Дурное влияние

Однажды он спасет эредаров от гибели. В первые годы только воспоминание об этих словах удерживало Велена от позорного желания сбежать подальше. Он никогда не считал себя бездарностью или глупцом, но на фоне заслуг Кил'Джедена и Архимонда все его усилия выглядели бесполезным трепыханием. Велену предстояло многое узнать о деятельности государства, научиться искусству политических интриг и массе других нужных политику вещей. Не обладай Велен способностью узнавать о некоторых грядущих событиях при помощи своего дара, он никогда бы не смог даже близко подобраться к уровню мудрости и проницательности Кила. Поначалу разница в их возможностях и эффективности бросалась в глаза. Архимонд быстро обзавелся обыкновением сваливать на Велена самые нудные задачи, за которые никто не хотел браться. Кил'Джеден – привычкой требовать подробных записей обо всех видениях, посещавших его. Велен добивался признания старательностью и терпением, и минуло немало лет, прежде чем он сумел убедить самого себя, что находится в Триумвирате по праву. Втроем они превосходно дополняли друг друга. Терпение, осторожность и пророческий дар Велена, стратегическое мышление, хитрость и решительность Кил'Джедена, неукротимая энергия, напористость и постоянный поток идей Архимонда обеспечили эредарскому народу процветание, названное Золотой Эрой Аргуса. Именно Аргуса, потому что через полтора тысячелетия после их прихода к власти, почти вся планета принадлежала эредарам. Они уже давно не вели масштабных войн – им было не с кем, да и незачем сражаться. За какие ресурсы? Земля? Эредары строили города ввысь. Еда? Они выращивали продукты на огромных лозах, свисающих вниз, а потом собирали урожай магическими способами. Рабы тоже были им не нужны – все делала магия. Металлы эредары использовали мало. Впрочем, кое-где, в далеких уголках планеты, все еще оставались иные расы, с которыми можно было враждовать и мириться. Триумвират решил не уничтожать их по этическим (на них настаивал Велен) и прагматическим (их привел Архимонд) причинам. В результате эредары были мирным и добрым народом, но военное дело и умение защитить себя все еще было в почете. Не всегда все было гладко и просто, но Триумвират справлялся. Утвердив свои права среди коллег, Велен перестал сомневаться и в себе, и в любви Кил'Джедена. Для Кила было важно оставаться лидером, но в то же время ему явно хотелось отношений с эредаром, равным ему по способностям и положению. А таковыми теперь были именно Велен и Архимонд. Архимонд, конечно, кладезь неоспоримых достоинств, но встречаться с ним – это верный путь вскоре сойти с ума от ревности. Да и жестоко требовать длительной верности от этого прекрасного и щедрого бога любви. И характерец у этого вспыльчивого эредара вообще-то был далеко не подарок, хоть и заметить это можно было только при очень близком знакомстве. Долгих четыре тысячи лет правили они эредарским народом. Они были молоды, но не юны, когда пришли к власти. И хотя достижения магической науки позволили увеличить срок жизни, отодвигая старость и смерть на более поздний срок, со временем в волосах каждого из них пробилась седина, а на лица легли тонкие паутинки морщин. Еще не старость, но уже вершина зрелости. Остепенился и завел семью Архимонд. Научился решительно проталкивать свою точку зрения Велен. Развил, а потом терпеливо победил в себе излишнее властолюбие и склонность к диктату Кил'Джеден. Велен однажды искал при помощи силы Ата'маля образы их будущих преемников, но никого не нашел. «Наверно, они еще не родились», - решил он тогда. – «Значит, Золотой Эре Аргуса в ближайшее время закончиться не грозит». Велен считал, что имеет право на такую самоуверенность. Втроем, рука об руку, они добились невиданного процветания для своего народа, втроем решали все возникающие проблемы. Не было причин ожидать, что они допустят роковую ошибку, и эредаров постигнет какая-то неодолимая беда в период их правления. А потом появился тот, кто назвал себя Саргерасом. Его предложение было щедрым. Сила в обмен на верность. Новые государства, ждущие своей Золотой Эры. Невиданные, неизученные миры. Как устоять? Однако Велен засомневался. - Саргерас – титан, он не может желать Аргусу зла, он один из его создателей, - смеялся над его колебаниями Архимонд. - Один из тех, кто превратил наш мир из первозданного хаоса и ужаса в прекрасную планету. Какой еще тайный умысел? Мы просто поможем ему контролировать остальные миры и доделать кое-какие мелочи. - Ты так хочешь служить ему? – пытался надавить на самолюбие Архимонда Велен. - Почему Саргерас требует клятв и обетов? Почему он просто не даст нам возможность помочь, исправить недоделки титанов, не беря на себя никаких долгосрочных обязательств? - Наш Велен опять слишком много думает. Нет такой клятвы, которую нельзя будет обойти, если она станет сковывать нас, - фыркнул Кил'Джеден. – Ты видел, насколько Саргерас могущественен. И он хочет поделиться этой силой. Велен, сила есть сила. Сейчас нам нужно просто протянуть руку и овладеть ею. А цели для ее использования мы определим сами. Мы сделаем все во благо нашему народу. И другим народам, по возможности. Кил умел говорить так: убежденно и убедительно. Заставить его поменять точку зрения было сложно, но реально. Однако сейчас споры не приносили результата. Велен вдруг остро и очень четко почувствовал, что потеряет любимого, если присоединится к Саргерасу. Кил говорил только о нем, о его силе, он буквально грезил ею. Велена пугала эта увлеченность, граничившая с одержимостью. Он считал, что это не ревность, а интуиция, пророческий дар, здравый смысл, в конце концов, говорящие не верить обещаниям подозрительного титана. Велен отправился в Храм Мудрости и стал искать ответ при помощи силы Ата'маля. Он тщательно сформулировал запрос: к чему приведет эредаров присяга Саргерасу? Кристалл засветился, одаряя его знанием. Велен видел, как сбываются посулы Саргераса. Видел невероятные и прекрасные сооружения чужой архитектуры, видел новую магию и новые миры, видел, как вырастают города и как прежде дикие, грязные оборванцы превращаются в цивилизованных существ, благодарных и преданных эредарам. И это было прекрасное и воодушевляющее зрелище! Он узрел Кил'Джедена, взмахом руки останавливающего огромный пожар. Узрел себя, воздвигающего непробиваемую прозрачную стену, между враждующими армиями. Узрел Архимонда, помогающего высоким многоруким существам заключить мир и союз с прекрасными крылатыми девами. Он видел Кил'Джедена с алой кожей и выросшими за спиной крыльями, разливающего вокруг себя потоки ядовито-зеленого пламени, уничтожающего все вокруг. Видел себя, то ли безумно хохочущего, то ли в ужасе рыдающего в окружении мертвых изуродованных тел своих соплеменников. Видел Архимонда, с небрежной усмешкой разрушающего величественный город одним заклинанием. Видел армии странных существ, похожих на эредаров, но каких-то неправильных, не таких. Видел уничтоженный отравой и пламенем опустевший мир, в котором могли выживать лишь отвратительные монстры, похожие на порождения чьего-то жуткого кошмара. Видел множество таких миров. Велен выпустил из рук Ата'маль и захрипел, зажимая себе ладонью рот, в попытке сдержать крик ужаса и боли. Не позволить, не допустить, предотвратить! Но как справиться с тем, кто способен превратить мудрый народ эредаров в чудовищ, наслаждающихся разрушением и страданиями других?! Насколько же силен этот Саргерас? Одолеет ли его Триумвират? Есть ли хоть в одном из миров сила, способная противостоять ему?! Велен поспешил поделиться новым знанием со своими друзьями. Однако они не поверили ему, сославшись на неточность видений и нередко случающиеся ошибки в предсказаниях. - Я видел наше будущее через Ата'маль! – в отчаянии воскликнул Велен. Видения из кристалла сбывались с гораздо большей точностью. - Я тоже видел, как и Архимонд, - пожал плечами Кил. – И все было в порядке. Ты же не думаешь, что мы приняли такое решение вслепую? Велен, ты просто ошибся, неверно составил запрос. Или потерял концентрацию и принял свое воображение и опасения за картину грядущего. Велен растерялся от его уверенности. Почему Ата'маль показал им разное будущее? Это два варианта пути, и от их поступков зависит, к чему они придут? А может, Велен действительно потерял концентрацию? Ведь сначала он видел то же, что и они… Или это Кил'Джеден и Архимонд не смогли посмотреть видение до конца, потому что у них нет собственных способностей к предвидению? - Если ты примешь важное решение, не посомневавшись хотя бы неделю, это будешь не ты, Велен, - дружелюбно хохотнув, хлопнул его по плечу Архимонд. Велен вздохнул и опустил взгляд. Он больше не сомневался. Сотрудничество с Саргерасом – ошибка. Он снова и снова придумывал способы избежать ужасной судьбы, изобретал новые аргументы, но Архимонд и Кил благополучно пропускали его слова мимо ушей. Они были абсолютно уверены, что он примет "правильное" решение, после того как устанет переубеждать их, потому что никто, будучи в здравом уме, не откажется от такого могущества и таких возможностей. - Ты всегда сомневаешься, но почему-то именно рядом с тобой я уверен, что то, что я делаю, правильно, - не раз говорил Велену Кил. - Очевидно, это потому, что я сомневаюсь за нас обоих, - отшучивался Велен. - О да, ты любишь сомневаться. - Я не люблю рисковать и предпочитаю принимать взвешенные и со всех сторон рассмотренные решения, в правильности которых я полностью уверен, - возражал Велен обычно. Кил, хоть и иной раз производил прямо противоположное впечатление, тоже не любил рисковать. Если позволяло время, он сначала тщательно собирал информацию и всесторонне изучал вопрос. Но сейчас желание заполучить силу титана было в нем так велико, что любые доводы о необходимости собрать больше сведений, посмотреть на другие миры и народы, доверившиеся Саргерасу, звучали для него бессмысленным сотрясанием воздуха. Сила есть сила. О чем тут думать? Надо ее заполучить! Запрещено часто использовать Ата'маль. Но если Велен не спасет свой народ от падения, никого больше не заинтересует мудрость кристалла. Мудрость не нужна разрушителям. Велен искал избавление, задавал разные запросы, и однажды его зов был услышан. Некий К'уре из расы наару, совершенно невообразимое сверкающее создание, проекция сущности которого напоминала Ата'маль, пообещал прилететь за Веленом и его сторонниками, чтобы их спасти. Велен и тогда колебался, но страх перед Саргерасом победил недоверие к незнакомцу К'уре. Больше всего на свете Велен хотел забрать Кил'Джедена с собой. Уговорами, обманом или силой – как угодно, лишь бы уберечь его от Саргераса. Однако чтобы удержать любимого подальше от вожделенных им великой силы и власти, Велену пришлось бы сделать его пленником до конца его дней. Бросить на произвол судьбы или лишить свободы и права выбора – Кил не простит ему ни одного из этих поступков. Велен сам себе не простит. Но других вариантов не было. Велен закрыл чарами мысли о готовящемся побеге и отдал тайные распоряжения своим подчиненным. К'уре говорил, что может забрать многих, хоть половину населения Аргуса, но тогда ни о какой секретности нельзя будет вести речь. Велена бросало в холодный пот от страха, что Архимонд и Кил каким-то образом узнают о побеге. Его бросало в краску от стыда за то, что он так дурно думал о своих друзьях, как будто они пожелают запереть их на планете и заставят служить Саргерасу насильно. А еще у него было ощущение, что Кил поверил в его пророчество и на самом деле видел то же самое, но просто пожелал больше власти, как с ним нередко случалось и прежде. На Аргусе Триумвират добился всего, чего хотел, и этого мира Кил'Джедену стало мало… Когда остался всего один день до назначенной даты побега, Велен не мог заставить себя изобразить хотя бы неубедительную, вымученную улыбку. Кил пришел к нему домой и впервые за последние недели говорил не о Саргерасе, его силе и том, что с ее помощью можно будет сделать, а о любви. Каялся, что стал уделять возлюбленному мало внимания и надоел ему постоянными разговорами о делах. Убеждал, что если Велен ревнует его к Саргерасу, то совершенно напрасно. Обещал любить его одного, и любить вечно. Разве не должен выглядеть счастливее тот, кому говорят такие слова? Велен крепко обнял любимого, пряча искаженное страданием лицо в его волосах. Он не хотел отправляться неведомо куда, покидать родной мир и расставаться с Килом. Они были вместе так долго, что Велен едва помнил, что в его жизни когда-то были годы, в которые он не знал Кила или считал его просто приятелем. В тот вечер они ласкали друг друга, ни на мгновение не размыкая объятий. Велен – потому что прощался, скорее всего, навсегда. Кил… наверно потому, что догадывался, что именно в этом нуждался любовник, а может, заглаживал вину. Они давно изучили тела друг друга до мельчайших подробностей. И все же сейчас Велен, задыхаясь от разрывающей сердце боли, снова и снова проходил пальцами, губами, языком, кончиком хвоста и кончиками ихий по каждому миллиметру тела Кила. В отчаянной попытке вплавить в память, выжечь в разуме образ любовника. Все, кто принял предложение наару о спасении, сбегут вместе со своими семьями и с самыми близкими друзьями. И только Велен оставит здесь свое сердце. Как он будет жить один? А как будет Кил без него? Хватит ли всего могущества Саргераса, чтобы заглушить в его душе боль от разлуки и предательства возлюбленного? Пытка долгим прощанием длилась вечно – и все же это была самая короткая ночь в жизни Велена. «Задержи меня. Любым способом. Не дай мне оставить тебя» - думал он, не произнося этих слов вслух и тщательно пряча эти мысли от проникновения в сознание. - До встречи, Велен, - тихо произнес Кил и, бережно взяв его лицо в ладони, поцеловал его в лоб. «Он знает», - вспыхнуло понимание в разуме Велена. Знает и отпускает его, потому что, так же как и он сам, не желает неволить любимого и оставлять подле себя насильно. Или это подстраховка, чтобы эредарский народ выжил, если предложение Саргераса все же окажется обманом. Велен закрыл за Килом дверь и обессилено прижался к ней спиной. Он ощутил на губах соленую влагу слез. Он едва выдержал прощание, а как выдержать тысячелетия разлуки? Зачем он убегает? Разве жизнь вдали от Кила – это не худшая судьба, чем разделенное на двоих безумие под началом Саргераса? Озарение снизошло на него внезапно. Велен нашел выход. Он не будет убегать. Он встретится с К'уре, убедится, что тот надежен и честен, отправит доверившихся ему эредаров с ним, но сам останется на Аргусе. Он попробует изменить ситуацию изнутри, уберечь остальных или спасти хотя бы одного Кила. Однако его плану не суждено было сбыться. Велен, пытаясь и сохранить побег в тайне, и спасти как можно больше эредаров, проиграл по обоим показателям. В назначенное место, далеко от столицы, в горах, явилось около двух-трех тысяч семей, не больше. Достаточно, чтобы раса выжила, но слишком мало, по сравнению с числом тех, кто достанется Саргерасу. А соблюсти секретность им все равно не удалось. Велен и все остальные ждали еще одну небольшую группу беглецов и появления К'уре. Разговаривали они мало: все ощущали растерянность и тревогу, нервничали, опасаясь погони, и вообще не были уверены в разумности собственных действий. Велен произнес короткую успокаивающую речь, воззвал к их любознательности и вере его слову. Наконец, эредары, ведомые старым веленовым знакомым по имени Талгат, которому он доверял как себе самому, показались у подножия горы. Но Ата'маль вдруг нагрелся, посылая волну энергии в него, Велена. Он сосредоточился, пытаясь понять, что хочет от него кристалл, и почувствовал, что они все окружены кем-то или чем-то… странным. Воспользовавшись способностью Ата'маля усиливать магию, Велен осторожно коснулся разумов тех, кто стоял ближе всех к краю толпы: они ничего не видели. Зато в разуме Талгата нашелся ответ. Предательство. Талгат, и не он один, уже весь был пропитан той силой, отголосок которой Велен ощущал в своем видении об истинных планах Саргераса. Каким-то образом осознав, что их заметили, они перестали таиться и показали свои истинные обличия. Монстры, некогда бывшие эредарами. Измененные. Ман'ари, как называл их наару. Они приближались медленно, не торопясь, полностью уверенные, что беглецам некуда деваться. Им, испуганным и беспомощным, дали время вообразить, сколь мучительна будет их участь. Напрасно. Велен уже готовился дать бой, но нескольких минут, потраченных преследователями на запугивание своих жертв, хватило К'уре, чтобы успеть прилететь за ними на огромном межзвездном корабле. Дальше все происходило очень быстро. Наару выпустил луч света, медленно поднявший Велена и его последователей на корабль. Ата'маль прямо в руках Велена раскололся на семь частей, обдав его обжигающим потоком энергии, на мгновение будто бы проникшим в каждую клетку его тела, но не причинившим вреда. Каждая из частей Ата'маля воспарила над землей и, соединившись лучами с другими, создала магический щит, не позволивший оружию и заклинаниям преследователей расправиться с взлетающими к кораблю беглецами. Будь Кил или Архимонд здесь, Велен объяснил бы им свой план спасти часть народа и сдался бы. Но их прислужники, измененные отвратительной магией, жаждущие разрушения, попытаются убить его. Велен был сильным магом, но с такой толпой существ, усиленных саргерасовым нечистым могуществом, не смог бы справиться. Он пытался дотянуться разумом до сознаний Кила и Архимонда, но те наглухо закрылись от него. Как от предателя, каким он теперь и был в их глазах. Поднимаясь наверх, к кораблю, Велен вглядывался вдаль, ежесекундно надеясь, что Кил появится и выслушает его. Но лимит чудес в тот день был исчерпан. По указанию К'уре, Велен забрал кристаллы, на которые раскололся Ата'маль, после чего люк закрылся, а корабль с помощью каких-то неведомых чар покинул Аргус, мгновенно оказавшись далеко от планеты, среди звезд. - К'уре… - проговорил Велен растеряно. - Я должен вернуться. Мы забрали не всех. - Слишком поздно. Саргерас не оставляет после себя пригодных для жизни миров и не подвергшихся изменению Скверной существ. Не сожалей о прошлом, - печально посоветовал наару, не собираясь разворачивать корабль. Велен отвернулся от К'уре и от смятенных, ничего не понимающих эредаров. Он уставился невидящим взглядом в огромный иллюминатор, за которым сверкали миллиарды ярчайших звезд самых разных оттенков. Зрелище, за которое при других обстоятельствах он бы, не задумываясь, отдал пару веков жизни. - Нет, - беззвучно прошептал Велен. – Кил… Я не предатель. Я не хотел оставлять тебя! Вряд ли он когда-нибудь увидится с любимым снова. А если они и встретятся – то уже как враги.