зачем, Чимина? — Я не знаю, не знаю, не знаю! — крик оглушил гостиную. — Я не знал, как ты отреагируешь. Да я и сам не знал, что делать. Как ты можешь говорить, что малыш чужой, когда он на все миллионы процентов может быть лишь твоим? — истерика медленно перерастала в нечто большее. — Прости, прости, прости, что обманул! Я не хотел, я просто устал, я дурак. — Все, хватит, успокойся, перестань лить слезы, тебе нельзя, — Юнги опустился на колени перед мужем и обхватил за ноги. — Я люблю тебя, но ярость окутала разум. Не знаю, что на меня нашло, просто вдруг подумал, совсем на миг, что ты решил от меня уйти, поэтому и сорвался. Я все равно никому и никогда тебя не отдам, голыми руками удавлю всех, но не отдам, ты мне веришь? — Верю, верю, — Чимин вытер глазки рукавами кофты, глядя на Юнги сверху вниз. — Можно мне кое-что сделать? — вдруг спросил Мин, удобнее становясь на коленях. — Смотря что, — удивлённо выдал Пак. Юнги задрал кофту мужа и прижался губами к едва округлившемуся животику. — Здравствуй, кроха, я твой отец Юнги, твой папа немного дурной, поэтому откладывал нашу встречу, но теперь я здесь, — Юнги гладил живот Чимина двумя руками и продолжал разговаривать, будто с самим собой. — Пузожитель, я тебя уже люблю, ты знаешь, да? Скорее подрастай и выбирайся на свет, я тебя очень-очень жду. Люблю тебя, крохотулечный, — блондин в очередной раз поцеловал животик шатена и счастливо отстранился. — И кто это из нас двоих ещё дурной? — спросил Чим, мягко перебирая спутанные пряди на голове альфы. — Ну точно не я, — рассмеялся Юнги. — Мы же справимся, правда? — ни с того ни с сего спросил Чимин, глядя в ореховые глаза напротив. — Обязательно, вместе мы сможем всё, — Юнги обхватил маленькую ладонь омеги и переплел вместе пальцы, — я всё сделаю ради этого, — целуя пухлые пальчики, обещал Мин. — Ты моё всё.